Это не наша война

Ночь. Деревня. И тихие приглушённые женские слёзы. Как бы Джису хотелось, чтобы она плакала из-за тупого френдзонщика Сокджина… Но нет. Сердце разрывалось совсем от другого. Болью пульсировало в висках. Всему виной срочная sms-ка от Хосока. Из больницы. Розэ сейчас лежала без сознания, и ей снились кошмары. Джису и представить не могла, что всё настолько плохо. Ещё недавно их Джином обрадовали приездом ребят, и буквально через пару дней приходит сообщение от Джей-Хоупа о том, что скорее всего у Чеён потеря памяти. И парень не знал, что делать. Как не знала и Джису. Может Ким и было больно оттого, что кореец её френдзонит, но это боль избитая, распространённая. По сравнению с другими, она не так страшна и ужасна, как воспевается в песнях, стихах, великих литературных произведениях и фильмах. Эта боль так заезжена, о ней твердят все вокруг, что люди сами её обесценили. Людям лишь бы найти, высосать повод из пальца, чтобы попиздострадать и упиваться своим страданием. «Посмотрите на меня, мне плохо, я рыдаю!». Являлось ли это истинным несчастьем? Истинное — оно тихое. Оно юркнуло в раскрытое сопереживающее сердечко Ким, проникло в самую её середину, и тихо скребло там своими маленькими коготочками. Оно скребло, не давая ранам зажить. А те кровоточили и кровоточили, заставляя сердце обливаться кровью как никогда раньше. А вдруг Чеён уже никогда не проснётся? Вдруг так и останется в коме? А вдруг… Джису отгоняла от себя подобные догадки, хоть и понимала, что всё это бессмысленно. Джин ещё не знает об этом: но какое ему дело, он не с знаком с Чеён также близко, как девушка. Этот вечно радующийся жизни френдзонщик спит на своей кровати, даже не догадываясь ни о чём. Вроде бы двадцать восемь лет мужчине, но разума нет совсем. Как он не поймёт — если война коснулась одного из других, то его это тоже касается? Это он блять сидит в глухой деревне и радуется жизни, не он же людей убивает, не он же в баре выступал, не он же шлялся два месяца чёрти где, не он же жертвовал собой, работая на чужую страну, не он же сука, в банде был. Злость и грусть смешалась в сердце Джису. Раньше она не до конца осознавала, что вокруг творится, пока война не коснулась её. Пускай отдалённо, пускай через Чеён, но ведь коснулась? Сама Ким хуй знает где, в дали не то что дома, от Азии. Криводановка — как приёмная мать, да, но ей никогда не занять место настоящей. Россия никогда Корею не заменит, тем более сейчас. Поддавшись дьявольскому наваждению, с заплаканными красными глазами, с потемневшими, замутнёнными гневом и болью карими омутами, с дрожащими руками и нетрезвым рассудком схватилась за кухонный нож. — Ты что делаешь?! — вскричал Джин, отбивая у той лезвие ножа. — Что случилось? Вместо ответа Ким попыталась уйти из комнаты, опустив взгляд вниз. — Джису? — снова позвал девушку парень, на сей раз более ласково и тихо, хватая ту за плечо. — Джису! — Да отъебись же ты от меня! — в яростной агонии заорала Ким, резко выдернув плечо из ладони корейца. Опешивший Сокджин, впервые увидевший Ким в таком состоянии, лишь непонимающе похлопал глазами. А Джису вскипала. Она рвано дышала, сжимая кулаки. — У меня Чеён в больнице лежит с потерей памяти, Лиса каждый день на волоске от смерти, Дженни к нам из бара едет, а ты… Как ты можешь быть так инфантилен! Джису ударила Сокджина в грудь. Ещё раз и ещё раз. Она била его, материла и ревела, но Ким молча стоял, никак не защищаясь. Он прекрасно понимал, что девушка была права, но она не знала всей правды. Джин просто притворялся, чтобы вселять в сердце Джису радость и спокойствие. К сожалению, он не справился. Она продолжала избивать парня по груди, пока не обессилила окончательно. Джису закрыла лицо руками, громко всхлипывая от обиды и горечи. Джин неспешно её обнял, не давая шанса выбраться. Да и не очень-то и нужно*.

