Это не наша война

Сокджин с Джису с самого утра пахали как лошади. Новость о приезде ребят их хоть как-то подбодрила, ведь те не виделись три месяца. Джису прибирала дом и огород, а Джин купил нужные продукты для застолья. Мысль о том, что он увидит всех, кроме Хосока с Намджуном крайне выбивала из колеи парня, но тот не отчаивался. Он увидит хоть кого-то, и это не могло не радовать.

***

Ребята договорились с местными властями, так что теперь ребята смогут добраться до Криводановки намного быстрее, да и плюс ко всему, безопаснее. Время было назначено, и все с нетерпением ждали старта. Напряжение немного утихло, но тревожные волнения насчёт их дальнейшей судьбы никуда не исчезли. Каждый прокручивал у себя в голове свой сценарий дальнейших событий, один печальнее другого. Тэхён хоть и старался не думать о том, что происходит вокруг, но это у него плохо получалось. Он всё думал о том, какого сейчас русским, если им, корейцам, просто ужасно страшно. Что чувствует Лена, смотря сейчас на небо, слегка прикрыв глаза от палящего солнца? Насколько омрачено болью её сердце? Сможет ли она оставаться такой светлой и дальше, или страдания заполонят её душу и она будет несчастна всю оставшуюся жизнь? Тэхён неуверенно подошёл поближе к Кузнецовой. На лице — шокирующее ничего, лишь с болью прикрытые серо-голубы глаза, отражающие неспокойную душу девушки. Было странно. Странно это всё — война случилась так неожиданно, что Тэхёну казалось, что он до сих пор не до конца осознал, что творится вокруг него. Кузнецова оторвала взгляд от наблюдения за размеренно плывущими облаками, и глянула на парня. — Ты что-то хотел? — слегка приподняв уголки губ спросила Елена. — Если честно, то не совсем, — ответил парень и сел рядом. — Что ты сейчас чувствуешь? — прозвучал низкий и обеспокоенный голос Кима, и тот положил девушке руку на плечо. — Я… — начала Лена. — Я не знаю, что мне чувствовать. Столько всего произошло, столько всего перемешалось, что я сама не могу разобраться со своими чувствами. Лена грустно ухмыльнулась. Она думала обо всём: об отце, о маме, о сестрах, о корейцах, о войне… Она просто устала за это время. Сильно. Ей больше не хотелось ни о чём заботиться, не думать о том, что от неё зависят судьбы уже дорогих ей людей, что она подарила им надежду на спасение… Это страшно. Хочется просто взять и не думать об этом. Почувствовать себя дома, с мамой, с семьёй… Ощущать себя ценной, любимой. — Лен, — обратился к ней Тэхён. — Всё обойдётся. Мы переживём. Сколько раз Россия побеждала? И в этот раз победит, я уверен. Сейчас всё будет хорошо. Мы встретимся. Хосок что-нибудь придумает, и тоже встретится с нами, и Розэ прихватит. И про Намджуна с Лалисой не забудет. Мы воссоединимся, переждём, и всё будет хорошо, вот увидишь. Наивность этого парня просто поражает. Но успокаивает. Хоть кто-то в здесь верит в лучшее. — Хей, народ, через двадцать минут летим, — крикнул на всю округу Юнги и уселся на корточки, разглядывая обстановку. Вот сидят Лена с Тэхёном, смотря не небо и разговаривая о чём-то своём; вот Вика с Чонгуком опять ругаются из-за ерунды, и тут же мирятся в жарком поцелуе; вот Дженни положила голову на плечо Чимина, а тот, поглаживая ту по руке, что-то шептал, успокаивая. И один Юнги сидит, не пришей к одному месту рукав, и с завистью на это смотрит. — Чё приуныл, азиатик? — к нему подошёл пилот вертолёта и протянул сигарету. — Я русский не понимаю, — на английском буркнул Мин и взял сигарету. Одной затяжки хватило, чтобы заполнить лёгкие и горло ядовитым дымом и закашлять. — Хахах, — ухмыльнулся русский. — Скоро привыкнешь, — перешёл на английский мужчина лет тридцати пяти с щетиной и карими глазами. — В таких условиях только пачка сигарет станет тебе верной спутницей, которая будет тебя ждать в кармане твоих штанов хоть целую вечность. С этими словами пилот отдал полную пачку сигарет «Тройка» и замолчал. Тишину прерывали лишь кашлянья Юнги, крики птиц, и ветер, гуляющий по округе.

