Это не наша война

После замечательного ужина все разбрелись спать, кроме Розэ и Хосока, которые немного задержались из-за работы. Поэтому Ким Тэхён валялся на своей кровати и никак не мог уснуть. Перед глазами пафосно сидящая в ванной Лена, а во рту вкус перепёлок, приготовленных тоже Леной. Эта девушка умела делать, как казалось парню, всё: и жрать наварит, и картошкой в лоб попадёт, и рассмешит, если грустно. А ведь правда, по сути, он не разу не видел, чтобы она грустила. Вечно смеётся. «Может, просто организм так защищается от негатива», — подумалось Тэхёну, на этом он и порешил. А ещё, за всё то время, которое они знакомы (чуть больше недели, которые вроде шли медленно, а подумаешь, как-то быстро), вся компания так о Елене толком ничего не знает, в то время как она знает про всех всё. Вдруг, Техёну пришла в голову самая бредовая замечательная идея в мире. Просто пойти и поговорить с ней. Ведь, если подумать, то наедине он с Кузнецовой практически никогда не оставался. Зато она сама прекрасно ладит с Дженни, и о чём-то периодически шушукается с Чимином. А с Ви что-то не особо. А может он сам тупит. Парень встаёт с кровати и идёт в спальню девушки. Стучится. — Заходите, — по привычке на русском говорит девушка. Но парень всё равно открыл дверь. — Тэхён? Тебе чего? Парень тупанул и не придумал ответа быстро. — Так, — Лена отвлекается от книжки. — Либо ты говоришь то, что хотел сказать; делаешь то, что хотел сделать; либо уйди отсюда и не мешай мне готовиться ко сну. — Но ты же читаешь! — молниеносно реагирует Тэ. — Ну да, я всегда так делаю, — Лена стучит ладошкой по койке, чтобы Ким туда присел. — Чего хотел? — Не спится. — Тебе снотворного? — шутит девушка. — Ну если серьёзно? Это всё? — Ну так-то да, — признаётся Ви. — Тогда хрен с тобой. Можешь остаться здесь, мне не мешай главное. — Хорошо. Лена кладёт книгу в тумбочку и берёт расчёску. Распускает тугой пучок и её длинные каштановые волосы закрывают всю спину и бёдра. Тэхён как завороженный смотрит на них, присматриваясь к каждому волоску. — Тебе не тяжело? — Я уже привыкла. У меня такие всю жизнь, сколько себя помню, — она разделяет причёску и начинает расчёсывать левую сторону. — Можно мне? — спрашивает парень. — Ой отстань, не осилишь. — Дай хоть попробовать, — словно маленький клянчит Ви и Лена кидает ему в руки обыкновенную синюю расчёску. Парень берёт её в левую руку и аккуратно, медленно, начинает будто гладить девушку этим инструментом. Он делает это настолько нежно, что самому начинает нравиться. Её немного взлохмаченные волосы, пахнувшие шалфеем, под мягкими прикосновениями рук Кима становятся гладкими и прибранными. Обоим это по кайфу.