***

— Это всё я виновата! Если бы не я, этого бы не случилось! — поднялся Дженин плач. Дженни действительно чувствовала себя очень сильно виноватой. Особенно перед Розэ и Хосоком. А ещё перед всей Россией, которую невольно подставила. Если бы Ким только была поаккуратнее, если бы заметила выпавшее письмо, если бы только… — Нет, Дженни, ты не виновата, — Чимин подошёл ближе, дотрагиваясь ладонью её плеча. — Это всего лишь случайность, плохая шутка судьбы. Честно говоря, слова ничуть не помогали от угрызений совести, что вновь поработили её сознание и сердце. — Давайте будем честны с собой, — прервала тишину Лена. — Виноваты мы все, абсолютно. И все в равной степени одинаково. Розэ тем, что ослушалась Хосока, Хосок тем, что не доследил за Розэ, Дженни тем, что случайно в спешке забыла письмо, Чимин тем, что встал на её защиту, чем выбесил Юшенга, я тем, что царапнула его ножиком, Юнги и Чонгук с Викой тем, что наебали его по всем фронтам и спасли меня. Плюс, если так посудить, виновата больше всех я, так как Юшенг зачитывал мне это письмо, когда я была у него в плену. Правда я почему-то до этого дня этого не помнила. — Это из-за сыворотки, — Юнги подошёл ближе. — Когда он хочет отпустить пленных, чтобы показать своё могущество, но при этом не хочет, чтобы пленник сказал что-то лишнее. Тем более, раз они в больнице, всё хорошо. Память к ней вернётся, только нужны толчки к этому. И Хосок это тоже прекрасно понимает. В России и без них шпионов достаточно. — Вполне возможно, что для того, чтобы вернуть память, Хосок с Розэ поедут в Криводановку. Там она встретится со свой группой, и тогда, — Вика оглядела всех. — Память к ней вернётся. — Не факт, — снова встряла Лена. — Её припечатали головой об пол: возможно сотрясение. И тогда нельзя быть уверенными в том, что она всё вспомнит также быстро, как и я, — Дженни испуганно посмотрела на Кузнецову, поднимая на ту красные от слёз глаза. — Я тут будущий врач, так что цыц, — на русском заткнула Вика Лену. — Нечего их пугать, они и так на пределе. — И ты хочешь кормить их ложными надеждами на светлое будущее, которого может не быть? — иронично подметила девушка. — Вот от верующего человека слышать такое просто смешно, — злобно отреагировала Виктория. Лена опешила и разгневанно сверкнула на Вику. На секунду было видно, что она хотела сказать что-то колкое в ответ, ведь это её задело, но Кузнецова быстро собрала себя в руки. — Что ж. Думаю дальше на машине смысла ехать попросту нет… — начала Лена, так и не ответив на Викино замечание. — Мы можем договориться с местными властями и добраться на вертолёте. — А почему мы сразу не могли это сделать? — встрял Тэ с очень очевидным вопросом. — Юшенг был на хвосте. Сейчас он временно ликвидировал нас всех, давая нам фору, — Юнги подошёл к машине. — Это в его стиле. Не думаю, что у нас есть много времени. Мы должны сесть на вертолёты и добраться до Криводановки. — А как же Чеён и Хосок? — тихим неуверенным голосом спросила Дженни. — Хосок там как свой. Если его раскрыли, его в срочном порядке спрячут, как жителя другой страны. По приказу русско-корейского соглашения, мы будем под присмотром России до смерти одного из нас. Если же, кто-то из нас умрёт, то в силу вступит вторая поправка, на случай убийства важного человека. Тогда нас в срочном порядке заберут. — Но почему этого не могут сделать сейчас? — Тэхён непонимающе вскинул брови. — Разве мы нужны в России? — Я не могу дать