***

В лагере «ДОП» воцарилась непривычная тишина. Все занимались своими делами, хоть на секундочку обрадованные минутами спокойствия. И это время Намджун с Лисой решили провести с пользой. Молитвы батюшки эхом отражались по храму, и хоть пара совершенно ничего не понимала, но была безумно счастлива. Улыбки так и святились* на их лицах, озаряя всё вокруг подобно церковным свечам. Отец в красивой длинной церковной рясе, со струящейся вниз серебряной бородой совершал таинство венчания над молодой парой, которая едва крестилась пару дней назад с именами Николай и Лариса. Намджун сам не верил, что смог уговорить Лалису на это. Но любовь девушки к парню была сильнее и праведнее упрямства, так что заветная мечта Джуна сбылась — Лиса всё-таки его жена. Пусть пока в этом храме, в этом смокинге, который одолжил один из сослуживцев и в белом платье, что сшили сами девушки. Сейчас они безумно счастливы. Этот момент позволяет им на время забыть о том, что происходит вокруг, вне стен этой белокаменной церквушки. Сегодня можно побыть обычными людьми, не медсестрой и военным. Сегодня можно побыть счастливыми. Выходя из храма их уже ждут друзья, которые тоже счастливы за них. Сегодня вечером состоится большой праздник.

***

Настенные часы слишком громко тикали в безмолвной больничной палате, а ещё слишком громко пикали аппараты. А ещё слишком ярко светило солнце из-за зашторенного жалюзи окна, и слишком белыми были стены. А ещё было слишком больно, и слишком стыдно. Хосок поклялся, что всё будет в порядке, что у него всё под контролем, что встреча пройдёт гладко… А в итоге? У самого сломана рука, а Чеён лежит без сознания больше суток с сотрясением мозга. Чон считал только себя виновным в произошедшем. Может Розэ и отправила злополучное письмо, но ведь именно Хосок это проглядел. Может именно Розэ была упрямой и непослушной, но именно Хосок её не обуздал. Во всём виноват Хосок, и никто больше. Чеён просто глупа и наивна, как ребёнок, а Чон её непутёвый отец, который не знает, как договориться с собственной взбалбашной дочуркой. Как Хосок вообще согласился на предложение русских стать их шпионом? Почему вообще выбрал именно сторону России, а не Китая, ведь Чон знает базовый именно китайский, а не русский, и он азиат, как и китайцы… Почему именно Россия? Джей-Хоуп сам не знал, почему. А Чеён? Почему она выбрала Россию? Почему вообще согласилась стать шпионкой, когда могла просто отсидеться в бункере? Flashback Хаос. Танки. Выстрелы. Кровь. Смерть. Таким две популярнейшие группы BLACKPINK и BTS запомнили свой первый в России концерт. Ехали радоваться, веселиться, а стали массовой приманкой, отвлекающим манёвром для вторжения китайских войск в Российскую Федерацию. Никто не понимал, что творится. Всюду крики, паника, предсмертные вопли перед выстрелом, грохот танков, под чьей тяжестью трясётся асфальт. Хосок никогда этого не забудет. Искаженное девичье лицо, с застывшей на нём гримасе ужаса и отчаяния посмотрело прямо в глаза айдолу, перед тем, как упало, ни издав ни звука. Только шум выстрела из автомата и гулкий отзвук падающего тела, который потерялся в шуме общего хаоса. Хосок обернулся. Во всеобщей неразберихе он потерял из виду своих друзей. Страх заполнял его от головы до пят как пустой сосуд красного вина. Кровь бурлила в нём, качая адреналин. Сердце бешено заколотилось, пот выступил на лице. В полном безумии Чон озирался по сторонам. — Давай, в машину его, пока китайцы не схватили, — услышал непонятную фразу Чон, перед тем, как его скрутили и запихали в багажник. — Нам за него заплатят… — Погодь, ты блондинку ту взял? — Твою мать… — Если китайцы её схватят раньше нас, нас начальство за это по головке не погладит! Бегом за ней. Спустя некоторое время Хосок почувствовал, что багажник, в котором едва хватало воздуха и места, открыли, и на секунду в его лёгкие ворвался свежий воздух, а с ним и стали более громкими крики и шум снаружи. Рядом с ним тут же кинули другое тело, которое по девичьи вскрикнуло и заткнулось. Голос девушки показался смутно знакомым, но он был настолько напуган, что был не в состоянии оценивать ситуацию. End flashback Хосок вырвался из воспоминания, когда услышал скрип больничной койки. Всё его внимание было приковано к кровати, на которой зашевелилась Розэ. Блондинка с уже отросшими чёрными корнями открыла глаза и приподнялась на локтях, кряхтя. — Сестра, сестра, она очнулась! — крикнул Чон и подбежал к кровати. — Розэ, ты как? Воды хочешь? Господи, прости меня, прости… — затараторил возбуждённо Хосок, начиная извиняться, и едва ли не плакать. — Ой, дядя, а вы кто? — испуганно спросила девушка и отшатнулась. — Дядя? — переспросил Чон. — Я Хосок, твой друг, забыла? — Но я вас не помню. Мама не разрешает мне дружить со взрослыми дядями… — недоверчиво покосилась на него Розэ. — А ты сама кто? — Как кто: Пак Чеён из Австралии. Мне десять лет и я хожу в четвёртый класс! — улыбнулась Пак. Хосок удивлённо раскрыл глаза.

