Подари мне своё сердце

      Чимин, на самом деле, очень жизнерадостный и любит свою жизнь несмотря ни на что. Если и есть в этом мире то, что он искренне ненавидит, так это плановые месячные проверки его здоровья. Он ненавидит конец месяца, когда к нему в палату приходит интерн по имени Чон Чонгук, который ненамного старше самого Чимина, и ведёт его по процедурным кабинетам. Чимин хоть уже и взрослый, но даже он начинает канючить и капризничать, чтобы злой дракон Чонгук отпустил его поспать в палату, а ещё лучше посмотреть «Рапунцель». Только не смейтесь, но Чимину очень нравиться ассоциировать себя с этой героиней. Осталось только покрасить волосы в блонд, отрастить их, и можно спокойно сидеть на подоконнике в своей палате и ждать прекрасного принца, который в прямом смысле подарит ему своё сердце. Но до этого пока далеко, сейчас главное покраситься.       — Ну, Чонгук, отпусти меня, пожалуйста, — в который раз ноет Чимин, сидя перед кабинетом, где ему опять выкачают три литра крови. Больше сдачи крови он не выносит только МРТ.       — Я сейчас позову Сокджина, и ему всё это высказывай, — в который раз отвечает Чонгук, как надзиратель, стоя рядом с Чимином.       — Я знаю, кто там сегодня, та новенькая, которая вену находит с четвёртой попытки, когда уже всю руку тебе обколола, — жалуется Чимин. — Мне кажется, она и попадает-то случайно.       — Хочешь, я возьму тебе кровь? — неожиданно для Чимина спрашивает Чонгук. — Тогда ты перестанешь капать мне на мозги и дальше спокойно сделаешь все процедуры?       — Для врача ты слишком грубый, — смеётся Чимин. — А ты разве умеешь? — в неверии спрашивает Пак.       — Я врач, ты сам только что сказал, — просто отвечает Чонгук. — Конечно, я умею.       — Хорошо, тогда я обещаю, что буду вести себя хорошо и даже подарю тебе припрятанную шоколадку, — честно отвечает Чимин, и пусть он ведёт себя как ребёнок. Ему можно. В конце концов, сегодня его самый нелюбимый день в месяце.       — Тебе нельзя шоколад, — тут же хмурится Чонгук.       — Немножко всё можно, — парирует Чимин. — И потом, я же его тебе отдам.       — Иногда мне кажется, что ты не хочешь жить, — тихо говорит Чонгук. Чимин его понимает, ему так и родители говорят. Устраивают истерику, что тот себя не бережёт, а потом долго извиняются. А Чимин принимает извинения.       Пак на самом деле любит свою жизнь и не хочет с ней прощаться. Но разве людям объяснишь, что он чувствует и почему совершает те или иные поступки? Чимин ест шоколад по одному кусочку в неделю, на внеплановых проверках его результаты не хуже, чем обычно, влияния шоколада вообще не видно. А шоколад хочется, хочется больше одного кусочка, но Чимин себе не разрешает. Потому что жить и вправду хочется. Он привык, что люди жалеют его и излишне опекают. Жить хочется, но так уже надоело, если честно.       — Пойдём, возьму у тебя кровь, — говорит Чонгук, подталкивая задумавшегося Чимина к двери процедурного кабинета.       Молодая медсестра не совсем довольна, что не она будет брать кровь, однако дает Чонгуку всё необходимое, а сама в это время заполняет бумаги пациента. Когда Чонгук почти безболезненно берёт у Чимина кровь, Пак пересекается взглядом с медсестрой, которая, конечно, знает его диагноз и снова видит в глазах напротив жалость. Чимин хмуро отворачивается. Больше плановых месячных проверок он ненавидит жалость. Из кабинета Чимин выходит хмурый и дальше спокойно ходит по всем остальным кабинетам, как и обещал Чонгуку.       — Почему такой хмурый? — интересуется Чон, когда они встают в небольшую очередь перед кабинетом МРТ, последним на сегодня. — Больно взял кровь?       