точного ответа на этот вопрос, но скорее всего это связано с политикой. Власти Кореи решили, что мы здесь в безопасности, нежели в Корее, потому как на границах уже идут стычки. В том числе Японии и других стран Азии. — Стой подожди! — Чонгук прервал Шугу. — Но ты не говорил мне, что нашу страну уже штурмуют. Почему ты опять скрыл от нас это?! — Наша главная задача — сделать всё, чтобы Россия Китаю не сдалась. Тогда придёт конец даже Штатам, что уж говорить о нас. Если Россия падёт, то КНР отойдут богатые лесом, нефтью и полезными ископаемыми земли, а также огромное влияние в мире, которое и без войны было огромным. Сейчас у Китая главная задача захватить Российскую Федерацию. Хоть какая-то часть армии и сосредоточена на Азии, там положение всяко лучше. Тем более наши политики стараются решить проблему на границах мирными путём, — Юнги устало облокотился на свою машину и поднял голову к небу. — Если Россия не сможет прикрыть хотя бы одного из нас, то мы будем в скором порядке отправлены домой, но тут есть большое «но». Мы уже известны китайскому правительству как те, что были на стороне русских, поэтому, если нас переправят на Родину, какую-то часть войск Китай непременно отправит в Южную Корею, чтобы ликвидировать нас, так как мы слишком много знаем. — И что будет тогда? — Тэхён нервно сглотнул. — О, а тогда у нас есть два варианта событий: либо мы все умрём, либо мы все умрём, — Юнги нервно ухмыльнулся. — Либо наша страна не захочет нас отдавать и нас убьют после того, как Южная Корея будет захвачена, либо Корея нас сразу отдаст китайским властям, чтобы сохранить нейтралитет, что, скорее всего, и будет сделано. И так как Китаю известно, что мы помогаем России, нас так и так будут пытаться убить. Но о том, что нас депортируют на Родину, если хоть кто-нибудь из нас погибнет, КНР пока не знает. Поэтому лучше отсидеться в Криводановке до конца войны, и молиться, чтобы всё обошлось и Россия в который раз победила. — Но почему не атакуют Благовещенск? — Виктория очень интересовалась данным вопросом. — Во-первых, его будет взять легче лёгкого, и пока штурмуются восточные границы. Во-вторых, экономика прилежащего города Хэйхэ напрямую зависит от целостности Благовещенска, поэтому разрушать они его не станут. — А почему Юшенг нас сразу не убьёт, если это так выгодно? — Чонгук не до конца понимал логики Юшенга. — Потому что ещё не поступал приказ свыше, и потому, что он считает, что мы уже на его крючке. К сожалению, он прав. И нам нужно как можно быстрее соскочить с него. — А как же Лалиса и Намджун? — подал голос Чимин. — За них не переживайте. Ни Джуна, ни Лису никогда не пустят в первые ряды или на очень серьёзное задание. Они всегда будут в тылу. Тем более, стоит Хосоку только подать прошение, как их тут же отправят в Криводановку. Машина у них готова всегда. Их жопы активно прикрывают. — А зачем их вообще взяли в этот «ДОП»? — не унимался Тэхён. — «ДОП» для Китая — как заноза в заднице. Просто местное разбушевавшееся население, этакие «партизаны». Особой опасности для КНР они не представляют, так как главная борьба идёт с подготовленной армией, но они знатно мешают. Они в лесу, в такой глуши, что их даже со спутника не найдёшь. — Легче не стало, — Тэхён задумчиво опустил голову, прикрывая глаза от яркого света фар в темноте. — На вертолёты? — Юнги оглядел всех присутствующих, в ответ лишь слабо и неуверенно махнувших головами. — Отлично. Я звоню Хосоку.