***

Ребята уселись в вертолёты и поднялись ввысь. Сердце у всех колотилось с невероятной скоростью. Все предвкушали скорую встречу со своими друзьями. Некоторым просто не верилось, что после всего, что они пережили, всё потихоньку начинает возвращаться на круги своя. Из одиннадцати только четыре человека: Хосок, Чеён, Лалиса и Намджун пока не могут приехать, но остальные верят, что они ещё обязательно увидятся. Просто не сейчас, а чуть позже. Лена посмотрела на Тэхёна, который, улыбаясь своей невинной квадратной улыбкой, смотрел в окно вертолёта и разглядывал пейзаж. Казалось, что он счастлив в этот момент — скоро он увидит Джина, а позже и Джуна, и всё будет хорошо. Ага, конечно… Лена ловила себя на мысли, что любит Тэхёна. Правда, любит. И сильно. Этот парень мог найти что-то позитивное даже в самой страшной вещи на Земле. Своим детским, даже по-глупому наивным характером он продолжал удерживать Лену на плаву, не давая окончательно сойти с ума. Но… «—  Я люблю тебя, Лена. Я знаю, что не время, не место, я понимаю, что тебе тяжело это принять, и я не хочу заставлять тебя выбирать между мной и семьёй, но… Ты стала дорога мне. Когда я рядом с тобой, мне спокойней, и… В моих мечтах ты моя жена, там, где нет войны, там, где бегают по зелёной траве наши дети, там где всё хорошо». Лена ещё раз прокрутила в голове слова признания. Выбор между ним и семьёй очень трудный. Но ведь… Они все для неё — тоже семья. Она не может их так оставить, совсем без присмотра. Чимин, Дженни, Тэхён, Юнги, Чонгук, Вика — они все стали Кузнецовой очень близки. Каждый из них запечатлелся в памяти и сердце, и так просто отпустить Елена их не может… Но мама… По ней она скучает сильней, и та переживает за неё. Две сестры — Алёнка и Тайка любят её, и с их чувствами играться нельзя. Выбор сложен… Но пока Елена отложила его на потом, просто с улыбкой смотря на беззаботное лицо Тэхёна. Даже приятно в такое смутное время смотреть на спокойное, не обремененное выражение лица, и понимать, что ужас и отчаяние поглотили ещё не всех. Лена положила свою ладонь на его, и Ким сразу повернулся к Кузнецовой, всё так же продолжая улыбаться, и сплёл их пальцы. Он подвинулся поближе, опоясывая рукой талию девушки, и затянул в поцелуй. А Лена и не была против — его поцелуй словно лекарство от всех этих трагичных мыслей, лечащий всю её боль в один момент, и окутывающий её теплотой, заботой и любовью. Да, не время. Да, не место. Но уже нет сил бороться с самой собой. Девушка слишком много взвалила на себя, и теперь страдает от этого. И как приятно знать, что всегда есть тот, кто разделит с тобой все трудности и печали, поможет с неподъёмным грузом ответственности и страха. Лена медленно разорвала поцелуй, но только лишь для того, чтобы сказать парню три самых важных слова, которые отвергала сама, которые не хотела понимать и осознала только недавно. — Тэхён, я люблю тебя.

