Подари мне своё сердце

      Юнги сегодня ещё даже не ложился, однако он уже ранним утром едет в больницу. Зачем? Цель стоит одна, но Юнги придумывает отговорки, чтобы было не так очевидно. Он заехал в круглосуточное кафе и купил кофе для Сокджина. Они как-никак братья. Юнги просто заедет в больницу, чтобы отдать кофе Киму после ночной смены. Это банальная забота. Причина вовсе не в желании увидеть Чимина. Убедиться, что он ещё жив.       Юнги выкуривает сигарету и вновь садится на свой любимый мотоцикл. Он назвал её Сабриной и победил на ней немало гонок. Мин обожает скорость, адреналин и драйв. Пусть Сокджин и крутит у виска, что это опасное занятие, но Юнги не представляет своей жизни без гонок. Он не гоняет на слишком экстремальных трассах. И он всегда надевает шлем. Все остальное будь как будет.       Юнги паркуется у больницы, берет стаканчик с кофе и поднимается на крыльцо больницы. Он уже хочет зайти в здание, как краем глаза видит знакомую осунувшуюся фигурку. Чимин. Выглядит он, как и всегда, неважно, но сегодня как будто даже хуже. Юнги тихо подходит к нему и встаёт рядом, облокачиваясь о перила локтями.       — Сегодня похолодало, — вместо приветствия говорит Юнги.       — Мне всё время холодно, — усмехается Чимин. — Классный байк, — переводит он тему.       — Это моя детка, зовут Сабрина, — гордо говорит Юнги, не отрывая глаз от Чимина, который увлечённо смотрит на мотоцикл.       — Как банально, — фыркает он. — И серьёзно? Почему именно Сабрина?       — А как бы назвал?       — Не знаю, — пожимает плечами Чимин. — Корейским именем.       Юнги долгое время не отвечает, и Пак уже думает, что задел старшего своим замечанием, но вдруг на его плечи опускается тёплая кожанка. Юнги стоит в одной футболке и усмехается.       — Мне нравится Сабрина, — просто говорит Мин.       Чимин вначале озадаченно смотрит на него, а потом хмыкает. Мин Юнги невозможно задеть. У Чимина сегодня плохое настроение, он уже успел поссориться с Чонгуком и с родителями по телефону, так что думал, что и Юнги оттолкнёт. Однако и Мин не так прост, и Чимин уже не такой злой, и захотелось перед всеми извиниться. А ещё безумно сильно захотелось покататься на мотоцикле. Но Сокджин ему никогда не разрешит. Чимину запрещено покидать больницу из-за возможного приступа. Последний приступ был около недели назад, и Паку было откровенно паршиво. Без помощи врачей он попросту умер бы. Парень это понимает, но очень уж хочется жить, а не бояться смерти.       — Кому кофе? — нарушает Пак тишину, лишь бы не слышать собственных мыслей, бомбардирующих голову с ночи, из-за чего Чимин плохо спал, а это противопоказано в его случае.       — Брату, — отвечает Юнги и немного ёжится от холода, но ему плевать. — Ты тоже хочешь?       — Слава Богу, нет, — смеётся Чимин, а Мин озадаченно поднимает брови. — Я его в принципе не люблю, и это хорошо, мне всё равно его нельзя.       — Почему нельзя? — спрашивает Юнги, а Пак хмыкает и качает головой. Так просто он не расколется. Не сейчас. Не тогда, когда он хочет уговорить Юнги покатать его на байке, хотя бы на территории больницы. — Что-то с сердцем?       Чимин морщится. Точное попадание. Юнги на это только кивает, как будто всё время знал, а сейчас просто убедился.       — Доживешь до четырнадцатого февраля, может быть, кто-нибудь и станет твоим Валентином. Буквально, — серьёзно изрекает Юнги.       