О принце и драконе

      — Ближе к делу, — заерзал от нетерпения Оливер.       Эрика, словно назло, около минуты усаживалась поудобнее и расправляла платье. Ил бы даже нахмурился, если бы оборотень не нахмурился на него первым.       — Конечно, — наконец, произнесла королева. — Итак, мы связались с человеком по имени Симон. Оливер, ты говорил о нем. По правде, не уверена, что он человек. Сам он себя назвал божеством, но в это верится с трудом. Однако, как ты и предполагал, он имеет прямое отношение к этой подмене.       — Я знал! — в голосе Оли послышалась злоба. А в нос ударил запах страха. Ил потер плечи.       Эрика кивнула:       — Верно. Однако ты вряд ли предполагал, что произошедшее было не более чем самозащитой.       — Это он вам сказал? Лживая тварь как она есть…       — Не спеши с выводами. Я понимаю, что у тебя сформировано мнение насчет Симона. Однако у меня есть основания полагать, что он не врет.       — Да ну?       — Именно так. Дело в том, что он сам согласился помочь вернуть тебя в ваш мир.       Оливер так удивился, что даже злиться перестал.       — Чего?..       — Что, уже не кажется, что знаешь все лучше нас, умник? — осклабился оборотень, лениво развалившись на шкурах.       Королева держала осанку, но бедром касалась мужа, и Илу казалось, что она бы с радостью развалилась с ним рядом. Но королевские привычки, этикет, правила… Оли, вон, десять лет отвыкал.       Ну, его Оли. Который сейчас в другом мире. Но которого можно вернуть! Ил молча обратился в слух.       — Признаюсь, я поняла не все, но постараюсь передать то, что сказал Симон. Итак, по его словам, некоторое время назад он ощутил некое возмущение в своих владениях — туман, так он их назвал. Судя по всему, этот туман и магия тесно связаны, если вовсе не являются одним и тем же. Так вот, почувствовав опасность, Симон решил, что подвергся нападению со стороны другой меня. Я не до конца поняла характер их взаимоотношений…       — Супруги в ссоре, — брякнул оборотень.       — Похоже на то, — закивала Эрика.       Оливер не то поперхнулся, не то посмеялся, не то попытался сказать двум королевским особам, насколько они неправы и им с их предположениями надо не страной управлять, а конюшни чистить. Ил промолчал. Если другая Эрика помолвлена с другим Илом, вряд ли у них с Симоном что-то есть. Впрочем, принцесса водила дружбу с оборотнем, когда была повенчана с Оливером… Нет-нет, ну это же другое! Ил не хочет думать плохо про королеву.       Это небезопасно.       — Оливер, возможно, ты объяснишь нам следующее. Симон посчитал, что на него напала та Эрика, и в ответ напал на того Ила. Это обоснованно?       Оли скривился, но признал:       — Более чем. В прошлый раз Эрика надавала ему по башке, чтобы помочь Илу.       — Вот как? Мы, похоже, добрые друзья в том мире! — королева улыбнулась Илу, и он поверил, что, в каком-то из миров, они и впрямь могли быть очень добрыми друзьями. Но не более. — Конечно же, Симон не хотел вредить тому Илу, но…       — Не хотел вредить? — взвился Оливер.       Эрика хлопнула глазами и сказала так, словно объясняла, что небо наверху:       — Безусловно! От благополучия того Ила зависит его благополучие. Симон говорил что-то о магии, но я не до конца уловила. Насколько я поняла, без магии того Ила он сильно потеряет в силе. А это невыгодно.       Оли нахмурился, но промолчал. По лицу было видно, что он приходит к каким-то своим выводам.       — Так, Симон понадеялся, что после ответного удара воздействие прекратится. Но оно не прекращалось. Как он сказал, у него было «дурное настроение», так что он не стал разбираться в причинах. И, очевидно, в один момент просто не рассчитал силы.       Ил вздрогнул, пусть уже и знал последствия этого «не рассчитал силы».       — Но если это, ну, воздействие, — начал он, — произошло из-за другого Ила, и сопротивлялся Симон ему, почему удар пришелся на Оливера? На обоих.       — О, это хороший вопрос! Я уточнила это первым делом. Симон долго ходил вокруг до около, но в конце признал, что его магия просто от… как он сказал, милый?       — Отрикошетила, — довольно протянул оборотень.       — Да, именно так!       Повисла тишина. Со стороны Оливера потянуло яростью. Ил впервые осознанно отодвинулся.       — Чего? — переспросил Оли.       — Как бы отскочила, — Эрика ничего не заметила (зато у оборотня сузились зрачки). — Симон подозревает, что нечто или некто мог защитить того Ила от воздействия, однако магия попала по самому дорогому его человеку.       Оливер поморщил нос. Запах внезапно пропал, как будто втянулся обратно. Ил придвинулся, но на этот раз отстранился Оли. В его глазах заблестели отблески чешуи и волшебных камней, белые, лунные.       — Бред, — черные брови дернулись в переносице, так неуверенно, что Оли не смог их там удержать.       — Я лишь передаю то, что услышала, — развела руками королева. — Симон не вдавался в подробности, но его магия направлена прямиком на души. Так что его атака отскочила к самой близкой, родственной душе. По-моему, звучит логично.       — Еще бы, — заурчал оборотень, садясь. — Если не можешь ударить врага, ударь по его сердцу. Я бы так и сделал.       — Если бы у тебя были враги, дорогой.       — Если бы у меня еще были враги.       Оливер съежился и уткнулся носом в колени. От такой позы сережки забавно топорщились в стороны. Он думал, а Ил жалел, что не может по запаху различить мысли. Сейчас он и чувства-то различить не мог — запахов было больше, чем на лугу в знойный день: тут и горькая полынь раздражения, и земельный аромат веры, и сладкие цветки робкой надежды, и еще что-то, с запахом солнца, что Ил как раз и не мог понять.       — Но почему тогда… если по самой близкой душе… он ведь не… — Оливер вздохнул, и весь букет перебила терпкая кислота. — Наверное, у нее тоже какая-то защита стоит. Вот и прилетело к следующему по списку.       Король и королева ничего на это не сказали, пускай и явно навострили уши. Ил постарался на обращать на них внимания. Он погладил Оли по напряженному плечу и попытался подобрать верные слова.       — Даже так — ты, получается, следующий по списку его самых дорогих людей.       Прозвучало это намного хуже, чем Ил имел в виду. Но Оливер прыснул — и, кажется, поверил.       — Лучше, чем ничего, — усмехнулся он и поднял голову к монархам. — Так, получается, Симон не рассчитал удар… Он всегда был плох в математике.       Эрика с радостью вернулась к теме:       — Таковы его слова. Он сам не ожидал подобного эффекта. Как он сказал, он и не подозревал о существовании других миров. И о том, что он может иметь на них влияние.       — О, он наверняка безумно рад этому открытию! — Оливер закатил глаза.       — Очевидно, дело в этих минералах, — Эрика взяла один из камешков двумя пальцами и посмотрела на просвет. Свет переливался, заточенный внутри. — Они являются связующим звеном между магией нашего мира и вашего.       — Надеюсь, это единственное исключение. Не хотелось бы в следующий раз перепутаться с полусотней других Оливеров из других реальностей, где случайным образом тоже оказались какие-нибудь магические проводники.       Ил задумался. Интересно, сколько таких миров существует? О скольких они никогда не узнают, потому что там нет магии? Сколько других Илов и других Оливеров там живут? Сколько из них влюбляются? Сколько расходятся?       Ил представил сотен других Илов и других Оливеров, к которым судьба была менее благосклонна. Которые встретились слишком поздно, слишком рано или не встретились вовсе. Которые связали свои жизни с другими людьми и созданиями — и счастливы с ними! Которые не знают друг о друге или, еще хуже, не хотят знать.       