minor

you're not my homeland anymore so what am I defending now?

— вытаскивай скорее, давай, давай! — оно застряло, у меня не получается! — да потяни ты на себя, чонгук, блять, тяни! — выключи это! на кухне невыносимо жарко, из закрытой духовки как-то совсем не обнадеживающе валят клубы дыма, а чонгук с тэхеном вот уже битый час в четыре руки пытаются ее открыть. оба давно поняли, что плачевных последствий уже никак не избежать, но пожар в доме устраивать все-таки не хотелось. — да я выключил! — заверяет старший. — нужно скорее открыть крышку, — и безуспешно, но по-прежнему не сдаваясь, тянет ручку на себя. — крышка у гроба, а это дверца! — чонгук буквально повис на плите, в попытке отлепить эту самую «дверцу», которая почему-то нагло не желала этого делать. тэхен громко цокнул и перевел взгляд на младшего. — ой, не придирайся к словам, лучше открой ее. есть идеи как? ответить чонгуку не дал внезапный отчаянный скрип, а духовка, словно ящик пандоры, открылась под напором нечеловеческой силы двух вполне себе людей. густой дым из ее недр повалил пуще прежнего, заставляя младшего, что стоял ближе, закашляться. — осторожно! – тэхен взволнованно дернул чонгука за толстовку на себя, заставляя отойти подальше. не хватало еще вместе с духовкой спалить брови или чего хуже. — все хорошо, — заверил чон, резко выпрямившись. — ого, даже не горит, это уже хорошо. — что хорошего, мы спалили кексы! за легкой дымовой заслоной, что валила из раскрытой плиты, виднелись очертания чего-то черного и... да просто чего-то черного; черничные кексики, что теперь существуют лишь в воображении двух растерянных подростков, слились с текстурой соженной духовки и больше не заставляли слюнки выделяться лишь одним своим видом. к сожалению. — что делать будем? мама мне голову открутит, — взволнованно произносит старший, кинув взгляд противно слезящихся глаз на испорченную плиту. чонгук медленно подошел к тэхену, мягко приобняв за плечи и зарывшись носом в сгиб бронзовой шеи. звук слегка подрагивающего голоса хена болезненно отозвался внутри, да так, что органы будто сжались в один большой комок. такого состояния тэхена чонгук боялся больше всего: не хотелось, чтобы тот страдал по пустякам и позволял негативным эмоциям брать над собой контроль. — может, получится ее отмыть? хочешь, я сам все сделаю? – тихое бормотание и горячее дыхание в шею отозвалось приятными мурашками по телу. тэхен обнял младшего в ответ, прикрывая глаза и пытаясь унять так не вовремя разбушевавшиеся эмоции. — да ладно уж, кухня же моя. покушали кексиков... — прости. взгляд больших глаз чона выражал такое сожаление, что тэхену невольно захотелось его одернуть. чтобы больше не думал о таком, чтобы не просил прощения за вещи, за которые априори извиняться не должен. — не вини себя, мы же оба тут были. чонгук подался вперед, мягко напирая и утягивая старшего в нежный поцелуй. с чонгуком всегда так: зачем нужны слова, если действия говорят громче? к чему произносить вслух, когда можно с безмолвной поддержкой обернуть руки вокруг чужой талии и отдать все тепло, что неугасным огонечком пылает где-то внутри? хлопок входной двери остался незамеченным обоими. — тэхен? – звонкий голос словно из-под толщи воды резко рассеял сладкий туман под веками. ким резко отпрыгнул от чонгука, споткнувшись о собственные ноги и чуть не упав на пол. младший выглядел не менее ошарашенным внезапным появлением матери тэхена, мозг судорожно пытался найти ответ на вопрос а какого, собственно хера? и что же теперь делать?, но безуспешно из-за слишком резкого развития событий. — может, потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит? мама не выглядела злой или расстроенной. скорее, растерянной. лишь взглянув на выражение ее лица можно было понять сразу: она видела. она определенно видела больше, чем следовало, узрела то, что должно было оставаться тайной желательно на как можно более долгий срок. — мам, мы… — начинает тэхен, тушуясь и боясь поднимать глаза, дабы не встретить того самого взгляда напротив и не уловить в нем самого худшего: разочарования. — это не то, что вы подумали, миссис ким. я могу объяснить, — спохватился чонгук, выйдя вперед и инстинктивно прикрыв собой старшего. — ну уж потрудись тогда.