***

Ким Дженни зашла в свою небольшую каморку после выступления. Ей было ужасно стыдно за то, что она носит; за то, что её заставляют петь; и за то, как жалостливо на неё смотрит Чимин и не может ничего с этим поделать. Сил почти не было. Танцы и противное отношение к ней выматывали её изо дня в день, и приходя после этого в небольшую комнату, она не могла даже поднять зубную щётку. Даже плакать. Через усталость, она сняла эту убогую, отвратительную и жутко открытую одежду и, даже не убирая её как положено, потянулась за длинной сорочкой. Девушка чуть не упала, но удержалась, схватившись за прикроватную тумбочку. В ушах звенело так, что казалось, что звук вырвется наружу или взорвёт ей голову, которая и без того болела от очередного дурацкого дня. Руки, державшие весь рабочий день микрофон дрожали, как осиновый лист в конце августа. На лице нет ничего, кроме огромного желания спать, и не думать о том, что завтра её ждёт тоже самое. Дженни тянется к тумбочке, где лежат таблетки снотворного. Она достаёт пачку, но холодные мужские руки хватают девушку за запястья и она резко разворачивается назад. Она видела его несколько раз. Его зовут Юшенг, он пользуется почётом в войсках КНР. Его волосы всегда гладко уложены, и все младшие по рангу слушаются его. — О нет, детка, тебе они сегодня не понадобятся, — говорит с идеальным английским полковник, и перед тем, как до неё доходит суть слов, упаковка падает из рук и Дженни небрежно обхватывают руками. Ким наконец понимает, для чего это мужчина вошёл в её каморку. Становится жутко страшно, хочется вырваться и закричать, но сил нет даже на сдавленный крик. От злобной, похабной усмешки полковника она плачет. Он не хочет, чтобы с ней это происходило. «Н-нет, пожалуйста, не н-надо», — умоляет девушка, но слёзы и страх только подливают масло в огонь. Сил нет совсем. Она не может даже кричать, не то что сопротивляться. Она умоляет, просит не делать этого, но Ливэй её не слушает. Жутко, противно и страшно. Горячие слёзы текут по щекам, она повторяет слова помощи как молитву, но ничего не может сделать. Дженни не может поверить в происходящее. Это сон, всего лишь страшный сон, который ей снится. Она сейчас проснётся и с ней ничего не случится. Всё будет относительно хорошо… Но чужие руки на своей груди дают понять, что это не сон, а жуткая, отвратительная реальность. Девушка рыдает, просит остановиться, но Юшенг не останавливается. Её отчаяние приносит ему огромное злорадство. Он чувствует себя сильнее. «Прошу, кто-нибудь, помогите», — уже пищит девушка. Она сорвала голос. — Что зде-е-е, — Чимин заходит дверь и не может поверить в то, что он видит. Несколько секунд Юшенг и Чимин смотрят друг на друга. Пак решает набрать владельца заведения, но полковник тут же вышвыривает телефон на пол. Однако парень успел, и владелец взял трубку. Он придёт через несколько минут, выгонит Юшенга и принесёт медикаменты. Но за эти несчастные минуты завяжется драка, в которой Чимин никогда бы не победил. Из-за слёз девушка почти ничего не видит, но ощущает борьбу. Она закрывает лицо руками, чтобы даже размыто не смотреть на происходящее. Владелец заходит вовремя, ровно тогда, когда Ливэй наводит ствол пистолета на исполнителя. Он ругается, говоря, что не надо его артистов тут насиловать, и приносит лекарства. Раздосадованный полковник уходит, обещая, что вернётся. — Дженни, Дженни, всё хорошо, — обнимая Ким, повторяет Чимин. — Дженни, Дженни, — парень трясёт девушку за плечо, из-за чего та просыпается. — Ты снова плакала во сне. — Опять…? — певица проводит руками по лицу и ощущает влагу. — Я забыла сегодня принять снотворное перед сном. Я… Мне просто было так хорошо сегодня. Спокойно. — Мне тоже, — улыбается Пак. — А как ты узнал, что я плачу? — Наши спальни рядом, — уже без улыбки отвечает Чимин. — Вот, держи, — он протягивает ей стакан воды и таблетку. — Спасибо, — отвечает девушка. Парень встаёт с кровати и хочет уйти, но Дженни хватает его за запястье. — Останься со мной. Несколько секунд Чимин просто стоит, но в итоге садиться рядом с девушкой.

***

На самом деле Хосок с Розэ задержались не потому что работали, а потому что Джей хотел поговорить с девушкой. — Итак, ты ж мой цветочек, — начинает парень. — Ты снова меня ослушалась. — Ты о чём? — безвинно спрашивает Пак, хотя прекрасно знает, о чём идёт речь. — Письма. Я запретил тебе их писать. Мы общаемся с помощью людей, ты помнишь? — Но я тогда не знала, что там Дженни… — Тем более! — Джей поднимает голос. — А почему мне не сказала о них?! Почему скрывала?! Я бы мог их вытащить оттуда! — Но их же спасла Лена, и они всё равно здесь… — оправдывается Розэ. — И вообще, ты мне не указ! — Не указ? — Хосок встаёт изо стола и расстёгивает пуговицу на запястье от рубашки на левой руке. — Не указ?! — уже кричит парень. Чон задирает рукав и на его руке виднеются три маленьких шрама. Он снимает рубашку, показывая ещё один на правом боку живота. — Не указ?! — он упирается руками в рабочий стол Чеён. Розэ смотрит на торс Чона старшего и его шрамы, которые он получил защищая её. Разозлённое лицо парня смотрит будто сквозь девушку, ожидая ответа. — Хотя, знаешь что, — Хосок пододвигается ближе, к уху шпионки. Она чувствует всю злость на неё за всё это время. Чувствует запах его одеколона. Чувствует тепло от его шеи. Чувствует его напряжённое, жаркое дыхание. По телу пробегает стадо мурашек, когда он начинает говорить. — Ты ослушалась меня, цветочек. Ты меня расстраиваешь, Розэ. Я должен тебя наказать, — томно шепчет он, и кусает мочку уха. Чеён краснеет от всех этих подтекстов, но парень отодвигается от девушки и начинает застёгивать рубашку. — Ты чего? — он улыбается. — Розэ, цветочек мой, ты будешь каждое утро приносить мне кофе, — Чеён шумно выдыхает. — А то, о чём ты подумала. Просто знай, я не против. — Да иди ты! — они оба смеются и девушка уходит спать.