А возможно, где-то существует такой же мир — с драконами, принцами и проклятьями. Но там у Оливера не дрогнула рука. Там Ил не увернулся от разящей стрелы. Там, рядом с несчастной королевой Каннора, сидит бессердечный король в короне из драконьих рогов. Или же среди скал лежит скелет, разбитый тушей огромного ящера.       И не было путешествий по деревням, не было разговоров и шуток, сна в объятьях под луной, кроликов на завтрак и больного живота в таверне после кружки пива, не было ссор и страхов, не было примирений и поцелуев, не было полных страсти вечеров и полных нежности дней, не было домика в глуши, не было общей кровати и разбитых ваз, не было скрипучей лесенки, полок с травами, бочки за углом и заноз от дров, не было томительных разлук и радостных воссоединений, не было янтарной подвески с бабочкой, не было блеска любимых глаз — ничего, ничего этого не было.       Ил только чудом не всхлипнул. Захотелось обнять Оливера, своего Оливера. Прижаться к нему и сказать спасибо — ему и все тому же чуду. За то, что они вместе. За то, что они были. За то, что они есть.       Плеча коснулась узкая прохладная рука. Ил вздрогнул. Одна его часть захотела вцепиться в эту руку и не отпускать, но другая — та, которая с тем самым неизвестным органом чувств, — жаждала отпрянуть. Не то. Не его. Похоже, до ужаса похоже, так, что можно забыться, — но не то. Но все же похоже. Но не его       Так и с ума сойти недолго.       — Не переживай. Уверен, больше твой Оливер никуда не денется, — мягко сказал Оливер.       Видимо, Ил очень заметно переживал.       — Все в порядке. Надеюсь, и ты от своего Ила больше никуда не денешься.       Оли улыбнулся в ответ и убрал руку.       — Ну, если тот больше не будет злить темных божеств! — рычаще посмеялся оборотень и перебросил камешек с лапы на лапу. — Хотя, у него защита или что-то такое. Все равно бить по другим будет. Но я чужаков в нашем мире больше не потерплю!       Ил нахмурился и задумался. Оли прав, он в последнее время слишком часто задумывается. Ну, тут хотя бы повод был.       — Но что это за защита?       Король и королева одинаково пожали плечами. Ил повернулся к Оливеру в надежде, что ну хоть он знает. Оливер пожал плечами тоже:       — За тебя сказать не могу, но мой Ил был в монастыре. Возможно, поэтому до него было не дотянуться.       Но вся его поза, взгляд и запах говорили о том, что он тоже понятия не имеет, как оно на самом деле.       — Что у вас там за монастырь такой волшебный? — проворчал оборотень. — Когда надо, пускает магию, когда не надо — не пускает.       Оли уже хотел ответить какой-то колкостью и нажить себе четвертый или пятый смертный приговор, как случилось то, что заставило всех отвлечься от распрей.       Мигнул камешек в руке Ила. Оливер живо схватил его поперек ладони.       — На месте, — выдохнул другой Ил. Его дыхание было тяжелым, но не таким тяжелым, как от бега, а скорее как от долгого кашля. — Уф!.. Стоим у самых ворот. Не уверен, что смогу связаться изнутри. Там народу так же много, как предрассудков.       Оли улыбнулся, тут же сосредоточенно сдвинул брови и кивнул королю и королеве. Те выпрямились. Оборотень сжал лапу.       — Оливер с тобой? — задергал хвостом Ил, пристально глядя на минерал.       — Ага.       — Дай поговорить! Пожалуйста.       Ил услышал, как двойник хлопает глазами.       — Как я тебе это устрою?       Оливер повернулся обратно:       — Пусть прикоснется к амулету. Возможно, сработает.       — Еще чего! — вспылил другой Ил. — Я не собираюсь подпускать его к... Черт! Нет!       Хвост задергался.       — В чем дело? Неужели это так сложно?!       Ил попытался найти в Оливере поддержку. Но Оли уже снова хмурился. И от его пахло точь-в-точь так, как когда пахло от его Оливера, когда Ил слишком долго болтал с молодыми лавочниками. Ох…       Нет, ну что это такое! Как со здешним Илом флиртовать, так ничего зазорного не видим, а как подумаем, что к его Илу может другой мужчина прикоснуться — так сразу на дыбы! Ил насупился. Но злиться долго не вышло. Илу бы тоже не хотелось, чтобы Оли часто к двойнику прикасался. Мало ли что… Нет, Оли, конечно же, ему верен! Но Ил вспомнил свои чувства и недавний разговор…       Да уж. Мало ли что.       — Не хочу никого задеть, но черта с два, я не позволю ему касаться моего амулета, — прошипел другой Ил едва слышно.       Явно, чтобы Оливер его не услышал. Ну, другой. Не тот другой, который его, а тот, который не тот, который здесь… Короче, Оливер рядом с ним. Правильный Оливер.       Вот черт, когда их стало четверо, голова совсем кругом пошла.       Оливер (тот, который его услышал) поднял взгляд к Илу и пояснил:       — Амулет находится на шее, — он указал на место под кадыком. — Дело не в том, что к нему нельзя прикасаться, а в том, что это не очень удобно.       — Ага, а еще, — двойник еще сильнее понизил голос, — я не дам незнакомцу хватать меня за шею.       Ил бы, наверное, ответил что-то или даже обиделся, если бы его собственную шею не стянуло призрачной цепью. Стало тяжело дышать. От воспоминаний, от недавней встречи с Дейром — и от душащей мысли, что в другом мире Ил все еще носит ошейник.       Руку сжали. Оли улыбнулся:       — Скоро ты сам с ним поговоришь, — и снова вернулся к разговору со своим Илом. — В общем, заходите в монастырь.       — Надо что-то еще?       Оли повернулся к королю и королеве и тихо спросил. Монархи уже держались за руки и разговаривали с Симоном. Эрика приоткрыла один глаз, коротко мотнула головой и снова закрыла. Похоже, Симон им говорил что-то очень интересное.       — Нет. Мы все уладим сами. Просто идите в монастырь.       — Может, мне надо лечь спать, как тогда?       — Не надо.       — А чуж… другому тебе тоже надо внутрь? Когда вы поменялись, ты был дома.       — Просто идите в…       — Оли, погоди, — сказал Ил (который дракон. Им определенно надо вернуть всех на свои места, пока все четверо окончательно не запутались). — Если магия не подействовала на того Ила, потому что он был в монастыре, тогда моему Оливеру надо оставаться снаружи. Иначе на него магия тоже не подействует.       Лицо Оли стало темным и нечитаемым, а воздух наполнился тяжелым запахом, как от горения смолистых дров. Оливер покосился на шепчущую что-то Эрику, и тьмы в его лице стало только больше. Ил не знал, что еще делать, так что погладил его по руке. Оли дергано повернул голову.       — Пусть идет в монастырь, — прошипел он.       — Но… — засомневался другой Ил.       — Ты мне веришь?       — Конечно!       — Тогда сделай, как я прошу. Пожалуйста.       Другой Ил ничего не ответил, но и не возразил. Ил-дракон почему-то не сомневался, что он выполнит все точно так, как Оли сказал.       Король и королева, к счастью, их не услышали, занятые своим разговором. Эрика негромко просила Симона не вторгаться без надобности в ее мир, а также коротко отвечала на неслышимые вопросы. Оборотень иногда согласно порыкивал. И королева на этих рычаниях улыбалась — видимо, реакция Симона ее забавила.       Ил даже подумал, что было бы весело как-нибудь подшутить над двойником и порычать на камень. Но уже в другой раз. Хотя, лучше бы этого другого раза не было.       Ил вдруг четко и ясно осознал, что сейчас все закончится. Все вернутся на свои места и продолжат жить, как жили до этого странного… случая. И Ил конечно же хотел этого! Он безумно скучает по своему Оливеру и хочет поскорее его обнять и никуда от себя не отпускать, чтобы если уж снова меняться с двойниками из другого мира — то только вместе. Но сейчас у Ила вот этот Оливер. И показалось, что его сейчас отнимут — и все. Умом-то Ил понимал, что все не так, и этот Оли ему чужой, но как будто у него во второй раз отнимут его Оли. Как он будет там, у себя в мире? Со своим Илом? И как будет другой Ил? Как там они будут, друг без друга, разрушив все, что у них было?..       — Все готово? — спросил Оливер, когда Эрика отняла руки от лап мужа.       — Да. Симон сказал, что сейчас постарается поменять вас обратно. Вот только, — она заметно поникла. — Он попросил всем, у кого есть двойники в том мире, отойти подальше от скопления магии. Чтобы случайно не поменять кого-то не того.       Оливер сделал вид, что ему тоже о-о-очень грустно. А вот Ил вздохнул довольно искренне и поднялся вслед за королем и королевой. Видимо, вот и время прощаться. Как бы то ни было, а у Ила на этого Оливера прав никаких. Он бы не хотел, чтобы другой Ил забрал его Оливера. Вот и со своим двойником Ил так поступать не собирался. Оливеру надо домой. И тому, и другому.       Но Оли вдруг схватился за его штанину. Как тогда, в первый день, у костра.       — А ты куда? — негромко выпалил он.       — Ну, у меня же тоже есть двойник в том мире.       — Но у него же защита. Вы не поменяетесь, — пальцы Оливера бессильно скользнули по ткани вниз. — Останься. Пожалуйста.       Ил обернулся на короля и королеву. Оборотень хлыстал себя по бедрам хвостом, а Эрика смотрела так, как смотрит бедняк на своего разбогатевшего друга — в равных долях с радостью и завистью.       — Было бы здорово, чтобы кто-нибудь увидел другой мир хотя бы краешком глаза, — протянула она ненароком.       Ил улыбнулся:       — Я буду рад рассказать все, что увижу!       Королеву этот ответ устроил, и они с супругом направились к выходу из пещеры. Только задержались, чтобы помахать Оливеру. Вернее, Эрика вежливо подняла руку, а оборотень отмахнулся, как от назойливой мошкары.       — Прощай, Оливер. Было честью знать тебя и помогать. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.       — Ага, никогда. И это, — король поворчал, и его не очень-то человеческие скулы по-человечески покраснели. — Подопни там другого меня, чтобы с женой помирился. А то не хватало еще, чтобы в следующий раз он случайно кого-нибудь поважнее поменял.       Он посмотрел на улыбнувшуюся Эрику и смущенно заворчал. Оливер поблагодарил обоих за помощь, попрощался, и на том королевская чета их покинула. Судя по цокоту когтей по камням, они спустились с плато. Ил подозревал, что они все равно останутся где-то неподалеку.       Он сел рядом с Оли. Оливер ни капли не поменялся в лице, словно это не он только что хватался за ногу дракона и смотрел так умоляюще. Ил не стал его поддевать по этому поводу. Но спросить хотелось.       — Почему ты попросил меня остаться?       — А ты не хотел? — Оли пожал плечами и взмахнул рукой. — Я же не заставляю. Если не хочешь, можешь уйти.       — Но тебе будет одиноко.       — Вот и ответ на твой вопрос.       Ил хлопнул глазами и издал невольное «о». Действительно. Он подумал, что сейчас Оли скажет что-то еще — что-то, ради чего он и попросил Ила остаться. Ну, на самом деле. Но нет, ничего. Они так и остались сидеть. Ждать. Непонятно чего.       Долгое время ничего не происходило. Либо Илу казалось, что долгое. Оливер молчал, сам он тоже слов подобрать не мог, вот минуты и тянулись целую вечность. И одновременно с этим мчались быстрее Лермат.       — Что-то он не торопится, — хмыкнул Оливер и огляделся. — Ну, Симон, где удушливая тьма, где зеленые огни, где хохот в уши или хотя бы разящие молнии?       Ил тоже огляделся, но вокруг по-прежнему были только мириады звезд, заточенные в черных темницах.       — Может, дело все-таки в монастыре?       — Не думаю, — Оли скрестил ноги, сгорбился и добавил, уже не так уверенно. — Надеюсь, что не так.       Ил покрутил камешек в ямке ладони. Можно было бы попробовать поговорить с другим Илом, но они наверняка не одни, да и двойник сказал, что изнутри использовать магию не сможет. Ну ладно. Если что-то пойдет не так, он наверняка выйдет из монастыря. Ну либо Симон сообщит королю и королеве, что не получается.       — Ты думаешь, что другого меня защитил не монастырь? — неловко начал разговор Ил. — А что у него тогда за защита?       Оливер поморщился.       — О его жизни печется не только Симон. Не удивлюсь, если у некоторого человека хватило сил и безумства как-то его защитить. Сказал бы спасибо, да много чести.       Ил догадался, что речь идет об Эрике, так что продолжать тему побоялся. Оли нахмурился еще сильнее, но уже не зло, а задумчиво:       — Либо же… — он тряхнул головой. — Ладно, это просто глупое предположение. Так или иначе, Ил под защитой — и это самое главное. А монастырь — просто каменные стены и кучка фанатиков. Ничего волшебного там нет, а защитить они могут разве что от ветра и здравого смысла.       Ил коротко кивнул, не зная, что тут еще добавить, чтобы не разозлить или не расстроить. Но зато разговорился Оли. Он сел свободнее, уложил голову на коленку и окинул Ила взглядом, ласковым и чуть светящимся белыми бликами.       — Я все не находил случая тебя поблагодарить. Сейчас, думаю, самое время.       — За что?       — За то, что не загрыз, для начала, — Оли усмехнулся и смутился. — Ну, и за то, что таскался со мной. Я понимаю, что это ради твоего… супруга? Возлюбленного? Не так важно. Ради твоего Оливера.       Ил отчего-то тоже смутился.       — Но все равно спасибо, что был так ко мне добр. Ты мог бы наплевать на мои проблемы и мое самочувствие. Это ведь все к тебе не относится. А ты поддерживал. Спасибо.       Ил поерзал. Он уже которую минуту не мог подобрать слов. Видимо, Оли их все у него украл. Вот и стал такой болтливый!       — Да ну… — Ил неуверенно улыбнулся, — не за что. Как я мог поступить иначе! Тебе же нужна была помощь. Не мог же я просто смотреть, как ты мучаешься.       — Мог, — сказал Оливер так легко, как будто все люди в его жизни только и делали, что смотрели, как он мучается, и ничего не делали. — Ты просто очень добрый, вот и не можешь представить.       — Ты только что благодарил меня за то, что я тебя не загрыз.       — Добро бывает с кулаками! А в твоем случае — с клыками и когтями, — он прыснул, и Ил не удержался от смеха. Оли тоже заулыбался и посмотрел на него так, как смотрел на звезды в бессонную ночь. Потянуло сладким, свежим, знакомым запахом. — Твоему Оливеру очень с тобой повезло.       Щеки загорелись. Благо, что чешуя на коже!       — С-спасибо, — Ил подался ближе и сказал, мягко и уверенно. — Твоему Илу с тобой тоже очень повезло.       Оли прикрыл глаза. Показалось, что они блестят слишком ярко, совсем как сережки или черные минералы вокруг. Пещера наполнилась чужими эмоциями, густыми, ласковыми, искрящимися, тягуче-горькими и полными надежды. Ил улыбнулся только шире.       — Скорее уж мне с ним, — заметил Оли через пару минут и тоже придвинулся ближе. Голос его стал тихим, как у ребенка. — А, кхм… можно спросить? Можешь не отвечать, я все пойму, я просто…       — Конечно можно, Оли!       Оливер молчал еще некоторое время. Ил уже решил, что он передумал, как искусанные губы приоткрылись и выпустили робкий вопрос:       — Когда вы с ним говорили в лесу, я услышал, как ты спросил про нее… а потом про меня. Я не все услышал, я зажал уши, чтобы не… не… Но сейчас, пока есть шанс узнать, я понял, что хочу… В общем… Что, — Оли нервно облизнулся, — что он ответил?       Он зажмурился, как пленник, ожидающий удара плети. Ил слышал, как колотится чужое сердце, — и думал. И впервые за сегодня эти думы его к чему-то привели.       — Почему бы тебе не спросить у него самому? — хитро сощурился Ил и хихикнул.       Оли распахнул глаза и посмотрел с настоящей обидой! Ил рассмеялся уже в голос.       — Ил!       — Что? Я же дракон! А драконы знаешь какие жестокие!       — Я же всерьез спросил! Ладно, не хочешь, не отвечай, больно надо, но смеяться-то зачем…       — Я же не над тобой смеюсь! Прости, — Ил успокоился и продолжил. — Но зачем ты спрашиваешь у меня, если можешь спросить у него?       — Но он же тебе ответил. Вот и спросил…       Ил покачал головой. Он и так уже слишком сильно вмешался в отношения этих двоих. Если бы Ил слушал других, а не свое сердце — кто знает! Может, они с Оли бы никогда не пришли к тому, что у них сейчас. Они справились сами. Справятся и другие Ил с Оливером. Пускай даже у них все будет по-другому. Пускай они набьют еще кучу шишек, сделают сотни неверных выборов, запутаются и заплутают. Но они будут идти к своему, своему собственному счастью. Никто не знает, как им будет лучше, кроме них самих.       — Вы сами пишете свою историю, — произнес Ил. — И вы решаете, какой она будет. Если ты хочешь узнать — спроси у него самого. Он что-то такое и сказал.       Оли вытянулся в струнку:       — Он так сказал?       — Ну, вроде того. Он сказал, что написал тебе письмо. А читать его или нет — твой выбор.       Оливер кивнул и задумался. Глаза у него смотрели куда-то в пустоту, через миры, на клочок бумаги. И Илу показалось, что он читает письмо прямо сейчас — даже без самого письма. Как будто уже наверняка знал, что там написано.       Вдруг Оли вздрогнул и коснулся груди. Ил вздрогнул тоже. Он все понял — по взгляду — еще до того, как Оливер открыл рот.       — Кажется, сейчас, — выдохнул тот.       Ил хотел спросить, каково это — когда тебя вот-вот затянут в другой мир. Но это заняло бы время. А времени у них не было.       — Уже? — если бы Ил стоял, он бы заметался. На языке горчило от скорой разлуки, горло сводило сладостью грядущей встречи. И, кажется, эти эмоции принадлежали не только Оливеру.       Оли кивнул и ласково улыбнулся.       — Ты не мог бы закрыть глаза?       — Зачем?       — Ну, это как с превращением, наверное? Не хочется, чтобы кто-то смотрел.       Ил бы возмутился, но все же подчинился. Только перед этим посмотрел, долго, запомнил каждую черточку, каждую морщинку, каждый штрих выражения лица, запомнил на всю жизнь, положил это воспоминание рядом с картинками молодого принца и лесного охотника, — и закрыл глаза.       — Я рад, что мы встретились, — признался Ил.       Он ощущал, как блуждает по векам теплый взгляд.       — Я тоже рад. Наверное, даже больше, чем думаю. Передавай привет твоему Оливеру.       — И ты передавай привет твоему Илу. Желаю вам счастья.       — Спасибо.       — Прощай, Оливер.       — Прощай…       Прощание оборвалось, словно Оли хотел назвать его по имени, но что-то его отвлекло. Ил держал глаза закрытыми, как и обещал, но в душе поднялось волнение. Он глубоко вдохнул. Пахло по-прежнему. Камнями, сыростью, пыльной одеждой, немного тревогой, волнением, томительным ожиданием. И любовью.       — …ящерка.       Ил распахнул глаза. Оливер сидел на том же месте, так же смотрел на него блестящими глазами, так же улыбался. Взгляд промчался по взрослому лицу, по шрамам у глаза, по одежде из добытой охотой шкур, по янтарной подвеске с бабочкой в вороте, по рукам, по груди, снова по лицу, по всему, по всему…       — Оли!       И Ил бросился к своему Оливеру в объятья, сбивая крыльями волшебные черные камни.

***

      Ящерка не отлипал от него всю дорогу. Хотя, учитывая, что возвращался Оливер на драконьей спине, — это скорее он от него не отлипал. Так или иначе, а друг друга они больше не отпускать не собирались.       До дома было неблизко. Оливер явно отреагировал недостаточно ярко на знакомые пейзажи. Но это можно ему простить — он чувствовал себя так, словно его последнюю неделю держали в темницах и периодически пытали. Ах да. Почему «как»?       События последних дней отдавались в голове жгучей болью и в желудке — кислыми спазмами. Как назло, Ее и Его Величества Каннора (им Оливер тоже удивился куда меньше, чем следовало) решили его домучить вопросами. Ящерка, к счастью, большую часть ударов взял на себя. Оли засыпал на ходу, но расслышал, как они договорились встретиться через пару дней и обсудить все в спокойной обстановке. И Ил не был бы хитрым драконом, если бы собирался сдержать это обещание. Ближайшую пару дней он явно не планировал вылезать из кровати и выпускать Оливера из объятий. А может, и все пару недель.       На что Оли так же отозвался недостаточно остро, так на то, что ящерка полностью обратился еще до захода солнца. Во-первых, у Оливера не было ни сил, ни желания спорить. Во-вторых, он хотел домой поскорее. В-третьих, как и говорилось — они друг от друга не отлипали. Так что Лермат вернулась домой без седока, а Оли почти задремал на высоте под свет мерцающей чешуи и шелест крыльев. Как же он скучал по этому свету, по этому звуку!.. Кажется, он не спал целую вечность. Хотя в темницах он только и делал, что спал. Самочувствие было ужасное.       Только на следующей день, когда они оба отдохнули и насытились поцелуями, дело дошло до разговора. Оливер коротко рассказал о том, что с ним случилось. Он начал первым, потому что его рассказ вышел бы явно короче, чем у Ила.       Оли проснулся в незнакомой, бедно обставленной комнате, чем-то напоминающей о солдатских казармах. Естественно, это заставило поволноваться. Оливер услышал снаружи голоса и шаги, так что не решился выходить. Но и в одиночестве его оставили ненадолго. Он успел только бегло осмотреться и взять в руки дневник, лежащий на столе — он понадеялся, что найдет там ответ, что вообще происходит, — как дверь открылась. Оли поначалу испугался, но быстро расслабился. Ил здесь — а значит, нет смысла переживать. Они со всем разберутся вместе.       Но Ил отреагировал странно. Он не сильно отличался от ящерки, к которому Оли привык, — разве что бледнее, а из-за ворота странной, незнакомой одежды выглядывали бинты. Но самым странным было то, как он при виде Оливера замер, шарахнулся и достал нож. Оли совсем растерялся. Тогда он еще совсем не понимал, что случилось, а потому первым делом испугался вида бинтов — ящерка ранен, напуган и явно нездоров! И почему у него на шее снова ошейник с синим камнем?! Что случилось за одну ночь? И где они?       Но ни один из этих вопросов Оли не успел задать. Ил посмотрел ему прямо в глаза, вспыхнули желто-синие огни — и все погрузилось во мрак.       В следующий раз Оливер очнулся уже в темницах и первым же делом опорожнил и без того пустой желудок. Его мотало и мутило, и на ум сразу пришла мысль об отравлении. У входа в камеру стояла пара мальчишек лет тринадцати. На шевеление Оливера они тут же убежали. Так что у Оли появился шанс прийти в себя, осмотреться и хорошо все обдумать. Он сразу же пришел к выводу, что с Илом случилось что-то неладное. А за этим выводом еще один — надо найти его.       Попытки дозваться до Лермат ни к чему не привели. К счастью, мальчишки при побеге оставили лампу, один из своих ножей — странное такое оружие, белое целиком, как будто не железное, а костяное, — ну и крепкие камни возле стен нашлись. Замок оказался хлипкий, а выбраться из темниц, которые никто не охранял, оказалось проще простого.       Первой же целью было найти Ила.       Оли быстро смекнул, что место, где он оказался, сильно отличается от всего, где они с Илом были раньше. Это было что-то среднее между крепостью и замком, по коридорам сновали люди, молодые и совсем дети, юноши и девушки, в странной одежде, и говорили странные слова. Оливер поначалу пытался от них прятаться. Но, очевидно, все прошло недостаточно удачно. Его быстро заметили. Оли хотел объяснить, что ему никто, кроме Ила не нужен, что он не хочет никому причинять вред, но его либо не хотели слушать, либо боялись, либо солдаты просто не знали, что еще с ним делать. Ну и его воинственный вид и оружие в руке не добавляли дружелюбия. Набежало людей. И пускай все они были младше Оливера, но их было в разы, в разы больше… В общем, дело точно кончилось бы поножовщиной, если бы сам Ил не прибежал, громко ругаясь. Оли тогда аж передернуло. Он никогда не слышал у ящерки такой резкий, командный тон. Солдаты успокоились и принялись наперебой объяснять, что случилось. Оливер понадеялся, что и ему дадут слово.       