***

— Вот блин, — выдохнула Виктория. — Сама на него обиделась, теперь тошно… Чонгук, надувшись, прижался к окну и демонстративно разглядывал облака с очень важным видом. Вишневской уже надоело их молчание, поэтому в этот раз мириться решила она. — Зайка, ну прости. Я больше так не буду. Реакция последовала незамедлительно. — Поцелуй меня. Ну поцелуй, тогда прощу, — ухмыльнулся Чон. Парочка тут же слилась в поцелуе. Юнги шумно выдохнул и закатил глаза: повезло же лететь именно с этой парочкой.

***

Дженни с Чимином просто спали, обнявшись. Они оба слишком сильно вымотались.

***

— И что теперь делать? — обеспокоенно спросил Хосок у врача. — Что-что, попробуй ей память восстановить. Вы же много времени провели вместе, она должна тебя вспомнить. — Ужас, это я во всём виноват! — схватился за голову парень и сжал зубы. — Отстаньте, ты же не мог знать, что такое произойдёт. Да и тебе досталось, — доктор указал головой в сторону гипса. — Вечером её уже можно выписывать, думаю я буду иногда к вам наведываться, чтобы следить за состоянием пациентки. Главное, старайся сильно не перегружать ей мозги. — Хорошо, я буду знать, — удручённо согласился Хосок и ещё раз посмотрел на койку. — Может вы уже скажите, где я, где моя мама, кто вы и почему я в больнице? — насупилась Розэ, и скрестила ручки и ножки, словно расстроенный ребёнок.

***

Намджун с Лалисой, то есть, Николай с Ларисой радостно улыбались своим друзьям, в который раз выслушивая тосты с поздравлениями о венчании. Все были действительно рады за них. Интересно, а как мемберы отреагируют на это? Неожиданно встал главврач, уже порозовевший, но не менее счастливый. — Ну-с, мои дорогие, — начал Пётр Иванович. — За вас! — Вот именно! — поддержал Алексей, и по улице тут же пронислась очередная волна: «Горька, горька!» и все дружно зааплодировали и заулюлюкали. И вдруг из всего этого шума и веселья послышался звонкий, прекрасный девичий голос, к которому тут же начали подключаться остальные. Мужчины взяли в руки гитары и баяны, настраиваясь на мотив. — Береза белая, подруга Весенних зорь, прозрачных рек, Скажи, скажи, какая вьюга, Скажи, скажи, какая вьюга Тебе оставила свой снег? Ветвями тянешься за мною, На плечи руки мне кладешь И шелестящею листвою, И шелестящею листвою Без слов, без музыки поешь. О чем поешь, моя береза, Качаясь тихо, как во сне? И почему, не знаю, слезы, И почему, не знаю, слезы Приходят светлые ко мне? Голоса всего стола слились в одно дружное пение, и звонкое пение разнеслось по округе, очерчивая каждый уголок этого места. Атмосфера царила такая, что невозможно было описать. Казалось, все вокруг родные, что знают друг друга с рождения. Когда первая застольная песня была спета, все захлопали в ладоши и чокнулись бокалами со спиртным. Кто-то из толпы крикнул, что хочет песню от невесты. Лалиса засмущалась, улыбнулась, и напела первую песню, что пришла в голову. Мужчины тут же подключились, окаймляя вокал инструменталом, а остальные подпевали, или слушали милое исполнение народной песни. — Виновата ли я, виновата ли я, Виновата ли я, что люблю? Виновата ли я, что мой голос дрожал, Когда пела я песню ему? Виновата одна, виновата во всём. Если хочешь себя оправдать. Так зачем же, зачем в эту лунную ночь Позволяла себя целовать? Целовал-миловал, целовал-миловал, Говорил, что я буду его. А я верила всё и как роза цвела, Потому что любила его. Ой ты, мама моя, ой ты, мама моя! Отпусти ты меня погулять. Ночью звёзды горят, ночью ласки горят, Ночью всё о любви говорит! Все слегка покачивались из стороны в сторону; сидели сытые, румяные, и безумно счастливые.

