Quatre
19 августа 2020 г., 15:00
Девушка посмотрела на себя в зеркало, выдохнула и натянула улыбку. Ей нужно показать матери, что всё будет хорошо, что они вместе пройдут это тяжёлое время, победят и продолжат жить так, как раньше. Только вот с каждым днём всё сложнее в свои же слова верить. Вонын заправила за ухо длинную прядь волос, последний раз посмотрела в зеркало и вышла из туалета больницы, где лечилась мать девушки. Она быстро прошла к палате, в которой лежала старшая, коя уже должна была вернуться после процедуры, постучалась и вошла, когда послышался слабый женский голос.
Госпожа Нам лежала на койке, две соседние были пусты. Кожа женщины была слишком бледна, пугала и заставляла думать далеко не о позитивных вещах, но Вонын всё равно улыбнулась, даря матери единственное утешение и радость. Девушка быстро подошла к старшей, положила в верхний ящик тумбочки любимый материнский шоколад и, пододвинув стул, села возле родительницы, чтобы взять за руку и снова улыбнуться. Шатенка постаралась смахнуть непрошенные слёзы, но те продолжали больно щипать глаза.
— Не смей плакать. Я скоро выздоровею, всё наладится, – госпожа еле-еле приняла полусидячее положение, протянула девичью ладонь к себе и мягко поцеловала, после чего слабо улыбнулась, ощущая боль в районе груди.
— Да, конечно, – позитивно произнесла младшая, вытерла успевшую скатиться по щеке слезу, ярко улыбнулась и выпрямила спину. – Хочешь послушать о моих делах в школе?
***
Молодой человек поправил свой пиджак, когда вышел из салона купленного отцом автомобиля, поклонился вышедшему сотруднику компании родителя и быстро прошёл внутрь высокого здания. Кабинет господина Кима находился на тридцать втором этаже, поэтому юноша воспользовался полезным в данном случае лифтом, вышел из кабинки на нужном этаже и молча прошёл по пустому коридору к отцовскому кабинету, возле которого за рабочим столом сидел секретарь. Тэхён поклонился ему, вошёл в кабинет и остановился на пороге, врезавшись взглядом в спину отца. Мужчина стоял лицом к панорамным окнам, открывающим вид на большой город. Внизу, словно букашки, возились люди, ездили многочисленные автомобили разных цветов и марок, пищали светофоры, горящие для пешеходов и водителей. Господин Ким был одет в тёмно-серый костюм, под пиджаком была идеально выглаженная рубашка белого цвета, а лакированные туфли сверкали под лучами солнца. Тэхён никогда не ставил своего папу в пример себе же, никогда не чувствовал восхищения, пусть отец и добился всего так быстро. Молодой человек прошёл внутрь, закрыл за собой дверь и прокашлялся, чтобы старший обратил на него внимание. Сухён обернулся, осмотрел сына и немного нахмурился, будто вспоминал, для чего вообще звал ребёнка в свой офис. Мысль так и не пришла в почти седую голову владельца компании, поэтому Ким-старший снова отвернулся и стал осматривать город. Тэхён неуверенно поджал губы, подошёл ближе и встал справа от отца, чуть ли не касаясь его плеча своим. Молодой человек посмотрел на своего родителя, после чего отвернулся и принялся осматривать многочисленные верхушки небоскрёбов, где находились либо такие же, как отцовский, офисы, либо жилые квартиры. — Посмотри на них, – Сухён ухмыльнулся, смотря на людей, которые бегали по своим делам, напоминая муравьёв. Тэхён вслед за старшим опустил голову, чтобы внимательно осмотреть оживлённую народом улицу. – Они так ничтожны, – Ким-младший поднял брови и посмотрел на своего отца, в чьей руке был картонный стаканчик горячего кофе, который Тэхён терпеть не мог. Сын мужчины похлопал ресницами, ожидая объяснений, но их не последовало, поэтому брюнет снова отвернулся. – Пытаются чего-то добиться, кем-то влиятельным стать. Глупцы. — Когда-то и ты был таким же, – напомнил молодой человек, сразу же укусил себя за внутреннюю сторону щеки и прикрыл от досады глаза. Мужчина издал смешок, который перешёл в хриплый смех. — Щенок, – сквозь зубы проговорил Сухён, повернулся к сыну и еле сдержал себя в руках, чтобы не вылить на младшего всё содержание стаканчика. Тэхён виновато посмотрел на родителя, поджимая губы, и сглотнул. – Смотри, чтобы ты не оказался в той грязи, откуда я вылез.***