Но поговорить снова не вышло. Ил посмотрел на него — и опять, испуганный взгляд глаза в глаза, вспышка, пробуждение в темницах и резь в желудке.       Теперь же мальчишки у входа были старше и смелее. Там же, у входа, стояли еда и вода, но Оливер не рискнул даже прикасаться к ним. Мысль об отравлении все еще была жива в его голове. На этот раз пришлось действовать хитрее. Оли притворился, что его все еще крутит, чтобы охранники ослабили бдительность. И, когда они ушли на пересменку, уже по знакомой схеме сломал замок и выбрался.       На сей раз он прятался лучше и смог остаться незамеченным. В разговоре пары людей он услышал имя Ила и решил следовать за ними. Это заняло время, но стоило того. В одном из коридоров на несколько этажей выше Оливер увидел его. Все в той же странной одежде, удивительно органичный среди этих людей, как будто происходящее его ничуть не смущало. Тогда-то в голову впервые закралась мысль, что это не Ил вовсе. Но других зацепок у Оливера все равно не было, так что он подловил момент и выхватил Ила в один из закутков.       Через минуту он снова очнулся в темнице.       Ящерка, которому Оли все это рассказывал, уже начал хихикать. Оливер и сам бы посмеялся, если бы от воспоминаний не крутило живот.       Если кратко, то самым сложным оказалось не сбегать из темниц, а… в целом бегать. Оли не помнил точно, сколько раз выбирался и бродил по коридорам, пока его не находил Ил или кто-то из местных — которые звали Ила. Один раз он умудрился выбраться на свежий воздух, но и тут его ждало разочарование. Крепость располагалась на отвесной скале, а впереди виднелась только бескрайняя пустыня серого океана. Оливер бы, может, и нашел выход к воде, но его снова перехватил Ил и с желто-синей вспышкой отправил обратно, пачкать полы камеры.       Оли бы смирился, если бы не жуткое волнение. Ил не хотел его слушать, смотрел, как на чужака, и вел себя так, словно все эти странные люди были ему роднее Оливера. Видимо, потому Оли так и старался сбежать. Потому что, валяясь в темнице, он неизменно начинал думать о причинах. И его неизменно начинала грызть мысль — Ила поразило то же проклятье, которое однажды заставило Оливера поднять на дракона отравленную стрелу. А раз проклятье одержало верх, значит, сила любви не спасла. А значит, Оли недостаточно его любит.       Наверное, Оли так хотел поговорить с Илом, чтобы убедиться, что чувства все еще так же сильны, что ничего не поменялось, что они могут с этим справиться.       И вот когда отчаяние уже начало царапать горло, Ил сам пришел к нему в темницу. Охранники волшебным образом куда-то испарились — Оливер понял, что они слушались Ила. Так что сейчас был бы идеальный момент для побега. Если бы нужно было сбегать — Ил сам открыл дверь и спешно позвал за собой.       Только тогда-то Оливер все и узнал. О подмене, о другом мире, о другом Иле, о другом Оливере, который все это время с его, Оливера, Илом пытался найти решение. Мыслей сразу стало так много, что Оли даже не знал, что и спросить. Но Ил — который представился магом и попросил прощения за свое не самое приятное колдовство, — отвечал на эти неозвученные вопросы раньше, чем Оливер догадывался, что ему хочется это знать. Тот Ил вообще говорил коротко и по делу, только иногда сбивался, когда речь заходила о чувствах. Вообще, он показался Оливеру очень милым. Когда не вызывал магией приступы тошноты.       Они пробежали по скалистому пустырю к другой крепости, низкой и похожей на аванпост. Ил объяснил, что это монастырь, с которого все и началось. Они вошли, их встретила пожилая слепая женщина, и Ил завязал с ней разговор. Оливер успел только бегло осмотреть фрески на стенах с неизвестными божествами, как все его существо словно потянуло куда-то прочь. Они неловко попрощались с тем Илом, и в следующее мгновение Оли оказался в пещере перед ящеркой.       История вышла не очень долгой и еще менее интересной. И, наверное, это не то, что ожидаешь услышать от человека, который попал в другой мир. Оли, может, и опустил несколько деталей, но не зря. Ил и от этой, сокращенной повести так завелся, что пришлось успокаивать его объятьями и поцелуями. «Нет, ящерка, меня не ранили. Нет, не надо никому глотки драть. Нет, твой двойник вел себя прилично, не злись на него».       Но Оливер понял абсолютно все эмоции возлюбленного, когда услышал его рассказ.       — Они заставили тебя пойти к Дейру?!       — Оли, меня никто не заставлял! Я сам решил пойти.       — Ящерка, это Дейр! Какого черта он вообще жив? Ты представляешь, чем все могло кончиться?! Меня даже не было рядом. А если бы он снова что-то задумал? А если бы он тебя убил?!       — Все ведь прошло хорошо, — ящерка приластился к его плечу, и Оли дрожащими руками обвил его талию. Тепло успокаивало, но его все равно потряхивало. Ил ткнулся носом под скулу, подумал немного и хмыкнул. — И вообще, твой двойник сам его чуть не убил. На глазах у жены и детей.       — Жены и детей?       Ил отстранился и кивнул:       — Ага. Он все-таки нашел ту птицу, за которой охотился десять лет назад. И у них три чудесных ребенка! Точнее, два… Два с половиной.       Ил засмеялся, но Оливер не смог заставить себя даже улыбнуться до тех пор, пока не услышал все детали той встречи. И только после этого выдохнул и обнял Ила покрепче, молча слушая финал его приключения.       А сам вспомнил, что увидел в том мире среди мужских вещей пару детских носочков.       Ящерка вскоре подозрительно затих. Оли заметил это вдруг, когда понял, что уже много минут тишину не нарушает любимый голос. Ил казался до странного задумчивым, даже для своей человеческой формы.       — Все в порядке?       — М? — ящерка поднял голову, кивнул и опустил снова. Прятал глаза. Конечно, он и прежде прятал, но… не так.       Такие перемены волновали. Между ними никогда не было секретов — так что же такое случилось за время подмены, что ящерка боится поделиться? Оли пытался гнать тревоги прочь, но они сами лезли в сознание.       Оливер уже почти пришел к выводам, за которыми непременно последовала бы кровавая расправа (потому что обидчиков, пусть и неизвестных, Оли бы живыми не отпустил), как Ил болезненно простонал и зажмурился.       — Я так не могу!.. Оли, я должен кое-что сказать, но ты будешь злиться.       Оливер уже злился — ну, на тех неизвестных обидчиков, — так что он только сосредоточенно кивнул. А в голове мысли помчались галопом, одна ужасней другой. Ил отстранился, как будто боялся запачкать Оливера, и пробормотал:       — Когда твой двойник был тут, он мне… понравился. Но ничего не было! — он тут же замахал руками. От волнения на коже лица проступили мигающие чешуйки. — Мы только разговаривали, ну и обнялись пару раз, но только по-дружески!       — Он к тебе приставал? — нахмурился Оливер.       — Нет! Совсем нет! Да и ты знаешь, ко мне против воли не пристать, я и задрать могу. Но он вообще не приставал. Он наоборот даже, сам отстранялся. Я знаю, что я очень глупо поступал. Но он был так похож на тебя, мне иногда казалось, что это ты рядом со мной. Он выглядел почти как ты, говорил, как ты, вёл себя, как ты, даже смотрел на меня иногда так… — Ил закрыл лицо. — Я так запутался!.. Мне никогда никто, кроме тебя не нравился, но тут… Оли, не злись только сильно, хорошо? Я только почувствовал, ну и подумал немного, но я ничего не делал, я люблю тебя!       