Чонгук на самом деле очень хороший интерн, он может и кажется иногда смурным, но по факту он отличный специалист, никогда не солжёт тебе и качественно сделает всю свою работу. Как говорит сам Чонгук, ему важен результат, а для этого не обязательно улыбаться пациенту. Хотя Чимин пару раз видел, как Чонгук улыбался людям, тогда Пак не понял, почему неприступный своим принципам Чон улыбался, да еще так нежно и по-доброму. Только потом Сокджин рассказал, что те пациенты были уже при смерти, и Чонгук не хотел делать их последние дни плохими. Чон правда очень хороший врач, пусть и мало улыбается, и иногда Чимин видит грусть, направленную в никуда, когда Чонгук задумывается.       — Если бы ты сделал плохо, я бы ныл тебе весь оставшийся день, — тихо смеётся Пак. — Всё хорошо, просто я устал.       — Сейчас сделаем МРТ, покушаем, и я отправлю тебя спать.       — Отличный план, — соглашается Чимин и снова улыбается, потому что он правда рад такому плану. И что ещё делать, как не улыбаться?       Улыбаться и ещё раз улыбаться, даже когда тебя кладут в тесное пространство на продолжительный период времени, где у тебя развивается клаустрофобия. Чимин всё равно улыбается. Ложится, вставляет беруши в уши и закрывает глаза, чувствуя, как его двигают внутрь огромной центрифуги. Вообще, делать МРТ после сдачи крови в случае Чимина было очень плохой идеей. От стрекочущего звука, который даже беруши не перекрывал, разболелась голова, захотелось вытащить затычки, но шевелиться нельзя. Чимин открыл глаза, сам не зная зачем, однако это была худшая идея в его жизни. Голова закружилась, и его начало подташнивать, он просто так сильно ненавидел это, но это была важная процедура, которую он не мог пропустить или сделать позже.       Но рано или поздно всё заканчивается: и плохое, и хорошее. Так же и МРТ в конце концов прекратилось, Чимин встал с кушетки весь зелёный, из-за чего Чонгук тут же вывел его в прохладный коридор, усадил на стул и приказал ждать. А Чимин и не думал никуда уходить. Состояние было паршивое, и хотелось только спать.       — Выглядишь ещё более паршиво, чем неделю назад, — вдруг раздался хриплый, чуть шепелявый голос сверху от Чимина. Пак, нехотя, открыл глаза и поднял голову выше. И он честно не знает, голова у него закружилась от резкого движения или от красоты незнакомца.       Хотя, Чимин его помнит. Они действительно неделю назад пересекались у кабинета Сокджина. Правда, тогда на голове мужчины были бинты, которые закрывали его, как оказалось, чудесные мятные волосы. Незнакомец продолжает насмешливо смотреть на Чимина, а тот тупо пялится в ответ, не зная, что сказать на это заявление. На самом деле, Пак думает, что всегда прекрасен. И он не придумал ничего лучше, чем озвучить эту мысль вслух.       — Я всегда прекрасен, — улыбаясь своей фирменной улыбкой, говорит Чимин.       Незнакомец фыркает и садится рядом.       — Мин Юнги, — представляется он. — Какой у тебя диагноз?       — Обычно первым делом спрашивают имя, — пародирует Чимин Юнги фыркая также, как парень недавно.       — Конечно, прости мою бестактность, — притворно вежливо говорит Юнги и даже шутливо кланяется Чимину. — Как тебя зовут?       — Пак Чимин, — протягивает руку для рукопожатия, и Юнги с удовольствием пожимает её, однако он не ожидал, что рука его нового знакомого окажется такой холодной и худой. Юнги буквально мог почувствовать каждую кость и фаланги на пальцах. Но он никак не прокомментировал свои ощущения.       — Очень приятно. Так что у тебя за диагноз? — вновь повторил свой вопрос Юнги.       — А у тебя? — вопросом на вопрос ответил Чимин. На самом деле он знал, что Юнги не болен, но было интересно послушать, что он делает в больнице так часто. Чимин точно помнит, что видел его пару раз в коридорах или из окон своей палаты, но впервые столкнулись они именно неделю назад. — Что ты так часто здесь делаешь?       — Хожу на химиотерапию. У меня рак, — спокойно говорит Юнги, а Пак закатывает глаза.       — Ты не болен. И не пациент. Ты приходишь и уходишь, это не то же самое, что лежать здесь.       — Откуда ты знаешь, кто я? Следишь за мной? — Юнги поигрывает бровями.       — Нет, — хихикает Чимин, хотя ему льстит внимание парня. — Просто от тебя не пахнет болезнью.       — А как от неё пахнет? — удивлённо спрашивает Юнги и хмурится. Этот парнишка оказался интереснее, чем предполагал Мин. Изначально его привлекла улыбка на вымученном лице, но теперь и характер Чимина.       — Плохо, — просто отвечает Чимин. — А от тебя пахнет бензином, потом, табачным дымом и немного костром. Это запах жизни.       Юнги на мгновение теряется, не зная, что ответить на это откровение. Он не знал, как он пахнет, никто никогда ничего подобного ему не говорил. Чимин был особенный. И очень красивый. Какая бы болезнь не съедала его хрупкое тело, глаза и улыбка показывали его былую красоту и невероятно сильный внутренний стержень. Возможно, именно из-за внутренней силы и желания жить Чимин до сих пор дышит. Не сдаётся.       — Привет, Юнги-хён, — здоровается подошедший Чонгук со стаканом воды, который протягивает Чимину. Тот благодарит и осушает стакан в мгновение ока. — Пошли, ты немного поспишь, а потом я принесу тебе обед, — обращается интерн уже к Чимину. Тот снова молча кивает.       — Пока, Юнги-хён, приятно было поболтать. — и, подмигнув, Чимин уходит за Чонгуком. А Юнги не остаётся ничего другого, как смотреть в спину этого невероятного парня. И теперь Юнги знает, что Чимин младше даже Чонгука, раз назвал его хёном после интерна.       Юнги ещё немного сидит на скамейке, а затем встает и идет в кабинет к Сокджину, чтобы сдать повторные анализы и проверить его «больную голову», как выражается Ким. В перерывах между нотациями врача Юнги думает спросить того о болезни Чимина, но потом решает, что так будет неинтересно играть в игру, которую они зачем-то затеяли. Они узнали имена друг друга, но самое главное так и не узнали — кто и что здесь делает. Хотя Юнги даже узнал, как он пахнет, но почему Чимин выглядит так откровенно паршиво — нет. Мин хочет узнать, но только от самого Чимина. Он ещё обязательно придет навестить его. Теперь, по крайней мере, время, проведённое в больнице, не кажется пустой тратой времени. Теперь это имеет смысл. И, возможно, Юнги начинает немного понимать Намджуна, который таскается сюда ради Сокджина.

❤❤❤

      Чимин очень любил спать и есть. Когда его будят ради еды, как Чонгук вчера, то это неплохо. Но когда его будит медсестра с утра пораньше ради принятия лекарства, это плохо. Чимин злым воробушком выпивает непонятные пилюли, которых раньше не пил, а потом грозно говорит, что сам пойдёт за своими результатами по крови. Медсестра пытается уложить его обратно, но парень непреклонен. Раз уж разбудили, то он пойдёт займётся полезным делом, а не как умирающий инвалид будет лежать в своей палате.       Для начала Чимин заходит за результатами МРТ, но выясняется, что его лечащий врач Сокджин уже забрал их. Тогда Чимин решает сходить за кровью, которую точно ещё не успели сделать к раннему подъему Сокджина. Чимин уже так долго проходит курс лечения, что сам может по результатам крови определить, стало ему хуже или лучше. Но, конечно, самый лучший показатель улучшения или ухудшения его состояния — это сам организм Чимина. После сытного ужина и сна Пак чувствует себя хорошо. Значит, и результаты должны быть такими же.       Подойдя к кабинету, где выдают результаты крови, Чимин лишний раз убеждается, что сегодня хороший день, и его состояние становится ещё лучше. А радость вызвана тем, что у кабинета стоит хмурый и немного пыльный Юнги. Чимин любит людей, которые не жалеют его, поэтому тут же направляется к парню.       — Доброе утро, хён! — радостно подбегает к Юнги Чимин и жалеет о том, что вообще решил побежать. Голова тут же кружится, а в глазах темнеет, и вместо того, чтобы остановиться около Юнги, Пак заваливается на него. Благо у старшего отменная реакция, и он мало того, что ловит Чимина, так и не позволяет им упасть. — Прости и спасибо, — виновато произносит Чимин.       — Могу предположить, что у тебя плохо с координацией, раз ты либо сидишь, либо падаешь, — хмыкает Юнги, который рад появлению младшего, пусть и такого неловкого.       — Неправда, — дуется Чимин, демонстративно поправляя свою больничную толстовку и даже отряхивая её. На самом деле это толстовка Чимина, но сам парень считает её больничной, потому что от неё больше не пахнет домом. Она уже немного грязная и очень разношенная. Из левого рукава торчит нитка, которая удлиняется каждый раз, когда Чимин нервничает. Например, во время планового осмотра перед кабинетом МРТ.       Юнги уже видел Чимина в таком виде, да и никто в больнице не одевается стильно. Все в основном берут старую одежду или спортивные костюмы. А всё потому, что даже те, кто не чувствует запах больницы, всё равно потом без сожаления выкидывают ставшую больничной вещь. Потому что на ней остаются плохие запахи и плохие воспоминания. Чимин мечтает однажды сжечь свою немногочисленную больничную одежду. Пак вновь невольно украдкой оглядывает себя. Растянутая грязная толстовка, широкие спортивные штаны с растянутыми коленками и разнообразными пятнами, среди которых есть пятна крови, еды и очень уж противных сиропов. На ногах старые страшные тапочки, голову он хоть и не видит, но знает, что волосы у него грязные и не расчёсанные. Про лицо он вообще не думает. Чимин знает, что красивый, но не в такой обстановке. После беглого оценивания себя Пак переключается на Юнги. Тот одет в рваные на коленках джинсы, старые и потрёпанные кроссовки, которые, несмотря на возраст, продолжают оставаться неоново-зелёными. Также на Мине надета растянутая белая футболка, а поверх накинута кожанка. Волосы находятся в творческом беспорядке, и весь Юнги какой-то пыльный и потрёпанный.       — Выглядишь не лучше, чем я, — хихикает Чимин, разрывая молчание.       Юнги невольно косится на Чимина и осматривает его оценивающим взглядом. Пак выглядит больным, но его улыбка всё меняет. Чимин как будто актёр на сцене, которому наложили грим, и он играет умирающего, но стоит только зайти за кулисы, как парень сразу выходит из образа, и становится понятно, что это лишь роль. Всего лишь игра. Жаль, что мир всё-таки не театр, а Чимин и правда умирает. Юнги до сих пор не знает его диагноза, но по Паку и так видно, что что-то нехорошее и смертельное сжирает его изнутри. Юнги бы поставил на рак, но тогда у Чимина к такому времени волос бы уже не осталось. Тёмная макушка находится прямо на уровне глаз Юнги, опустив глаза, парень встречается с выжидающим взглядом Чимина, который ждёт реакцию на свою реплику.       — Я же говорил, что болен, а ты мне не веришь, — театрально вздыхает Юнги.       — Ну, если больные выглядят так, как ты, то я, получается, здоровый.       — Я точно больной, — поддакивает Юнги. — Сокджин вечно твердит, что у меня больная голова.       — О, ты знаешь Сокджин-хёна, — удивлённо восклицает Чимин, хотя ничего удивительного в этом нет. Сокджин мало того, что самый востребованный врач, так и их первая встреча произошла именно у его кабинета, откуда выходил Юнги.       — Он мой двоюродный брат, — легко пожимает плечами Юнги. Для него точно не удивительно, что все знают его брата.       Чимин многозначительной угукает.       — Ты стоишь за результатами крови? — вновь возобновляет разговор Чимин.       — Ага, — Юнги отвечает, как будто нехотя, но на самом деле ему нравится разговаривать с младшим, просто он не умеет поддерживать разговор. И прямо сейчас корит себя за такой тупой ответ, из-за которого весь разговор и закончится, однако Чимина это не отталкивает, и он вновь открывает рот.       — А какая у тебя группа крови?       — Эээ… Если бы я знал, — пожимает плечами Юнги.       — Ещё одна причина, по которой ты точно не больной. Любой пациент знает свою группу крови, — весело говорит Чимин.       — И какая у тебя?       — Третья отрицательная, — Чимин только и успевает ответить на вопрос, как из кабинета выходит медсестра с пациентом и просит заходить следующего, а следующий это Юнги, так что парень кивает Чимину и заходит в кабинет.       Мин отсутствует буквально пару минут, а когда выходит, тут же подходит к Чимину и, не дожидаясь вопросов, говорит, что у него четвёртая отрицательная.       — Ого! — завистливо тянет Чимин. — Я бы хотел такую группу.       — Зачем? — удивляется Юнги. Для него группа крови ничего не значит, но Чимин болен, и для него это очень важно.       — Четвёртая отрицательная — это универсальный реципиент, — отвечает Чимин немного грустно, но тут же берет себя в руки и вновь безмятежно улыбается. Юнги видит эти перемены, но никак не комментирует их.       — Боюсь показаться глупым, но кто такой «реципиент»?       — Тот, кому дают кровь, — умно отвечает Чимин. — Тебе могут перелить буквально любую и спасти так жизнь. Но передать свою кровь ты можешь только реципиенту с такой же группой и резус-фактором. Донор из тебя никудышный, — усмехается Чимин. — Я поэтому и хочу такую кровь, я не могу быть донором, но я реципиент, и было бы круто, если бы мне подходила любая группа, как тебе.       — Но тебе подходит только третья? — уточняет Юнги. Он немного удивлён такому потоку информации, однако это интересно и может пригодиться ему в будущем. Особенно учитывая то, как часто он здесь бывает.       — И первая. Потому что первая группа крови — это универсальный донор.       После этого разговора в кабинет зовут Чимина, а Юнги, не дожидаясь его, уходит. Этот разговор немного выбил его из колеи. Кажется, он нечаянно увидел грусть на лице его нового знакомого, которую тот старательно скрывает. Во время их первых двух встреч Юнги хоть и видел, что парень болен, но из-за того, как Чимин подавал себя, не задумывался об этом слишком много. Но вот он увидел другую, настоящую сторону Чимина, и стало очень грустно. Но Юнги не хочет показывать это. Он тоже хочет быть счастливым и сильным. Ради Чимина. И если честно, это очень иррациональное желание — дружить с умирающим. Но Чимин правда интересен Юнги, и его теперь ничто не остановит.

❤❤❤

      Выйдя из кабинета, Чимин не удивляется, что Юнги ушёл, даже немного рад этому. Юнги очень интересный и в меру загадочный. Чимин старательно скрывает свой диагноз не потому, что боится увидеть жалость или грусть, он просто хочет сохранить интригу. Что ещё делать в больнице, как не придумывать игры? У них с Тэхеном есть игра, в которой они меняются местами. И теперь Тэхён болен, а Чимин просто его навещает. Они обмениваются одеждой, Тэ лежит на койке и строит из себя не Чимина, а умирающего. А Чимин делает вид, что он совершенно здоров. Однажды они даже провернули такой фокус, после которого Сокджин на неделю приставил к Чимину Чонгука и запрещал выходить из палаты. А фокус был простой. Медсестры ведь краем глаза видели, в какой одежде пришёл посетитель. А у Чимина с Тэхеном комплекция одинаковая, поменявшись одеждой, никто и не понял, что больницу покинул Чимин, которому никак этого нельзя делать. Но зато Паку хоть иногда весело среди этих белых стен. И, на самом деле, он рад, что Юнги ушёл, потому что Чимин не хотел бы, чтобы его новый знакомый видел, как тот грустит. Потому что результаты плохие, несмотря на состояние Чимина.       