Взгляд бесцельно гулял по потолку собственной комнаты. Молодой человек внимательно рассматривал его, чтобы хоть как-то занять себя и не думать о чём-то. Голова и так слишком болела от постоянных раздумий на совершенно разные темы, поэтому парень нуждался в обыкновенном отдыхе. Он отложил свой телефон уже очень давно, чтобы не отвлекаться на сообщения Хосока и думать о том, почему не пригласил всё-таки ту девушку в кафе или кино, а просто проводил до дома, разговаривая. Вообще, ему понравилось. Тэхён наконец-то чувствовал себя обыкновенным. Конечно, и в общении с Чоном Ким всегда замечал, что Хосоку совершенно плевать на состояние семьи парня и на его статус в обществе, но всё равно иногда брюнет волновался по этому поводу, ведь старший любил пошутить на тему денег и тому подобные вещи, а вот эта Вонын... Она ведь с самого начала знала, что забывчивый парень, оставивший маску на полочке своего зеркала в ванной, был сыном владельца крупной компании и любимчиком прессы, но всё равно общалась с ним, как... С простым человеком. Она легонько била его по плечу, когда тот шутил, смеялась громко и открыто, даже прохожие оборачивались, но тогда шатенка лишь одаривала их яркой улыбкой и кланялась вежливо, если те взгляд не отводили. Тэхён чувствовал нечто другое, ему казалось, что с ней в компании было намного спокойнее, чем в компании с Хосоком. Брюнет закрыл глаза. Ну обещал же себе, что думать не будет, а всё равно продолжал вспоминать ту небольшую прогулку до дома девушки. Она очаровала, засела глубоко в душе. Тэхён не понимал своих чувств, которые создавали какой-то несвойственный парню бардак в его же разуме, где всегда всё было разложено по полочкам, чтобы не запутаться и не заблудиться в библиотеке своих воспоминаний и раздумий, но сейчас там было нечто неразборчивое, заставляющее спотыкаться и раскладывать всё с начала. Это было странно, необычно и так по-новому. Но что это за чувство? Почему оно создало такой хаос в его организме? К кому обратиться за помощью? Чем помочь себе самому? Молодой человек умылся ладонями, откинул мягкое одеяло и свесил с кровати ноги, принимая сидячее положение. Парень сунул ноги в мягкие тапочки, поднялся, прошёл к балкону, на который тут же вышел, и облокотился на перегородку локтями, вдыхая в лёгкие свежий воздух. Глаза сами по себе закрылись, когда прохладный ветер прошёлся по лицу и запутался в прядях волос, а припухлые губы раскрылись в желании поймать больше воздуха. Тэхёну нравилась ночь. Она была его лучшей подругой, с которой он часто беседовал, делился своими проблемами, но самостоятельно искал решения без какого-либо совета, потому что Ночь была весьма молчаливой и застенчивой дамой, пряча свой румянец в ушедшем закате. Ким любил сидеть на просторном балконе с деревянным креслом-качалкой, на котором ещё и подушки лежали, если погода не была дождливой. Тэхён не мог читать, но зато мог любоваться звёздами, мог лицезреть луну и просто наслаждаться тишиной, коя в это время суток казалась не такой уж одинокой. Парень сел в кресло, выпрямил ноги и скрестил руки, уместив локти на подлокотниках. Он повернул голову в сторону сада, где матушка приказала садовнику посадить прекрасные цветы красных и белых роз, вишню и ещё какие-то растения, и слегка поджал губы. Юноша не раз играл в этом саду в детстве, любил бегать там со своей машинкой на верёвочке по асфальтированным тропинкам, а ещё пускать игрушечные самолётики, которые летали не очень высоко, но быстро. Нянечки много раз обрабатывали разбитые колени мальчика, а самые добрые прятали их за штанинами красивых брюк, чтобы матушка не наругала за неаккуратность, ведь ей нужна была идеальность во всём. Тэхён грустно ухмыльнулся, отвернулся от пейзажа и посмотрел на свои руки. Надо же, как много хороших воспоминаний связано с практически незнакомыми людьми. Ему было по-настоящему обидно за такое отношение родителей к себе, но что парень мог сделать? Не мог же Ким насильно заставить родителей полюбить своего единственного ребёнка? Единственным, кажется, родственником, который с невероятной силой любил его, являлась покойная бабушка. После её смерти никто так сильно Тэхёна не поддерживал и не обнимал так крепко, не целовал так мягко в лоб, не держал за руку так нежно. Никто. Совсем. Юноша услышал грохот двери, повернулся на автомате к окну, через которое можно было увидеть его комнату с приоткрытой дверью в ванную, услышал топот ног, по шагам узнал отца и немного нахмурился. Через какое-то время послышались быстрые шаги матери и негромкое «Остановись сейчас же, разговор не был завершён!», и Тэхён закатил глаза. Снова поссорились, неужели можно ругаться так часто? Внизу послышалось рычание мотора в отцовской машине, и Ким-младший поднялся с места, чтобы выглянуть с балкона. Матушка ударила ладонью по заду уезжающего авто, в досаде топнула ногой и, прорычав что-то, подняла голову к небу, встретившись взглядом со своим сыном, который лишь вздёрнул бровью и отвернулся, дабы уйти в свою комнату и лечь в кровать. Юноша вздохнул, удобнее