Ящерка съежился, как будто чувство вины на вкус было как недозрелый лимон. Оливер привлек его к себе, отнял ладони от глаз и нежно поцеловал в обе щеки. Ил заглянул прямо в душу.       — Ты не злишься?       А сам потянул носом воздух — драконий нюх не обманешь.       Оли не злился. Ну разве что немного. Да и то бы злобой не назвал — просто что-то тихо булькнуло в сердце и захотелось сгрести ящерку в объятья и заворчать, как кот, у которого отбирают клубок. Но даже это чувство было таким мимолетным, что даже бороться с ним не пришлось.       — Не злюсь, — Оливер мотнул головой и сел так, чтобы Ил прильнул ближе. — Наоборот, я даже немного рад. За десять лет тебе впервые понравился кто-то ещё — и это была моя копия. Даже спустя столько лет, ты всё равно выбираешь меня.       Ил усмехнулся и потерся щекой о его плечо. Стало хорошо и тепло. Оли всё же обнял его покрепче и принялся выписывать круги по драконьим лопаткам, слушая довольное урчание. Он рад, конечно.       Но еще больше рад, что ящерка между ним и двойником все-таки выбрал его.       — У других Оливера и Ила, кстати, есть ребенок.       Рука, поглаживающая его лопатку, замерла.       — Серьезно?       — Мгм. Племянница другого Оливера. Они ее вместе воспитывают, — Ил сказал это так, словно сам факт наличия ребенка делал измену невозможной. Но затем добавил, — Поэтому другой Ил и был такой перепуганный, когда тебя увидел. Он испугался не за себя, а за нее.       Оли прикинул. Если бы у него был ребенок и он однажды обнаружил в их доме незнакомого мужчину… что ж, да, можно поблагодарить другого Ила, что он сразу не прирезал.       Ящерка поерзал, и Оливер продолжил водить пальцами вдоль его позвоночника. Ящерка ерзать не перестал.       — Оли, — протянул он тихонько, как будто хотел предложить отправиться в далекое и очень опасное, но очень интересное путешествие, — а ты никогда не хотел завести ребенка?       Пальцы стиснули кожу. Оли, если честно, побоялся посмотреть Илу в глаза. Мало ли, какую сумасшедшую идею он там еще разглядит!       Оливер о детях, конечно, думал. Ну, еще тогда — в той жизни, под сенью дворцов и в окружении благородных дам. Оли — наследник королевского рода, который крайне желательно продолжить. А когда речь зашла о венчании с кронпринцессой, дети и вовсе стали обязанностью. Оливер представлял себя отцом, примерял на себя эту роль, как воображаемую маску, одним углом, другим, прислонял и отдалял. Но, если так подумать, никогда не планировал всерьез. Он представлял, каким бы был отцом, но никогда не представлял, как им станет.       Хотя бы потому, что в его случае это было бессмысленно.       — Я просто так подумал, — видимо, Оливер молчал слишком долго, так что Ил продолжил. Он сел прямее и нервно пожевал губу. — У Дейра с его женой есть дети. У других Ила и Оливера есть маленькая подопечная. Если у них вышло — у нас, наверное, тоже выйдет…       — Ты хочешь детей, ящерка?       Ил дергано пожал плечами. Оли и сам сел прямее. Ящерку чуть потряхивало, и хотелось обнять его крепко и вымести тревожные мысли из его головы. Но, раз зашел разговор, им следовало это обсудить, серьезно и беспристрастно. Но Оливер все же взял его руку и сжал. Ил приподнял уголки губ, но они сразу и упали.       — Я не уверен, — признался ящерка. — Если бы я наверняка знал, что у нас все будет хорошо, счастливая семья, счастливые дети — я бы, конечно, сказал «да»! Но у нас все так странно. Я не знаю, как воспитывать детей. Вдруг, я стану для них таким же, каким был для меня Дейр?       Оли нежно поцеловал его в щеку.       — Не станешь, — сказал он, как непреложную истину.       Но Ил только тяжело вздохнул. После всех этих событий он стал слишком часто тяжело вздыхать, и Оливер надеялся, что это пройдет, когда пыль уляжется.       — Я уверен, что ты стал бы замечательным отцом, — Оли погладил его руку. — Ты добрый, искренний. И кто, как не ты, может показать ребенку всю красоту этого мира! — Ил наконец-то улыбнулся, и Оли решился продолжить. — Просто я никогда об этом не задумывался. Ну, у нас.       — И никогда не жалел?       — О чем? О том, что я люблю тебя и только тебя? — Оливер рассмеялся. — Ящерка, в мире сотни женщин, которые могли бы подарить мне ребенка, если бы я этого хотел. Но мне они не нужны. Мне нужен ты.       Ил зарделся, а Оливер развеселился только сильнее. Ну надо же, он все еще может его смутить! Или ящерка просто отвык за время его отсутствия? Что ж, Оли непременно замучает его комплиментами и признаниями до тех пор, пока они снова не станут для него привычнее ветра под крышей.       — Мне тоже нужен ты, — ответил Ил немного странным тоном. Словно умолял Оливера остаться, пусть тот по-прежнему сидел рядом и не собирался никуда уходить.       И в этом тоне Оли различил далекий страх. Тот, о котором они редко говорят, но который нависал над ними невидимым куполом. Тот, который сквозил в рассказе Ила — об изменившемся с годами оборотне, о постаревшем Дейре и его вечно молодой жене, об их приглашении остаться («я сразу же отказался, Оли!»). Тот страх, который таился за вопросом о детях, как дрожащая, но глубокая тень.       «Мне тоже нужен ты», — сказал Ил.       «Однажды я тебя потеряю — и я не знаю, как мне тогда жить», — имел он в виду.       — Я всегда буду с тобой, — Оли коснулся его щеки.       «Даже когда меня не станет, моя любовь останется с тобой».       Ил прижался к его ладони.       «Я не могу представить мир, где тебя нет. Мне легче последовать за тобой, чем оставаться одному».       Оли сжал его руку.       «Живи».       — Всегда. Даже на капельку, — прошептал Ил, словно выпрашивал обещание.       «Я не смогу жить, если со мной не будет хотя бы частички тебя».       — Больше, чем на капельку. Самое меньшее — на половинку, — Оливер притянул его к себе, и ящерка обвил его ногами, как змея — теплый камень. — Я подумаю о ребенке.       «Она будет, частичка. В наших детях, в детях их детей и после. Ты никогда не будешь одинок. И я никогда тебя не покину, я продолжу жить в них. Ты не потеряешь меня. Я не оставлю тебя».       — Это непросто в нашей ситуации, — продолжил Оли вслух. — Но мы что-нибудь придумаем. Придумаем и решим.       Ил прикрыл глаза и успокоился. Оливер поцеловал его в макушку. Страх растворился в тенях и пропал на время. Он никогда их не покинет, но до тех пор, пока они есть друг у друга, пока есть их любовь, пока есть надежда, ему не одержать верх. Оливер будет защищать Ила от этого страха до тех пор, пока у него будут силы сражаться. До самого последнего вздоха.       Ящерка поворочался и немного отстранился из объятий.       — Между прочим, — он прочистил горло, — мы не знаем, чем еще драконы отличаются от людей. И вдруг драконы-мужчины могут больше, чем люди-мужчины? И придумывать ничего не придется.       Теперь уже Оливер залился краской. О боги! Нет, это он отвык от своего ящерки!..       — Думаю, если бы оно было так, мы бы уже это обнаружили, — закашлялся Оли, — с нашим… энтузиазмом.       Ил рассмеялся, и Оливер, где-то глубоко в душе, начал догадываться, что это смущающее предположение было очередным проявлением драконьей жестокости. Но он готов был простить все, что угодно этому смеху. В груди поднялась волна нежности, и смех скоро затих — потому что Оли весь его, до последней смешинки сцеловал с улыбающихся губ. Ил не удержался и откинулся на кровать, и Оливер последовал за ним.       Любовь, в конце концов, нужна не только для того, чтобы завести ребенка. Они вернутся к этому разговору позже. Обсудят все страхи и опасения, взвесят все за и против, все рассчитают и продумают. А что до детей — их мир жесток, мало ли в нем сирот, которые будут рады получить семейное тепло! И уже не важно, будет ли это человек, дракон или какое другое магическое создание. Сердце Оливера никогда не видело разницы.       