***

тэхен вертит пустую чашку в руках, улыбаясь собственным мыслям. на этой кухне не изменилось толком ничего, хотя плиту, все же, после того случая пришлось сменить. — ты так редко звонишь из америки. «да», – хочется ответить тэхену, потому что физически тяжело возвращаться мыслями вот сюда, в этот городок, дом, кухню, потому что под рёбрами нестерпимо тянет, потому что хочется из себя вынуть по частицам каждое воспоминание, теплое, как весенний день, и выжигающее внутренности, словно открытое пламя. — мам, ну ты же сама понимаешь, работа. я бы и приезжал почаще, но не выходит, да и путь неблизкий. — и тихонько шепчет, — прости. мама мягко улыбается, рассматривая лицо сына. возмужал. а в глазах все та же вселенская грусть с нотками растерянности, которая вот уже несколько лет как на дне значков поселилась. хотя взгляд такой же мягкий, выдает эту особенность характера. — я, кстати, ненадолго. работа не ждёт, сама понимаешь. — ничего страшного. главное, что приехал все-таки, так ведь? тэхен негромко хмыкнул, даря матери сдержанную, но искреннюю улыбку. он соврет, если скажет, что не скучал. скучал, да еще как, только вот выше его сил было приехать сюда и снова нырнуть в прошлое, которое уже который год камнем на шее болтается, сдавливая горло, мешая нормально жить. — пойду посплю, пожалуй. «позорно сбегу. я ведь всегда бегу от боли».

***

сон постепенно выпустил из своих нежных объятий, а вот крепкие теплые руки лозою обвили ребра и отпускать совсем не собирались. тэхен развернулся лицом к мирно спящему чонгуку, про себя загадывая, чтобы эта картина представала перед глазами каждое утро сразу после пробуждения: длинные трепещущие ресницы откидывают тень на медовую кожу, губы слегка приоткрыты. чонгук умиротворен и расслаблен. пальцы сами прослеживают путь от родинки до родинки, запоминая рельеф кожи, зарываются в мягкие волосы и осторожно гладят. тэхен улыбается слегка, вдыхает аромат приятного шампуня и прикрывает глаза. чонгук — его дом. в руках младшего никакие невзгоды и беды не страшны, потому что с помощью крепких объятий он делится поддержкой, уютом, теплом, которое в нем бьёт живым ключом, которого бесконечно много. и всё для тэхена. только бы не отпускал. только бы нуждался.