Чимин какое-то время тупо моргает, а потом загибается от смеха. Такого ему ещё никто никогда не говорил. Был один парень, с которым Чимин встречался в самом начале своей болезни, когда он ещё даже в больнице не лежал. И на день всех влюблённых Чимин попросил у парня его сердце. Тот, конечно, не понял и подарил ему картонную пародию. А после объяснений шутки Чимина парень исчез из его жизни. Пак его понимает, но и простить не может. На тот момент были ещё большие шансы на выздоровление. А парень испугался и сбежал. Никто ведь не хочет обрекать себя на изначально несчастливые отношения. Однако Юнги застал последнюю стадию его болезни, в которой поможет только пересадка. И Мин до сих пор тут. Старается приблизиться настолько близко, насколько возможно. Он не убегает. И это ещё одна причина тянуться и желать общения с Юнги. У него нет жалости и есть интерес. Но самое главное — в нем нет страха.       — Может быть, ты подаришь мне свое сердце? — хитро спрашивает Чимин, отсмеявшись.       — Может быть, — улыбается Юнги. — Мечтать не вредно.       Чимин несильно бьет Мина по плечу, качая головой. Но счастливая улыбка не покидает его лицо. Юнги невольно отмечает, как Паку идёт улыбка. И он уже не выглядит таким умирающим, как пять минут назад. Это заставляет Юнги решиться. Кто не рискует — тот не живет.       — Я пойду отнесу Сокджину кофе, а ты оденься потеплее и жди меня у главных ворот. Только так, чтобы никто не заметил. Сможешь? — заговорщицки шепчет Юнги, наклоняясь ближе к Чимину, из-за чего Пак отчетливее ощущает все его запахи и невольно отмечает, что ему нравится парфюм старшего. Но, отбросив все лишние мысли, Чимин кивает, снимает кожанку Юнги и отдаёт её владельцу.       — Пока, Юнги-хен, приятно было поболтать, — беспечно говорит Чимин, машет рукой для пущей убедительности и уходит в больницу. Юнги только посмеивается на этот спектакль. Он не знает, чем конкретно болеет Чимин и насколько это опасно, но он хочет рискнуть и показать Паку, что такое настоящая жизнь, которую тот упускает.

❤❤❤

      Чимин быстро одевается и выходит из палаты, всеми силами заставляя себя не бежать и не привлекать внимание. Он уже взволнован до такой степени, что пришлось выпить лекарство. Чимин идёт по коридору больницы и делает дыхательные упражнения. Ему противопоказано нервничать, иначе точно случится приступ. Так что Пак должен взять себя в руки и не радоваться предстоящей поездке так сильно, иначе она закончится, так и не начавшись.       Как назло, прямо навстречу Чимину идёт Чонгук. Пак делает вид, что не замечает его. В конце концов, они только утром поссорились, Чимин ещё может злиться. Пройдя мимо интерна, Пак облегчённо выдыхает, но неожиданно тот окликает его. Чимин, чертыхаясь про себя, всё-таки останавливается, но не оборачивается.       — Просто хочу, чтобы ты знал, я не злюсь на тебя, — спокойным голосом говорит Чонгук.       — Ты так говоришь, потому что мне нельзя нервничать. Но я в порядке, можешь не лгать, — холодно говорит Чимин и видит, как мимо него по другому коридору проходит Юнги, уже без стаканчика кофе. Надо поторопиться.       — Я никогда не говорю то, что не думаю. Я искренне.       Чимин закусывает губу и поворачивается, глядя на спокойного Чона.       — Да, прости. Я сегодня не в духе, — произносит Чимин. — Я ещё и с родителями поссорился.       — Тебе тяжело, — кивает Чонгук. — Поверь, они понимают. Я уверен, они скоро приедут навестить тебя.       — Возможно. Скажешь им, что я гуляю в саду?       — Конечно. Только не очень долго, не забудь выпить таблетки и возьми тревожную кнопку, — напоминает Чонгук. — Хочешь, я пойду с тобой?       — Не стоит, — улыбается Чимин, невольно начиная теребить несчастную нитку на толстовке. Чонгук очень не вовремя пришёл со своими разговорами. — Я хочу побыть один. И таблетки я уже выпил, не беспокойся. Я же не маленький.       — Конечно. Будь осторожен, — напоследок говорит Чон. Чимин быстро кивает, разворачивается и уходит. Хорошо, что Чон не стал проверять, с ним ли тревожная кнопка. Чимин брал её на прогулки за пределами больницы, когда шёл один. Тревожная кнопка — это, по сути, сирена, которую услышат врачи в больнице и прибегут на шум. Благо территория больницы небольшая, всё в шаговой доступности. Но сегодня у Чимина были другие планы.       Пак воровато оглядывается, когда выходит из чёрного входа больницы. Им пользуются только врачи, чтобы покурить. Чимину везёт, что сейчас там никого нет, поэтому ему удается беспрепятственно пройти во двор больницы и поспешно обойти здание, чтобы как можно быстрее снова встретить Юнги и убежать. Это, конечно, не тюрьма, но Чимин чувствует себя в неволе.       Юнги уже сидит на заведённом байке, чтобы как можно скорее покинуть территорию больницы и не быть остановленными. Мин чувствует себя преступником, точнее, лучшим другом преступника, которого он вызволяет из Шоушенка. Сокджин, ака главный надзиратель, отравлен ядом в кофе, принесённом Юнги для устранения главной проблемы. «Надо было ему действительно слабительное подсыпать» — про себя смеётся Юнги, а потом видит идущего к нему быстрым шагом Чимина. Юнги протягивает парню заранее подготовленный шлем.       — Давай быстрее, копуша, и следи, чтобы не было погони, — задорно говорит Юнги и подмигивает Паку. Тот лучезарно улыбается в ответ, и в этот момент кажется, что солнце стало светить не так ярко, как улыбка одного человека. Поистине солнечный мальчик.       — Вперёд, рыцарь на железном коне, — звонко говорит Чимин, садясь позади Юнги и крепко хватаясь за его торс.       И Юнги срывается с места под смех Чимина. Не хватает только воя сирен, погони и звуков выстрелов для пущего эффекта, но и так неплохо. Чимин кричит во всю мощь своих легких, пока они едут через открытое пространство полей. Недалеко возвышаются дома, но они находятся на приличном расстоянии, чтобы не нарушать экологию и покой пациентов. Сабрина рычит, вгрызаясь шинами в пока ещё негорячий асфальт, сентябрь выдался очень теплым в этом году, но ночами всё равно было прохладно. Юнги уверенно ведет байк по ровной дороге и въезжает на территорию города.       Чимин как будто попадает в другое измерение. Как давно он не был в городе! Повсюду шумят машины, сигналят и рычат, стоя на светофорах. Иногда слышно особые громкие восклицания людей, лай собак, смех детей. Вокруг и над головой висят неоновые вывески, тусклые при свете дня, но яркие в ночное время. Здания возвышаются над дорогой, особенно ближе к центру, где появляются небоскрёбы. Чимин и хотел бы поднять руки вверх, как в крутых фильмах, которые он смотрел в больницах, коротая время, но очень боялся упасть и не рискнул этого сделать. Ему и так с головой хватало ощущений. Шлем был без переднего стекла, так что сильный ветер дул Паку прямо в лицо. Глаза слезились, но Чимин не жаловался. Руки уже немного устали держаться за Юнги, но это были приятные ощущения. Живот скручивало от адреналина, ритм сердца явно увеличился, но выпитые недавно таблетки регулировали его, как и кардиостимулятор, который ему установили еще в самом начале болезни. Всё было хорошо, всё было под контролем.       Чимин чувствует себя счастливым и… свободным. От переполняющих его чувств Пак утыкается лбом в плечо Юнги и из последних сил сдерживает слезы. Он уже очень давно не чувствовал себя свободным.       