разбуди меня после выстрела

Сынмин сидел на краю кровати в пустой темной комнате. Чонин ушел, он слышал, он знал. Мальчишка чувствует, как его волосы перебирают, падающие локоны щекочут лицо. Он осторожно приоткрывает глаза, но даже это не спасает его от слепящего белого света больничной палаты. Чонин морщится. Парень пробыл здесь целую ночь по просьбе Хвана. — Проснулся, Нини? — хен одаривает его легкой улыбкой, заправляя очередную прядь за ухо мальчика. Ян выпрямляется, он смотрит на бледное лицо перед ним, на мешки под глазами, на тусклый взгляд Хенджина. Ему больно, так больно видеть и осознавать сколько страданий вынес этот человек, как одинока его душа, как покалечено его сердце. Мальчишке так сильно жаль, что он был рядом, но не знал и не мог ничем помочь. Боль настолько невыносима, что заставляет подростка ронять соленые слёзы. Больничная рубашка на груди Хвана медленно промокает. Хенджин заметил этот взгляд, полный печали и сожаления. — Почему не рассказал? Почему столько боли держал в себе? Почему позволил остаться у Сын... Прости, прости м-меня, — у Чонина голос хриплый, он заикается от слез, в голове ураган мыслей и ненависти к самому себе, кажется, он сейчас задохнется. — Чонин-а, посмотри на меня, — совсем тихо шепчет голос сверху, такой мягкий и робкий, в нем слышатся нотки безысходности. Осознание этого безжалостно режет сердце юноши на кусочки. — Ты ни в чем не виноват, тебе не стоит так переживать, не в моих силах заставить остаться тебя со мной, ты не виноват, Нини, — Хен гладит его по щеке, так пристально смотрит в глаза Яна, словно еще сильнее нажимая на рукоятку ножа, добивая еле живое сердце. — Поехали домой, хен, — Чонин крепко сжимает его ладонь: он не оставит его, даже если это будет самый настоящий ад; он не отпустит.