Они так измотали друг друга, что проспали целый день. Оливер поднялся первым и, не поднимая шум, встал с кровати. Дом был в некотором запустении. Оли, привыкший к порядку, только покачал головой, но не стал ругаться даже в мыслях. Все-таки несколько дней никого здесь не было. Оливер затерялся, а Ил его вызволял. Главное, что они оба сюда вернулись, целые и невредимые. А пыль и пустая поленница — не такие серьезные проблемы.       Ящерка еще не проснулся, и Оливер тихонько привел жилище в приемлемый вид, натаскал воды и поставил в очаг простенький ужин. В окна подло прокрались косые закатные лучи. Оливер задернул занавески, чтобы Ил не проснулся, а сам вышел на крыльцо и взглянул на янтарное небо. Верхушки деревьев покачивались от высокого ветра, черные на фоне чистого полотна, вдалеке перекликались птицы, устраивающиеся на ночлег, фырчала и шуршала сухой травой Лермат за домом, и только белесая дымка облаков предвещала завтрашнюю непогоду. Наверное, будет дождь. А может быть, и снег. Оли чуть поежился и прислонился плечом к косяку. Он и забыл, что скоро зима.       В том, другом, странном мире, тоже было холодно. Может, так казалось, потому что большую часть времени Оливер провел в сырых темницах, но и те скудные пейзажи, которые он видел, не пестрели летними красками. Или же так казалось потому, что он был вдали от дома?       Оли вспомнил сопящего в подушку ящерку и улыбнулся. Да. Дома.       Он почувствовал, как спины коснулось что-то мягкое и на плечи навалилась приятная тяжесть. Он улыбнулся только шире.       — Простынешь же, — послышалось сонное бормотание возле уха.       Оливер не глядя повернул голову и ткнулся поцелуем. Попал по щеке. Ящерка хихикнул, ткнулся в ответ и обвил руками со спины. Его острый подбородок коснулся пухового ворота накидки — от нее-то и была та тяжесть.       — Ты тоже, — Оли взъерошил носом светлые волосы. — Иди-ка на кухню, к огню.       Ящерка помотал головой.       — Я об тебя греюсь.       Оливер спорить не стал. Пусть на улице и было прохладно, но они стояли на пороге дома, из которого тянуло теплом. Да и Ил тоже набросил на себя одежду. Знал, что Оли переживать будет.       А еще они в действительности грелись друг о друга.       Оливер обратил взгляд обратно к лесу и глубоко вдохнул чистый воздух. Ящерка обнимал его, стояла тишина. Стало тепло. Так невероятно тепло, что Оливеру не была страшна никакая зима.       Ил пошевелился. Оли чуть отстранился, чтобы не мешать. Через пару секунд руки вернулись на талию, только одна из них была сжата в кулак. Ящерка постоял немного, словно прислушиваясь, и разжал пальцы. На ладони лежал маленький черный камешек.       — Он больше с тобой не говорит? — догадался Оливер.       Из рассказа он знал, что ящерка и двойник использовали камень, чтобы разговаривать с другим Илом.       Ящерка покачал головой.       — Тишина, — вздохнул он и снова сжал кулак. — Видимо, когда все вернулось, пропала брешь между мирами. Ее Величество что-то такое говорила. С очень грустным лицом.       Оли накрыл его костяшки рукой.       — Не переживай. Раз я вернулся, значит, и в другом мире все хорошо, — он подумал еще и добавил. — Может, даже к лучшему, что между мирами больше нет никакого сообщения. Меньше риска.       — Может, и к лучшему…       Ил вздохнул, осторожно вытянул кулак и посмотрел на черный камешек. Оли старался дышать ровно, как и прежде. Но ящерка выглядел всерьез озабоченным. Почти расстроенным. Из-за того, что не узнает тайн другого мира? Или что не может поговорить со своим двойником? Или с другим Оливером?..       Ящерка отстранился. Но прежде, чем Оли успел напридумать себе еще глупостей, развеял их: замахнулся и без сожалений швырнул минерал прочь. Да так далеко, что тот скрылся в траве у самой кромки опушки.       Оли захотелось присвистнуть, как деревенскому мальчишке. Ящерка прижался обратно и обнял только крепче. Оливер, так же крепче, стиснул его руки.       И они продолжили любоваться закатом.       — Знаешь, — тихо сказал Ил спустя некоторое время. Рыжие лучи уже едва продирались через еловые лапы, и за спиной разливалась чернильная ночь. Оли повернул голову. Ящерка смотрел на небо, на только проступающие звезды. — Там, в другом мире, они не вместе.       — Правда?       — Угу. Они воспитывают ребенка, но они не вместе. Больше не вместе. Они все разрушили.       Ил закрыл глаза и уткнулся Оливеру в шею. Рука сама потянулась и зарыла пальцы в его волосы, погладила, успокоила. Ящерка издал довольный звук, а Оли задумался. Задумался, видимо, о том же, о чем думал ящерка.       Если они в другом мире… то в этом мире тоже могут?..       Оливер вспомнил все, что видел в том мире, и усмехнулся.       — Я так не думаю.       Ил поднял голову:       — Они мне сами сказали.       — Ну, это их мнение, — Оли рассмеялся и поцеловал в лоб. — Они могут считать, что они не вместе, что они все разрушили. Но сила любви куда сильнее любых предрассудков. И до тех пор, пока они друг друга любят, они будут выстраивать все заново. Насколько бы сильными ни были удары судьбы.       Ящерка посмотрел на него в ответ блестящими глазами и прижался губами к рубцу возле глаза. Оливер нашел ладонью шрам на его плече.       Солнце скрылось за лесом, и мир наполнился серебряным сиянием луны. Ил и Оли наконец-то расцепили объятья. Как-никак, становилось холодно.       — Я посмотрю, как там ужин, — сказал ящерка. Оливер усмехнулся — не стал дожидаться, пока его погонят в тепло, сам пошел!       — Не слишком усердствуй. Готовил я, так что ужин не спасет даже твой пристальный взгляд.       — Да брось, Оли! Мне нравится, как ты готовишь.       — Тебе нравится все, что я делаю.       — Еще бы, — он быстро поцеловал Оли в губы и все-таки скрылся на кухне. — А готовишь ты все равно чудесно!       Оливер только улыбнулся и уже хотел пойти следом, как что-то заставило его задержаться.       Сияние луны казалось слишком ярким. Оли поднял голову, но не нашел даже полумесяца. Сегодня новолуние. А звезд не так много, чтобы заливать светом всю опушку. Подобное Оливер видел не раз, но сейчас он замер в недоумении.       Столько света давала только полная луна — и драконьи крылья, ловящие ее блеск.       Оли обернулся ко входу, но ящерка тихо гремел посудой внутри. Тогда он окинул взглядом лес. И увидел.       Всего на мгновение.       Но точно увидел — это он. Стоящий в ночной тени деревьев, эфемерный и полупрозрачный, как сам свет; достигающий верхушек вековых сосен, словно рожденный черным небом; неподвижный, неясный в игре мрака и тумана; отразивший сияние неверных звезд в голубых глазах с вертикальным зрачком; точно там, куда упал выброшенный черный камень.       Белый дракон.       Он исчез сразу, стоило взгляду его коснуться. Оли не успел даже податься вперед, даже вскрикнуть, даже осознать, как мираж исчез. Свет растворился следом за ним, как если бы на луну нашла туча. Оливер стоял и тупо глазел на пустой лес и не мог понять: привиделось ему или все же…       — Оли, ты идешь?       Оливер моргнул и отвернулся от леса. Во тьме ночи чаща все равно сливалась с небом и землей, и ничего было не разглядеть.       — Конечно, ящерка!       Он вернулся в дом и закрыл за собой дверь, чтобы не выпускать тепло и аромат ужина. Ил все-таки что-то сделал с его стряпней — иначе не объяснишь, почему так вкусно пахнет. Под лестницей застрекотал последний сверчок. Вечер обещал быть спокойным. Хватит с них приключений, магии и переживаний. Можно было просто отдохнуть, дома, рядом с любимым человеком, и не думать ни о чем…       А после полуночи и вправду пошел снег — и скрыл свежую россыпь черных минералов на краю опушки.