***

— Ну, всё готово? — спросил Сокджин, гляда на стол, накрытый в огороде. — Да, вот дрова в мангал закинула. Они скоро прилетят? — поинтересовалась Джису и села за стол. — Минут двадцать или около того, — ответил Джин и сел рядом. Стол был накрыт по всем русским (и корейским) обычаям: оливье, селёдка под шубой, картошка, винегрет, и прочее прочее. Не сожрать это всё прямо сейчас было для Кима большой проблемой, но он уверенно держался, особенно под строгим взглядом девушки. Тот вообще действовал отрезвляюще. — Чичу, может Наташу с Машкой позовём? — предложил парень. — Всё-таки они нам не абы кто, а близкие люди… — Давай, — улыбнулась Джису и тут же набрала номер Соболевой. — Привет, придёшь к нам с дочкой? — Ой, Джису, я сама не смогу… Если только ближе к девяти, у меня смена закончится… — послышался опечаленный голос молодой девушки. — Ну Машку-то может, я заберу от бабушки? Они меня знают. — Я не навязываюсь, только если тебе не трудно… — Конечно нет! — Спасибо, ну давай тогда. — Ага, давай, — попрощалась Джису и бросила трубку. — Ну всё, я за Мари, а ты тут сиди, карауль наших, — встала с лавочки Ким. — И мангал не проморгай! — Да не проморгаю я, угомонись, женщина! — буркнул парень вслед девушке. — Вот… Несносная… Джису, сделав вид, что не услышала слова Сокджина, направилась к баб Зине забирать Марию. Мария Соболева была совсем маленькой девочкой, которой через пару дней должно будет исполниться четыре годика. Очень смышленый ребёнок, который не по годам понимает, что вокруг него происходит. Джису очень любила миниатюрную Соболеву, и в тайне своего сердца мечтала о такой же от Сокджина. В конце концов, девушке уже двадцать пять, и скоро детородное время закончиться. Но ещё быстрее кончится терпение Ким, и та сама будет добиваться этого пенька под названием «Сокджин». Дом бабушки Зины, мамы Соболевой, находится недалеко от домика Кимов, поэтому шла Джису туда недолго, минут десять. Идя по округе, девушка в который раз поражалась тому, насколько природа России красивая. Тут — белые берёзки с изумрудной листвой; там — прекрасный прудик для уточек и гусей; а здесь — смешанный лес или полянка с неглубокой речушкой. Признаться, Ким влюбилась в эту первозданную красоту русских сёл. Да, у всего есть свои недостатки, но идеальных мест просто не бывает. Повернув, Джису уже услышала звонкий детских смех. Красивая немолодая женщина лет сорока пяти, с русыми волосами, уже припорошенными серебряной сединой, играла со своей внучкой возле дома. Лицо её было осветлено радостью, а девочка, видя счастье на лице любимой бабули, улыбалась в ответ. Джису тоже просияла в улыбке, и пробуждённая материнским инстинктом протянула руки к маленькому чуду с непослушными светленькими волосами. — Тётя Дзысу! — подбежала Мария и запрыгнула на руки к Ким. — Привет, Мари, — Ким улыбнулась. — Здрабствуйтэ, Зынаида, — сказала на русском с корейским акцентом девушка. — Здравствуй, — поприветствовала ту бабушка. — Забираешь? — Да, к нам сегодня гости прыедут, хочу чтобыи Мари ых знала, — пояснила Джису. — Ура, я буду играть с друзьями тёты Дзысу! — захлопал в ладоши ребёнок и посмотрел на бабушку. — Бабуля, отпустишь? Я хочу к друзьям Дзысу! — Ох, — выдохнула Зина. — Можно конечно, только сильно не озаруй. — Я не буду озоравать, абищяю! — закивала Мария. — Ну иди тогда, с Богом, — махнула рукой женщина. — Пасиба, бабуль! — засияло голубоглазое чудо. — Пока-пока! — она отправила бабушке воздушный поцелуй. — Ага, идите, поаккуратнее. Джису с девочкой пошла обратно домой, заодно слушая рассказы от Соболевой младшей о том, как у неё прошёл день, и что у неё сегодня случилось. На душе всё это время было спокойно и мирно, а в сердце пели птицы и играла прекрасная музыка арфы.