***

после сытной маминой еды и дополнительного полуденного сна тэхен чувствует себя... всё ещё странно. сама идея возвращения домой абсолютно не прельщала еще тогда, когда парень только собирался сюда приехать. с того момента не изменилось, собственно, ничего. родные стены больше не ощущаются такими родными. скорее тесными, давящими на сознание, и от этого хочется только убежать, не медля ни секунды. в какой момент все стало так? в какой момент этот дом перестал ощущаться как дом? медленно поднявшись с кровати, тэхен окинул взглядом комнату, усилием воли стараясь не придавать значения вещам ее наполняющим. чтобы не порезаться об острые углы обрезков воспоминаний. в прочем, именно это он и продолжает делать, находясь здесь. неосознанно, как будто мозг запрограммирован на то, чтобы заставлять своего обладателя мучиться от скрытых открытых ран. тэхен набрал в легкие побольше спертого воздуха, массируя пульсирующие после сна виски и, взяв теплую джинсовку и накинув ее на плечи, вышел из комнаты. – ты куда-то собрался? – мама выглянула из кухни, откуда доносился запах пекущихся булочек. желудок заинтересованно отозвался на приятный аромат. тэхен повернул голову, одарив маму теплой улыбкой. – пойду немного пройдусь по окрестностям. – ну хорошо, только не задерживайся, скоро будем ужинать. – конечно. ему бы и правда лучше нигде не задерживаться. в буквальном смысле нигде, но иногда ведь некоторые вещи заставляют нас чуть-чуть застрять. неважно где: в прошлом, в мире фантазий или даже в настоящем моменте. о них спотыкаешься, как о камень на дороге или подскальзываешься, словно на банановой кожуре. вещи, которые тебя держат. вещи, которые ты отпускать не готов. вот и думай потом: спасение это или проклятие, когда есть что-то, что не просто тянет, а утягивает куда-то в свои сети без возможности выбраться. и самое страшное – даже если этим вещам впоследствии ты перестанешь придавать смысл и значение, которое придавал ранее, они просто так из твоей жизни не исчезнут. будут преследовать бестелесными призраками и напоминать о себе в отдельных эпизодах твоего существования. досадно. замкнутый круг. наверное, то, что ким рад лицезреть больше всего – мягкий золотисто-персиковый свет закатного солнца, разливающийся по улицам городка. есть по вечерам здесь что-то волшебное, таинственное, в то же время успокаивающее. назойливые мысли больше не докучают, голова занята тихим восхищением природой, тело пытается унять легкий трепет из-за соленого ветерка, ласкающего кожу и вызывающего стайки мурашек вверх-вниз от кончиков пальцев до самого затылка. ноги сами несут сюда. пару метров – и тэхен снова окажется там, где когда-то не мог представить себя без него. всего несколько шагов – и снова погружение в забвенье воспоминаний. «нет уж, так не пойдет», — думает ким, пытаясь унять внутреннюю дрожь. он решительно направляется к соседнему дому. в отличие от коттеджа семьи тэхена, эта постройка изменилась до неузнаваемости: новая покраска, рамы в окнах, элементы декора… все такое… чужое. и абсолютно не такое, каким было, когда тэхен покидал город шесть лет назад. и это настораживает, но не отталкивает. время же идет, за ним несется и жизнь, это естественно. нехорошее предчувствие чего-то будто бы срослось с тэхеном как раз с того момента, как он сюда приехал. срослось настолько, что игнорировать его было легче легкого. подойдя к двери, он остановился, собираясь с мыслями. если он там, то что он ему скажет? такое ощущение, что шаткое ментальное состояние тэхена разобьется на мелкие кусочки, будто хрупкая ваза рассыпется и падёт осколками к его ногам, как только их взгляды пересекутся. возможно, эта дверь захлопнется прямо перед его носом или вообще не откроется. возможно, все будет хорошо. возможно, будет очень плохо. но, не попробовав, не узнаешь, так ведь? ким ведь и приехал сюда попробовать. попробовать все исправить, спасти то, чего нет, подарить новый шанс тому, что сломило когда-то давно, что сделало таким слабым и сильным одновременно. – здравствуйте, вам кого? – незнакомая женщина средних лет европейской внешности отворила входные двери и с вопросом в добрых глазах уставилась на неожиданного гостя. внутри что-то обрывается. – а… я… извините, а чонгук не дома? - голос отказывается подчиняться, губы отказываются размыкаться, тэхену пришлось буквально выдавить из себя эти слова. женщина снова вскинула на парня перед собой вопросительный взгляд. – чонгук? – чон чонгук, — что болезненной пульсацией в душе, сердце, глубоко внутри. – а, вы имеете ввиду семью чон? — восклицает, осознав, женщина, — они жили здесь до меня. что ж, это было абсолютно ожидаемо. хотя тэхен так отчаянно надеялся, что двери откроет именно тот, кто был тем самым единственным. чонгук откроет дверь, и тэхен прямо здесь и закончится. вот, на что настроил себя ким, ощущая, как разочарование затапливает сознание. – а можно поинтересоваться, когда вы сюда переехали? — как давно привычный порядок вещей был нарушен? как давно чонгука здесь больше нет? где он? ответ заставил нахмуриться. – два года назад. и словно мышцы во всем теле напряглись, сосуды полопались, а в ушах застучало. два года. столько всего могло произойти за эти два года, огромное множество вещей. чонгук может оказаться где угодно, а тэхен понятия не имеет, где его еще искать. – с-спасибо, — давится этим словом, пытаясь сделать глоток кислорода. возможно, тэхен просто немного застрял? потерялся в собственном прошлом, в воспоминаниях от которых только боль? что же он делает? что же с ним делает чонгук? – молодой человек! – окликнула его женщина, заставив тэхена замереть на пути от домв. – чуть не забыла, у меня есть адрес прежних хозяев, я могу вам его дать. или, может, еще не все потеряно? может, судьба дает ему второй шанс? и снова в голове одни вопросы. – был бы очень благодарен. возможно, тэхен просто немного застрял? хотя, вряд ли это его вина или вина еще кого-либо. просто это в порядке вещей: потеряться в месте, где теряться еще изначально было нежелательно. а тэхену абсолютно не повезло.