***

      Ил смотрел на кровать и мечтал только об одном — чтобы рухнуть на нее, пусть даже на самый краешек, и забыться до утра. Но места для него не хватило. Илла наотрез отказалась отлипать от дяди, и они так и легли, в обнимку. Хотя, Ил не мог сейчас понять, кто за кого цепляется. Оливер обхватил племянницу надежным коконом, и наружу торчала только светлая макушка. Они почти сплавились друг с другом. И, наверное, места бы все же хватило…       Нет, у Ила есть своя комната.       Не то чтобы он никогда не засыпал в кровати Оливера — но это было только случайно! И никогда — при Илле. Ни Илу, ни Оли не хочется отвечать на неудобные вопросы от пятилетнего ребенка. Тем более, ни у одного не будет на них адекватных ответов.       Короче, Илу бы вернуться в выделенную на Инсиве комнату, завалиться и выспаться наконец-то, впервые за эти дни, но он почему-то стоял тут и пялился, как будто не мог наглядеться. Он не мог наглядеться на Оливера с самого возвращения. Наверное, это выглядело жутковато, но Оливер не возмущался. Ну, либо не замечал.       Ил вспомнил, как в монастыре, когда они оба успокоились (и Ил оборвал не очень осознанные и очень неловкие объятия, с которыми налетел на него с разбегу), Оливер тоже пялился. Не на него, правда. Он отчего-то остановился возле фрески у выхода — и задержал долгий, долгий взгляд на боге Смерти. Ил даже заволновался. На секунду показалось, что светлый образ засиял ярче, а голубые глаза отразили живой блеск. Но это же просто фреска, в конце концов!       На оклик Оли тут же отозвался и пошел следом с мягкой, пусть и загадочной улыбкой. Ил тоже скосил глаза на фреску, но ничего не понял. А потом взгляд перескочил на Оливера — и не хотелось больше ни на кого и ни на что смотреть.       На вопрос, что он делал, Оливер ответил, что просто поблагодарил. А за что — не ответил.       Ил усмехнулся этим мыслям и подошел ближе, во тьму ночной комнаты. Оливер даже не пошевелился, Илла тоже крепко спала под его защитой. Ил присел на край кровати, чтобы никому не мешать, и поправил девочке волосы, чтобы в рот не лезли. А потом, таким же осторожным движением, убрал пару прядей со лба Оли. Ну, просто так. За компанию.       Пальцы соскользнули к уху и коснулись теплой мочки. Ил посмотрел на тумбочку. Украшения-воспоминания озаряли спальню мягким рыжеватым светом, как ночник. Оливер редко снимает их. Только когда доверяет.       Рядом же стояла и коробочка с линзами. Ил взял ее и тихонько открыл. Желто-зеленые кружки плавали, как кувшинки, и чуть поблескивали. Ну и хорошо. Ил вернул все на место и кивнул сам себе. Оли частенько забывает их снять, а потом жалуется, что под веками сушит. В другом мире он, наверное, вообще глазам отдыхать не давал.       Взгляд снова вернулся к Оли. Веки припухшие, темные и тонкие. В мерцании магического янтаря и синего амулета он весь выглядел полупрозрачным, потусторонним, как будто тронь — и исчезнет. Ил теперь даже моргать боялся. Откроет глаза — а его снова нет. Вот глупости какие.       Ил заставил себя прикрыть глаза. Не глупости.       Они за последнее время столько всего пережили, что путешествие в другие миры очень скоро покажется просто будним днем в череде безумия. Это все фантастично, поражает воображение, все такое, но связи с тем миром больше никакой — Ил пытался, но Симон, видимо, концы обрубил, чтобы его снова не дергали. А без напоминаний — забудется. Ну, другой мир и другой. У них и в этом забот хватает.       Но все же это (не очень веселое) приключение заставило задуматься о вещах, от которых Ил так часто бегал. Бегал, чаще всего, к Эрике. С Эри проще — сложно, конечно, но проще. Она далеко, Ил ее ждет, они поддерживают друг друга и обещают, что когда-нибудь это закончится. Тут как с войной. Когда-нибудь закончится. А что тогда будет — потом разберутся.       А с Оливером… Ил поправил одеяло, и Оли во сне поелозил плечом, чтобы подтянуть край. Мило. С Оливером еще сложнее. Оливер здесь, разбираться надо сейчас. Ил бы сказал, что все было просто тогда, до стирания памяти, до ритуала, до Симона, до сумасшествия, до смертей. Но тогда тоже было сложно. С Оливером никогда просто не было.       Потому-то, наверное, Ил и был с ним.       Илла тоже поелозила, вытащила руку из дядиных тисков и откинула на пустой край кровати. Что ж, теперь места для Ила точно не осталось. Как и поводов тут сидеть. Ил шепнул обоим пожелания спокойной ночи и поднялся.       Но взгляд не хотел уходить с лица Оливера.       Руки, на самом деле, тоже тянулись, но Ил держал их на месте — солдат он или нет! В голове крутились мысли. Мысли, сказанные его же голосом, а точнее, воспоминания — и голос-то не совсем его, пусть и звучал так же.       Там, в другом мире, все сложилось иначе. Он вообще странный, тот мир. Оли рассказал, что у Инсив там — королевство, он — беглый принц, а у Ила — кожистые крылья и когти, а еще чешуя «такая белая и красивая, как будто только и создана для того, чтобы очаровывать путников и заманивать прямо в клыкастую пасть». Но самое странное, что Оливер и Ил там вместе.       Они живут в одном доме. Делят еду и постель. Путешествуют. Разговаривают. Молчат. Обнимаются. Целуются. Спят! (От этого факта у Ила до сих пор крутило живот, и он не мог понять, приятно или болезненно.) И так уже много-много лет. И… и…       На этом «и…» в глазах темнело. И — им ничего не помешало. И — они справились. Ил чувствовал себя величайшим слабаком на свете. Они справились — а он нет. Он все испортил. Он искалечил Оливера, оставил их обоих даже без шанса, а сам сбежал в новые чувства, как трус! Стоило становиться главнокомандующим, вести за собой армию и выигрывать вековую войну, если он всухую проиграл самому себе из другого мира! Простому деревенскому пацану! Да-да, с клыками и когтями, но все же…       — Но все же, — выдохнул Ил, тише, чем шуршали занавески.       Если они в другом мире… то в этом мире тоже могут?..       Темные ресницы Оливера дрогнули и замерли, как были. Почему-то от этого трепета в груди стало невыносимо тепло. Жарко даже. Как будто снова кровь в легкие хлынула. Ил на всякий случай зажал рот, чтобы не закашляться. Ну нет, точно уходить надо. Он в этой беготне и думать забыл про лекарство. Если его в коридоре от боли скрутит, Оливер точно не обрадуется. И, что еще хуже, проснется.       Ил в последний раз посмотрел на лицо Оли, спокойное и безмятежное. Взгляд остановился на его губах. Ил долго смотрел на них, так же не моргая, а после улыбнулся, вышел из комнаты и, несмотря на усталость, направился прямо к общей кухне. Губы сухие — Оли утром будет мучиться от жажды. Так что возле кровати его уже будет ждать стакан воды.       Уже спускаясь по лестнице, Ил подумал: ему показалось, или уголки губ Оли были приподняты? Но он отбросил эту мысль и пошел дальше. Сны Оливеру не снились, а больше причин улыбаться Ил не придумал. Значит, и впрямь показалось.       Ведь не мог же Оли перед ним притвориться спящим.