***

— Сколько ещё? — спросил Юнги у пилота. — Через пять минут будем приземляться в поле, там вам полтора часа пешком до нужного дома, — ответил мужчина. Все потихоньку начали просыпаться и с сердечным волнением смотреть вниз, рассматривая местность. — Ну и дыра, — выдохнул Чонгук, поправляя волосы. — Самое обычное село… — пожала плечами Виктория. Очень скоро все приземлились в нужном поле и вышли. Всех немного трясло, и ребята ещё отходили от шума лопастей и гула мотора. Уже вечерело, и солнце начало садиться и заливать небеса пока что блеклым багрянцем, играя на яркой зелёной траве бледными бликами. Лена тут же упала на землю спиной, ощущая на себе ласковые и немного щекотливые прикосновения растений. — Хват лежать, нам ещё полтора часа до Джина топать, — пнула ту Вика, обломав весь кайф. — Земля… Боже, это земля! — лишь сказала Кузнецова и пропустила сквозь пальцы пучок травы. — Удивительно! — с сарказмом ответила Вишневская. — Вставай! — Вечно ты всё портишь… — буркнула девушка и всё-таки встала. — Чё-чё? — сощурила глаза Вика. — Через плечо. Пока русские переговаривались, корейцы уже все вышли из своих вертолётов и осматривались. Чонгук был, мягко говоря, не в восторге от видов на грязь, бездорожье и говно; Тэхён же наоборот был поражён красотой этого поля, ведь чем-то это напоминало его родной город, где он родился и вырос; Чимин только с любопытством глядел на небо, больше озадаченный встречей с Сокджином; Юнги было как всегда плевать, он слушал пилота о том, как по школьному атласу добраться до нужной улицы; а Дженни… Дженни вся дрожала, предвкушая вожделенную встречу со своей подругой. — Короче всё, идите, вперёд и с песней, — тактично послал их пилот. — До встречи, не помрите только, — попрощался он и зашёл в кабинку. — И Вам удачи, — улыбнулись корейцы и проводили взглядом удаляющиеся вертолёты. — Ну чё, пошли? — сказал Юнги и посмотрел сначала на ребят, потом вперёд, затем на атлас. — Пошли… — выдохнули все и встали за Шугой, Леной и Викой.

***

Розэ истерила, лёжа на полу и топая ногами. Она не хотела понимать, что ей не десять, что она не в Австралии, и что мамы с папой рядом нет. Хосок не знал, как себя вести с ребёнком во взрослом женском теле. Такое с ним случилось впервые. Чеён и до этого была вредной и наглой, но сейчас это просто возведено в абсолют. — ВЕРНИТЕ МЕНЯ К МАМЕЕЕЕЕЕ! — заорала Пак с новой силой, пуская слёзы. Хосок шумно выдохнул и подошёл поближе. — ААА НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ ЗЛОДЕЙ! — Ну и долго ты так будешь? — уставшим голосом спросил Чон. — Пока вы меня не вернёте к МАМЕЕЕ!!! Сопли и слёзы катились по её лицу, и Розэ всё чаще шмыгала носом, и силы потихоньку покидали её. — Слушай, Розэ, я сам хочу к маме, но не могу! — ПОЧЕМУУУ… — Давай я тебя покормлю, одену, уложу в кроватку и вечером всё как сказку расскажу? — Ладно, — сделала одолжение Пак и села. — Дядя Злодей, я хочу конфетку! У Хосока просто глаза округлились от наглости этого… Блин, даже слов нет. Чон-то думал, что прошлая Пак несносная, но оказалось, что эта ещё хуже. Вот он какой, внутренний ребёнок Розэ… — Пошли, я дам тебе конфетку после того, как ты поешь нормальную еду.

***

Намджун поцеловал Лалису, укладывая на кровать. Все ещё на улице пели песни, а у Лисы с Намджуном было дело поважнее. — Лис, я люблю тебя, — на ухо прошептал Намджун, обдавая кожу жаром. — И я тоже тебя люблю, Джун, — ответила Лиса и притянула парня к себе, затягивая в поцелуй.