устроился в постели и закрыл глаза, чтобы поскорее заснуть. Спустя какое-то время в комнату постучались, дверь открылась, и внутрь заглянула госпожа Хан, что вынудило Тэхёна слегка поднять брови. Она подошла к его кровати, села на краю спиной к ребёнку и гулко сглотнула. Ким поднялся на локтях, после и вовсе сел, но не стал спускать ноги с кровати, лишь немного согнул их. Женщина продолжала молчать, она сохраняла идеальную осанку, словно демонстрировала младшему, как нужно сидеть, чтобы показать, кто тут являлся главным. Она неторопливо повернулась, посмотрела в тёмные глаза младшего и сжала челюсть. — Мы ужасные родители, верно? – её голос впервые был таким тихим и неуверенным, отчего Тэхён опешил и молча похлопал ресницами, выдавив какой-то звук из себя. Женщина ухмыльнулась грустно, покачала головой и прикрыла глаза. – Знаешь... Когда мой отец выдал меня замуж за твоего папу, я думала, что никогда не смогу его полюбить. Но полюбила, даже ребёнка родила. А почему не дала тебе той любви, которой ты жаждал всё детство? – Тэхён нахмурился, а госпожа снова покачала головой. – Я не знаю, честное слово. Я всё испортила, всю твою жизнь. Эти учителя, няньки, походы в музеи и театры... Не они тебе были нужны, а я. Так ведь? – женщина посмотрела на сына, еле сдерживала солёные слёзы и поджимала тонкие губы. Вот сейчас её было жалко, по-настоящему. Ким никогда не видел какой-либо эмоции на её лице, но сейчас, когда узнал, что матушка не такая бесчувственная, как казалось, растерялся. — Никогда не поздно подарить человеку ту любовь, которую ты по каким-то причинам не показывала раньше. Она грустно улыбнулась, окончательно повернулась к нему и, сняв свои тапочки, легла под одеяло. Даын похлопала по своему плечу, призывая парня лечь в её объятья, тот неуверенно подвинулся и лёг. Тэхён закрыл глаза, поудобнее устроился в материнских объятьях, сам обнял её за талию и прижался чуть ближе, чувствуя себя совсем маленьким ребёнком. И госпожа Хан это прекрасно чувствовала, когда продолжала гладить сына по голове и плечу, наслаждаясь его теплом и отдавая всё своё тепло ребёнку. — Прости меня, медвежонок, – чуть ли не плача, произнесла женщина, затем долго целовала младшего в макушку и прикрыла глаза, пуская первую слезу по щеке. — Ты... Ты так давно не называла меня так, – дрожащим от волнения голосом проговорил Тэхён, счастливо улыбнулся и обнял мать крепче. — Успел ли ты меня разлюбить? — Я всегда буду любить тебя, мам.***
Лето почти подошло к концу, сентябрь был готов встречать людей с распростёртыми объятьями, а на место лёгкой одежды постепенно приходили куртки и штаны. Небо сегодня было голубым, хоть тучи и присутствовали на нём, предупреждая, что в любой миг мог пойти дождь. Ветер продолжал играть с ветвями деревьев, с травой, с одеждой и волосами людей. Каждый человек торопился куда-то по своим делам, пусть сегодня и было воскресенье, в которое Тэхёну удалось выбраться из дома, чтобы прогуляться, но к девяти он всё равно должен был явиться домой, чтобы выступить перед родителями с произведением на скрипке. Ветер не мог проникнуть под ткань тёплого свитера чёрного цвета, под коим имелась рубашка и который был заправлен в брюки цвета хаки с тонким тёмно-коричневым ремнём. Тэхён напялил на лицо маску; в его руках был букет ромашек, который весь чуть ли не помялся из-за волнения молодого человека, кой хотел пригласить свою новую знакомую на свидание. Он знал, что сегодня она должна была выступать в четыре часа, как и всегда по воскресеньям, но, приехав на нужную станцию и дойдя до нужного места, не обнаружил девушки. Он подождал двадцать минут, которых не хватало до четырёх вечера. Потом простоял на месте ещё полчаса, вглядываясь в лица людей, чтобы найти нужного человека, но Вонын так и не появилась. Ещё тридцать минут прошли безуспешно для парня, который ходил туда-сюда, с волнением обдумывая, что могло произойти по дороге с шатенкой. Юноша выбросил букет в мусорный бак на выходе из метро, чтобы быстро добежать до дома, куда провожал девушку в тот раз. Молодой человек бежал невероятно быстро; даже его тренер, всегда ругающий за лень, был бы приятно удивлён таким успехам в беге. Он нечаянно толкал идущих навстречу людей в плечи, извинялся на бегу и продолжал мчаться на всех порах. Его ноги уже двигались будто по привычке, бок покалывало, в лёгких творился сущий ад, а горло до ужаса пересохло. Юноша сложился пополам, добравшись до нужного места, спустя некоторое время выпрямился, кривляясь от боли в лёгких, и удивлённо читал раз за разом большими глазами огромное объявление на доме. «Продаётся».