Юнги же, почувствовав тяжелую из-за шлема голову на своём плече, пугается, что Чимину таки стало плохо. Поэтому Мин быстро останавливается на обочине и оборачивается на парня. Тот смотрит в ответ своими красными из-за капилляров глазами, и конкретно сегодня глаза красные ещё и из-за сдерживаемых слёз.       — Всё хорошо? — уточняет Юнги, хотя Чимин выглядит не хуже, чем всегда. По крайней мере, дышит.       — Да, просто счастлив, — опять улыбается Чимин. В последнее время улыбка не сходит с его губ. Даже плохие анализы не испортят его отношение к жизни.       — Отлично, — ухмыляется Юнги. — Тогда держись!       И Мин газует с места, сразу уносясь навстречу к горизонту.       Так они катаются еще около часа, рассекая тихие и не очень улочки города. Юнги уверенно и в меру быстро ведёт мотоцикл, а Чимин сзади готов пищать от восторга. Хотел бы он, чтобы такое приключение случилось с ним хоть еще один раз в жизни. А ещё лучше было бы, если бы Юнги появился в жизни Пака немного раньше. Но человек приходит в нашу жизнь в нужное время и в нужном месте. Так что Чимин просто счастлив, что повстречал такого человека, как Юнги.       Юнги уже возвращался в больницу по дороге через поле, когда Чимин попросил его остановиться. Он вдруг стал задыхаться, видимо, эмоций и впечатлений было так много и они были такие большие, что не могли спокойно выйти. Мин остановился и заглушил мотор, а Чимин потянулся в карман куртки за ингалятором. Сделав вдох спасительного лекарства, Пак улыбнулся Юнги, успокаивая его. Мин, глядя на эту улыбку, тут же расслабился, перестал хмуриться и сидеть на низком старте, готовым сорваться с места за помощью. Юнги хотел, чтобы это была хорошая и безопасная прогулка. Убить Чимина в его планы не входило, и пока что всё шло хорошо, но Мин был напряжен. Такие же ощущения он испытывал, когда гонял по новым и сложным трассам. Он любил это чувство, так что готов был и дальше проводить время с Чимином. Последние дни жизни.       — У тебя астма? — начал разговор Юнги с банального вопроса.       — Осложнение, — коротко ответил Чимин, показывая своё нежелание говорить о своём состоянии. — Сейчас я в порядке и очень-очень счастлив благодаря тебе!       Юнги только по-доброму усмехается. Кто бы знал, чем закончится их третья встреча. Они, по сути, незнакомые друг другу люди, есть только одно, что их объединяет, и эта связь покрепче прочих. А именно — они могут умереть в любой момент. У Юнги, конечно, меньше шансов, но если он не справится с управлением на трассе во время гонки и влетит в столб — он умрёт. Или если будет ехать в больницу по городу и в него врежется пьяный водитель — он умрёт. И еще множество разных ситуаций, от которых не застрахован ни один человек.       Чимин же может прямо сейчас свалиться с приступом, и помощь не успеет доехать — он умрёт. Или он может банально не проснуться, умерев. И еще множество ситуаций, от которых не застрахован сам Чимин. Но людям свойственно рисковать. Кому-то больше, кому-то меньше. Юнги рискует, потому что любит адреналин. Чимин рискует, потому что хочет жить, а не существовать в пределах стен больницы, которая уже так надоела и не даёт вздохнуть спокойно.       Парни долго сидят в тишине, пока Юнги не решает нарушить её, включив музыку. Из колонок раздаются первые спокойные биты, идеально подходящие к атмосфере. Как и слова песни. Чимин внимательно дослушивает композицию до конца, а после вновь улыбается Юнги, и почему-то в этот момент Мин понимает, что половина улыбок его нового знакомого фальшивые, и эта не исключение.       — Я понял только, что нельзя сдаваться, — немного грустно хихикает Чимин.       — Это основная суть, — кивает Юнги.       — Ты часто её слушаешь?       — Достаточно. Чаще всего после проигрышей. Но особенно часто я слушал её в подростковом возрасте, когда казалось, что все настроены против тебя. И их основная задача — сломать тебе мечту, сделав обычным среднестатистическим человеком.       Повисает недолгое молчание, а потом Чимин начинает смеяться. Юнги смотрит на него обиженно.       — Прости, прости, — успокаивается Чимин и снова достаёт ингалятор. — Просто это твоя самая длинная речь, которую я слышал. И ты, оказывается, совсем не такой, каким я себе представлял.       Юнги усмехается и даже не спрашивает, он знает, о чём думал Чимин. Все так думают, только если Чимин дал Мину шанс, то остальные — нет.       — О каких проигрышах ты говорил? — серьёзно спрашивает Чимин. Он хочет узнать как можно больше о Юнги. И через его ответы немного пожить его жизнью, просто слушая и представляя.       — Я гонщик, — просто отвечает Юнги и гордо улыбается. Он любит говорить о своих интересах, но особенно о гонках.       — Гоняешь на нём? — тычет пальцем Чимин в сидение. В голосе его явно слышно удивление, страх и восхищение.       — Да, — Юнги улыбается. Так приятно говорить с человеком, который заинтересован в том, что ты говоришь.       — Вау! — глаза Чимина округляются. — А не страшно?       — Да жить в принципе страшно. Вдруг кирпич на голову упадёт? — смеётся Юнги, и Чимин поддерживает его смех. — Но если всего бояться, то разве это жизнь будет?       Чимин грустно кивает на его слова. Он лучше многих понимает и точно знает, о чем говорит Юнги. Очень тяжело жить в постоянном страхе за свою жизнь. Или когда все вокруг боятся за твою жизнь и не дают тебе жить на самом деле. Только безопасное существование.       — А ты чем целыми днями занимаешься? — спрашивает Юнги. Он не пытается развеять мрачную атмосферу, но он хочет позволить Паку выговориться. Может, тогда парню хоть немного полегчает. И, по возможности, Мин готов творить безумства ради его пусть мимолётной, но улыбки. Никто в этом мире не должен грустить в одиночестве.       — Пью таблетки и сдаю анализы, — грустно усмехается Чимин. — Жду и боюсь.       — Хочешь, будем бояться вместе? — Юнги никогда не любил метафоры, но сейчас решил внести в жизнь красок и немного загадочности. Что только не сделаешь ради умирающего, пусть и звучит эта фраза не очень.       — Ты же понимаешь, что я умираю? — Чимин по-прежнему улыбается, но теперь Юнги чётко различает фальшь. — Причём довольно быстро. Зачем тебе это?       — А тебе какой резон отказываться от меня? — парирует Юнги. — Ты был счастлив сегодня. Оттолкнешь меня — будешь продолжать хандрить, а я жить дальше. А согласишься — хоть поживешь немного, а я в любом случае буду жить.       — Если обещаешь держать эту фразу в уме и не привязаться ко мне, то по рукам, — ухмыляется Чимин. — Не хочу, чтобы ещё и ты страдал.       — Я люблю только Сабрину, малыш, — подмигивает Юнги Чимину. — А ещё погонять и поболтать о себе. Так что ты тоже в какой-то степени нужен мне. Но временно, когда всё о себе расскажу, тогда ты мне будешь не нужен, — уверенно говорит Юнги, а в голове бьётся всего одна мысль «уже привязался». Но не лишать же себя и Чимина приятной компании и времени препровождения. А Юнги сильный, он переживёт. В конце концов, умирает и страдает тут именно Чимин.       — Тогда давай обменяемся номерами, — жизнерадостно предлагает Чимин.       После обмена номерами они вновь трогаются с места, и Чимин снова кричит. Он, наверное, никогда не привыкнет к этому безумно приятному чувству свободы и полёта. И так они мчатся прямо навстречу буре в лице Ким Сокджина, о которой они ещё не подозревают. Но очень скоро почувствуют.