Придя в кабинет к Сокджину, Чимин не удивлён его взгляду. Там нет жалости, там неприкрытая концентрация боли и отчаяния. Сокджин, как бы непрофессионально это было, привязался к Чимину. На самом деле весь персонал привязался к этому солнечному мальчику. Но даже солнце иногда прячется за тучами и плачет горькими слезами, списывая всё на облака. Вот и сейчас Чимин начинает плакать. Сокджин тут же его обнимает и гладит то по голове, то по спине. Умирать ведь правда не хочется, как бы Чимин не храбрился.       — Таблетки невкусные, — после часа истерики осипшим голосом сказал Чимин. Они уже успели переместиться на диван, и сейчас Пак полусидел-полулежал, уткнувшись в грудь Сокджина.       — Я пытаюсь сделать всё, чтобы ты хотя бы до своего дня рождения дожил, — не нарушая тихую атмосферу, отвечает врач.       Они сидят в обнимку: Чимин с красными глазами и носом, а Сокджин — с мокрым халатом и разбитым сердцем. Ким даже не знает, как будет говорить об анализах Чонгуку. Тот ведь тоже ранимый до невозможности. Ведь однажды уже встретил такого же больного пациента и влюбился. И потерял. А сейчас Чон будет также терять Чимина. И пусть тот ему не парень, а друг, но тоже очень больно.       — Я познакомился с твоим братом, — вновь нарушает Чимин тишину.       — С Юнги? — удивлённо спрашивает Сокджин.       — Ага, — Чимин невольно улыбается. Как мимолетно было его счастье.       — Не связывайся с ним, — притворно строгим голосом говорит Ким. — Он на своём байке убьёт тебя раньше, чем… — врач невольно прикусывает язык.       — Сколько мне осталось? — тихо спрашивает Пак, пропуская мимо ушей информацию о Юнги. Он верит, что они ещё пересекутся, и Чимин узнает о Мине из первых уст.       — Я бы дал месяц, — Сокджин тяжело сглатывает. — Но я постараюсь сделать всё, чтобы ты и новый год с нами встретил.       — Я понял. Спасибо, — Чимин на какое-то время замолкает.       Говорить тяжело. Да и не хочется. Хочется просто жить и делать, что хочется. Потому что Чимину плохо. Он не может бегать. Не может волноваться. Он не хочет лежать в кровати под одеялом, спрятавшись от всего мира из-за боли, как внутренней, так и физической. Он не хочет так прожить последний месяц, а может, даже меньше. Чимин хочет жить на полную катушку. Он хочет сбегать из больницы, хоть и нельзя. Хочет съесть всю плитку шоколада, пусть точно и умрёт от этого. Потому что всё равно умрёт. А так хоть счастливым. Пак, может, и надеялся бы, однако надежды уже не осталось. Третья отрицательная очень редкая кровь. Он бы хотел, как Юнги, иметь четвертую. Тогда он был бы уже первым в списке на пересадку. Чимин долго продержался. Точнее будет даже сказать, что он уже первый в списке на пересадку. Но подходящего донора всё нет, и его пропускают, давая сердце следующему подходящему.       Сердце.       Тот самый орган, который ассоциируется с любовью. Который все рисуют неправильно, но так мило. Все шутят на тему «мое сердце принадлежит тебе», а Чимин бы правда хотел забрать чьё-нибудь сердце. Пусть это эгоистично. Пусть человек-донор умрёт. Но Пак Чимин хочет жить. Все хотят, но только умирающие больше всех. Когда у тебя всё меньше и меньше времени, а жизнь бурлит, течёт, но ты больше не её часть. Именно поэтому Чимин хочет прожить оставшиеся дни счастливым. И, возможно, ему в этом поможет Юнги. Если тот сам захочет.       — Но я всё-таки продолжу общаться с Юнги, — хитро изрекает Чимин. Он больше не позволяет себе хандрить. Это была минутная слабость, растянувшаяся на час.       Сокджин на это заявление тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Верит в сознательность Юнги и желание жить Чимина. Верит, что Юнги сможет позаботиться о Паке. Но так не хочется, чтобы брат потом страдал. Но в итоге будут они все. Потому что к Пак Чимину очень легко и быстро привязаться. Жаль только, сердце по-настоящему ему не подаришь. Потому что жить хотят, правда, все.