***

В доме Хвана слишком темно, особенно после больничного света. В доме Хвана холодно и пахнет крепким алкоголем, стены, мебель, воздух — все пропитанно им. Они впервые за время вместе обедают — Чонин проявил инициативу: приготовил спагетти, как сумел, из того, что нашлось в холодильнике. Они говорили совсем немного, больше прикасались: талия, руки, щеки, шея, губы. Как-будто боялись снова расстаться. После обеда Хенджин ушел на второй этаж принять душ, а после закрылся в своей берлоге. В особняке стояла звенящая тишина, пока Ян не решил вдруг, что дому требуется уборка. Хенджин услышал грохот ведер и вышел из своего кабинета. На первом этаже Ян отыскал стремянку. Хван вообще не помнит, была ли она у него. Мужчина наблюдал за мальчиком, усердно протирающего поверхности от пыли. Засмотрелся. Но, кажется, Чонин до сих пор не заметил его. Резкий звонок мобильника разлетелся эхом по пустому помещению, Хван вздрогнул. — Алло? Хен? — на лице Яна недоумение и растерянность. Хван напрягся. — Да-да, хен, я слушаю. Алло? — глаза подростка округлились, — Кто вы? Эй, вы слышите меня? Где Сынмин-хен?! Эй! —Чонин продолжал кричать в трубку, затем взглянул на экран, чтобы увидеть "Вызов завершен". Он поднял глаза на наблюдающего все это время Хвана. Того словно пробило током. — Х-хен, Сынмин-хена, кажется, похитили...— Чонин говорил полушепотом, он выглядел потерянным, стоял посреди огромной гостиной: в одной руке тряпка, в другой — телефон. Глазами он следил, как Хван медленно спускается по полукруглой лестнице. — Хен, — начал было снова мальчишка. — Думаю, это очередной фокус самого Сынмина. Детка, давай я сам закончу уборку, а ты отдохни, может тебе тоже стоит принять душ? — старший смотрел на него так ненавязчиво, говорил спокойно и обыденно. Чонину хочется верить, что это розыгрыш, но на том конце на заднем фоне он слышал плач и как Сынмин звал его. Предложение мужчины совершенно не по вкусу подростку. Из мыслей его выводит вибрация телефона и характерный звук приходящего смс, набор цифр, в конце такие запоминающиеся 13666, а следом, кажется, адрес и немногословное: "Приезжай или он умрет". В этот момент в головах у обоих присутствующих промелькнули разные мысли, и только одна была верная. Чон ломанулся вперед, намереваясь идти на спасение друга. — Стоять! — Чужим голосом прозвучало позади парнишки. Но Чонин знал, если сейчас он остановится, больше у него не будет шансов спасти Сынмина. О Киме он знает ровным счетом ничего, но нечто странное тянуло его узнать больше, все же Ян остался жив после встречи с ним, да и сам Мин ничего против него не предпринял. С этими мыслями Чонин бросил: — Ему нужна наша помощь, хен, — не оборачиваясь и убегая. — Ким Сынмин, сукин ты сын! —стремянка, непонятно откуда взявшаяся в доме Хвана, полетела в сторону убегающего мальчика. Чонин покидает особняк стремительно быстро, бежит по освещенной и усаженной вишней аллее. Добегая до трассы, он вспоминает, что неподалеку была остановка. Чуть дальше остановки — машина с шашками. Парень быстро забирается в салон и диктует адрес. Ян смотрит по навигатору: сорок пять минут езды до места назначения. Только сейчас он замечает, что его немного потряхивает. Они едут в полной тишине уже минут тридцать, временами Чон ловит на себе взгляд таксиста, чьё лицо ему кажется до жути знакомым. — Мы приехали, господин, — мужчина поворачивается в сторону пассажира. — У меня нет наличных, могу я перевести вам на карту? — Чонин смотрит, он пристально изучает лицо водителя. Что-то крутится у него в голове, но он не в том состоянии сейчас, чтобы вспомнить. Мужчина кивнул. — Продиктуйте ваш номер, — он внимательно слушает и записывает. — Двадцать три, тринадцать, шесот шестьдесят шесть в конце, — руки трясутся, этого не может быть. "Э..этот номер, точно такой как в смс... вот черт!" — проносится в голове парня. Мальчишка буквально выбивает дверь машины и вылетает из нее, мужчина подрывается за ним. — Тебе не спастись, Ян Чонин, — этот голос... Чонин оборачивается, и тут его прошибает: "Грабитель из киберклуба!" Он разворачивается и бежит, так быстро, а главное, как можно дальше. Когда дыхалка закончилась, Чонин понял, что он крупно облажался. Он огляделся: повсюду складские помещения, сыро и мрачно. Подросток решил, что нужно позвонить Сынмину, возможно, так он быстрее его найдет. К счастью мелодия звонка была достаточно громкой, Ян легко отыскал мобильник, вот только следов его обладателя не было видно. Собственный телефон завибрировал, это был Хенджин. Не успел он принять вызов, как перед глазами потемнело, бездыханное тело парнишки камнем рухнуло на влажную землю. Голова безбожно болела и кружилась, возможно, это из-за запаха бензина. Ощущения — будто находишься во вращающейся турбине. Плохо, очень плохо. Голоса где-то за спиной почти не расслышать из-за звона в ушах. Через мгновение, Чонин осознает, что пошевелиться он не может от слова "совсем". Во рту что-то жесткое мешается, а уголки рта кажется уже зудят. Его жестко хватают за волосы и оттягивают назад, заставляя поднять голову. Мальчишка морщится и стонет, не от удовольствия, конечно. Холодный свет в глаза режет. И в какой момент его жизнь стала такой? Как же так, он, простой парнишка, дошел до такого конца! — Ян Чонин! Мой спаситель, как же я рад тебя видеть! — тут Яну кажется, что никакой лампочки светящей ему в глаза вовсе и нет, он резко и как можно шире распахивает их, пытается сфокусироваться. Силуэт, свет гаснет. Его лицо схвачено одной рукой мертвой хваткой, прямо перед ним, смотрят, прожигают два больших искрящихся, карих глаза, улыбка растянута до ушей. Сынмин. Чон щуриться, хочется просто ослепнуть, пытается опустить голову, не получается — не дают. — Ты разве не рад мне? Видишь, я здесь, я в порядке, ты спас меня, — Ким отпускает его лицо и отходит куда-то в сторону. Сейчас Чонину очень сильно хочется кричать, так сильно, чтобы где-то на небесах его услышал Господь и забрал нахер с этого чертового мира. Послышались какие-то скрипы позади, звук движущегося ржавого металла. Стул или его подобие, на чем сидел Ян, резко развернули. Тело. Изувеченное. Капли крови тоненькой струйкой стекала, пачкая за собой бетонный пол. Подвешенное за руки, обмотанное толстыми цепями, уходящими куда-то далеко наверх, во тьму. Чонин взмолился.