❤❤❤

      Юнги останавливается около ворот, не рискуя ехать дальше, а то их точно сразу заметят. Чимин слезает с мотоцикла, отдаёт шлем Юнги. Они немного стоят в тишине, которая никого не напрягает. Иногда слова не нужны. Чимин словно молча делится своими эмоциями и незримо благодарит Юнги за его смелость, мало кто бы согласился прокатиться на довольно опасном виде транспорта с умирающим разве что сумасшедший Тэхён. Мин, в свою очередь, делится надеждами на будущее встречи и что он не испугался состояния Чимина, но и умереть ему у себя на руках не позволит.       — Я позвоню или напишу тебе в ближайшее время, — подводит черту в их прощании Юнги.       — Спасибо, — говорит Чимин, и это чувство благодарности за всё, что Юнги сделал для него сегодня.       На том они и расходятся. Чимин не спеша идёт в больницу. Проходит через главный вход, как будто он просто гулял в саду, а не выезжал на несколько часов за границы больницы. Всё шло хорошо, никто не обращал внимания на пациента. Чимин про себя начал посмеиваться — шалость удалась. Но только зайдя в палату, Пак понял, что он зря радовался.       А в палате сидел бледный и нервный Сокджин. Когда глаза врача встретились с виноватым и испуганным взглядом Чимина, Сокджин встал и вплотную подошёл к Чимину.       — Знаешь, сколько раз твоё сердце могло остановиться за эти два часа и тридцать восемь минут? — ровным голосом спросил Сокджин. Да, он был нервным и на эмоциях, но кричать на сердечника никто не мог, ведь так очень легко спровоцировать приступ, а Ким — хороший врач и никогда не подвергнет опасности своих пациентов. Даже если один конкретный пациент каждый раз доводит его до инфарктов.       — Эм… — мнётся Чимин. Вопрос явно с подвохом, но он не знает с каким. — Нисколько? Я хорошо себя чувствовал.       — Три, — просто говорит Сокджин, как будто оглашает оценку нерадивому студенту.       — Но приступов не было, — нервно сглатывает Чимин.       — А твой кардиостимулятор говорит обратное.       Чимин тушуется. Сокджин как его лечащий врач имел доступ ко всем его медицинским картам и так далее, а также он мог через компьютер следить за состоянием сердца Чимина. Всю информацию предоставлял кардиомонитор внутри Чимина, он пересылал кардиограмму прямо на рабочий стол врача каждую секунду. И Пак как-то забыл об этом. По данным с кардиомонитора легко можно было понять, чем занят Чимин — спокойно ли лежит в палате или решил заняться спортом, что ему никак нельзя.       — Прости, — коротко бросает Пак. Ему жаль, что Сокджин был около компьютера и переволновался, но Чимин не жалеет о своём поступке. Он бы повторил при возможности, особенно если бы знал, что Ким был бы занят. Например, находился в операционной.       — Извинения принимаются. Я убью Юнги, а к тебе приставлю Чонгука, — говорит Сокджин, отходя к двери. Он ждёт истерики или ярости, но Чимин молчит. — Я делаю это ради тебя.       — Я знаю, — коротко бросает Чимин. Разговор явно не задался с самого начала.       Сокджин выходит из палаты, ставя себе пометку зайти перед уходом и нормально поговорить, потому что Чимин явно не в порядке. Ким коротко оглашает ситуацию Чонгуку, а также ночной сестре, чтобы они следили за проблемным пациентом. Те кивают и обещают хорошо выполнять свою работу. После этих разговоров Сокджин приходит в свой кабинет и тяжело опускается на стул. На экране монитора до сих пор мелькает кардиограмма Чимина. Нервная, скачущая и временами пугающая. Сокджин, конечно, понимает стремление Чимина к жизни. Но он как врач хочет продлить эту жизнь как можно дольше. Пусть и сам пациент не считает это жизнью.       Пока дышишь, передвигаешься и думаешь — ты живёшь. Как сердце перестанет биться или мозг функционировать — ты умираешь. Чимин просто не понимает этого. Но если бы приступ свалил его в городе, Юнги бы ничем не смог и не успел бы помочь. И, как говорится: «когда ты летишь с моста, у тебя только одна проблема — ты летишь с моста». Чимин хочет жить, а Сокджин дарит ему жизнь и не позволит даже самому Паку забрать её. Если понадобится, вырвет у самой Смерти. По крайней мере, сделает всё, что в его силах.