***

— Блять пиздец, два часа ебашим по этому полю и нихуя! — смачно выругалась Виктория. — АГРХ!!! — рыкнула та и вырвала атлас из рук Юнги. — Ты куда нас ведёшь, дибил, не туда надо! — Ну вот сама и веди, раз такая умная, — сказал Шуга и скрестили руки. — Блять дибил… — сказала Вишневская и покрутила карту в руках. — Туда! — она указала пальцем прямо и чуть чуть налево. Через минут пять ребята вышли к грунтовой дороге. Вика тут же показала Юнги язык, на что тот закатил глаза. Дальше они шли вдоль дороги под собственные жалостливые стоны, пока не услышали сзади пердёжный звук мотора странного мотоцикла с прицепом. Вика помахала рукой и человек остановил транспорт. На них смотрел совсем маленький мальчик лет пятнадцати, без футболки, загоревший, с тела которого капал пот. — Вы чё делаете так далеко от деревни? — спросил юноша, не заглушая мотора. — Меня зовут Лена, а это Вика, Юнги, Тэхён, Чонгук, Чимин и Дженни. Они не понимают русский. Нам нужно добраться до одного дома к нашим друзьям. — Случаем не к тому помешенному на России китайцу Сокджину? — Да-да, именно к нему! — закивала Лена. — Садитесь, я как раз мимо буду проезжать. Лена объяснила корейцам что-да-как, и те сели в прицеп. Когда мотоцикл тронулся, всё жутко началось трясти, а пердёжный звук мотора действовал на нервы. — А что ты так далеко от дома делаешь? — прервала тишину Вика. — Я металл сдавать в соседнее село ездил. Медь ещё, алюминий… — Понятно. Дальше полчаса они ехали молча, и вокруг был лишь пейзаж то леса, то поля. У всех уже ныла пятая точка, но уставшие ноги болели ещё больше. Всех уже укачивало, всем уже надоела эта дорога, это вечное странствие, но мысль о долгожданной встрече согревала изнутри.

***

— Ну где же они там, шашлык через минут десять уже будет готов, — неспокойно сказала Джису. — Я пойду пока дров в баню подброшу. — Не знаю… — обеспокоенно выдохнул Сокджин, держа на руках Мари. Неожиданно зазвонил телефон. — Да Наташа? — взяла трубку Джису. — Прости, раньше десяти, или даже одиннадцати не смогу… — уставший голос по ту сторону провода давал понять, что Соболева сама желала поскорей разобраться с работой. — Ничего, мы с удовольствием посидим ещё. — Извини, что так происходит и я опять пропускаю всё веселье. — Ничего, я понимаю… Пока… — Пока… Джису попрощалась и посмотрела на Сокджина. — Она опять задерживается на работе? — догадался Джин. — Зачем ей две работы… — У неё же дочь. Она копит деньги на учёбу, на квартиру. Кто кроме неё это сделает? Отца-то у Мари нет. — В этом нет её вины, она всё сделала правильно. Просто человек оказался ненадежный, — опечалился Ким и опустил голову. Вдруг со стороны улицы послышался звук знакомого мотора. Кимы машинально вышли из огорода на улицу, поздороваться с парнишкой, прихватив с собой Мари. — Димон! — радостно помахал Джин. Тот остановился, и только сейчас Ким заметил, что он не один. Первые секунды две никому не верилось, что они правда увиделись. Но потом корейцы пулей выпрыгнули из прицепа и побежали в сторону Джина с Джису, радостно выкрикивая имена друг друга. Все тут же кинулись в объятья, слёзы счастья навернулись на глаза, и те просто поверить не могли, что это и правда происходит. Даже Юнги снял свою пофигистичную маску и был вне себя от сердечной эйфории, накрывшей его в этот момент. — Джису, как же я скучала, — крепко-крепко обнимая подругу дрожащим от слёз голосом прошептала Ким. — Я тоже, — заплакала Джису, целуя младшую Ким в лоб. — Хён! — на перебой выкрикивали Чонгук, Тэхён, Чимин и Юнги. — Мы скучали… — Я тоже, молодёжь, я тоже… — дёргающимися губами сказал Ким. — Я люблю вас, ребята… — Мы тебя тоже… Долгожданное воссоединение наконец случилось. Столько радости, такой душевный подъём, что эмоции просто переполняли всех. Они лились через края, а смотрящие на это всё Лена с Викой лишь улыбались, счастливые за них. Слёзы блестели на их глазах, и те не пытались их скрыть. — Хей, солнышко, ты кто? — ласково спросила Лена у стоявшей сзади девочки. — Я Маша, подрузка Дзысу. А вы её друзья, верно? — Ага. — Они вас целый день сегодня здут. Пошлите узе кушать! — Хах, идём, — девочка протянула руку Лене, и повела её в огород. Все пошли за ними. Праздновать встречу нужно с размахом.