Demon of insanity: Mercy

      Маленький и уютный домик, словно номер люкс в отеле. Просторные комнаты, широкая кровать, большая ванна, маленькая кухонька. И интерьер чем-то цеплял. Бежево-оливковые, Флавиан называл их «блевотные», оттенки, еле разглядываемый узорчик на стенах. А еще запах запыленных покрывал и штор. В целом, без изысков. Но разве Флавиан достоин большего? И с чего бы больнице давать больше? Хорошо, что не заставили ночевать в одной комнате с санитарами. Здесь хотя бы имелась возможность освежиться.       Ночь вроде бы тихая, только редко из основного здания раздавались не то крики, не то какие-то возгласы или вой. То мужской голос, то женский. Флавиан закрывал глаза, постепенно погружаясь в сон, где он мог видеть обилие красок, что ему так не хватало в реальной жизни. Пусть сны эти могли смениться на что-то более мрачное, смешиваясь с произошедшими событиями и мыслями о будущем. Как вдруг эти чертовы крики! Они вырывали его из сна, будто имели руки и хватали за грудки, встряхивая. Через минуту крики стихали, а Флавиан проваливался в сон, свернувшись в ожидании. Тело плюхалось на мягкие подушки, а ощущалось это так, словно тело проходило сквозь них и утопало в чем-то приятном. Однако оставалось легкое напряжение от чувства, что и сейчас вырвут из снов. Вскоре сны стали скучными, прерывистыми, не двигающимися от вмешательств разума. Будто пульт от телевизора забарахлил от намокших батареек.       Утром, встав с большим трудом, будто нечто вдавливало его в кровать своими тяжелыми руками, направился в ванну. Умылся, осушился, расчесался. В общем, все то, что требовалось для ухоженного мужчины. Правда Флавиан в этом плане чуть выделялся средь общей массы. Уже сколько лет мода диктовала носить короткие прически, что мужчинам, что женщинам. Зализанные до ужаса, завитые странным образом. В его семье за этим не следили, а прививали любить тот образ, который ты выбрал сам. Сколько он слышал от коллег всякое, как его поносили за длинные волосы, спадающие локоны и лошадиный хвостик. Расческа, что он сейчас держал в руке и в принципе всюду таскал с собой — один из подарков, тонко намекающий на несогласие, чтобы мужчина ходил как заросшая женщина. Хотя бы бриолин никто не додумался взять.       А в зеркале лицо молодое. Всего-то двадцать три, а уже маршал, один, без напарника. Порой напоминало обычную детскую игру, где всюду тебя считают взрослым, но понарошку. Потемнения под глазами и усталый взгляд немного прибавляли возраст. Может, оно ему и на руку. И все-таки… глядя на это лицо, мог ли Флавиан получить что-то лучше? Ему часто говорят комплименты женщины, не без улыбки разглядывали необычный облик. Может, стоило бы к одной из них подойти, да спросить, что делает этим вечером. Флавиан прикрыл глаза, начав вспоминать кого-то из психушки.       Внезапно в голове застыл образ. Худенькая девушка. На вид хрупкая и кроткая, но глаза горят силой, а лицо освещает теплая правдивая улыбка. Аккуратные черные волосы чуть ниже подбородка, яркие глаза. Как же ее звали? Мерил… нет… Марил, через «а». Марил Фелпс. Или же просто — Маф.       Как он сразу не заметил, что она — светлый лучик среди давящей тьмы больницы. Как солнечный зайчик, бегающий по стене через узкую щель меж досок, закрывающих окна в палатах. Ну да хватит мыслей не о деле. Это подождет. Хотя… Флавиан бы не упустил возможность провести этот день в ее компании. Да… пожалуй, и толку от нее больше.       На улице Флавиан плотнее запахнул пальто, ибо утро на холмах оказалось очень холодным. Этот холод проникал под кожу подобно сотни маленьких игл и жалил, жалил, жалил. Он ускорил шаг, чтобы скорее добраться до основного здания.       По прибытии маршал застал интересную картину. В вестибюле сновали туда-сюда медсестры, вооруженные швабрами, щетками и ведрами с водой. Пол блестел от влаги. Девушки, только завидев маршала, с испугом хватались за свой инвентарь и скорее уносили ноги прочь в коридоры. Будто они сделали что-то такое, чего ему бы не понравилось…       Флавиан нахмурившись проводил нескольких из них взглядом.       — Куда же вы спешите, дамы? — чуть повысив голос, окликнул он их. — Что-то случилось?       — Нет-нет, мистер маршал, это просто уборка, — одна из девушек ответила дрожащим голосом, проделывая странные пасы руками в воздухе, после поспешила исчезнуть с его поля зрения.       — Хм, странно, — хмыкнул он вслух, оглядывая постепенно высыхающий пол. Что они тут «оттирали»? Кровь? Может чьи-то следы? Или он просто выдумывает, а девушки смутились тому, что не успели к его приходу?       Почему-то Флавиан так и остался минут десять стоять и всматриваться в пол, не понимая, что произошло. Он даже забыл, как в первый день чувствовал себя некомфортно внутри здания. А сейчас все казалось легким, безопасным. По крайней мере в пределах вестибюля.       — О, мистер маршал! — радостный голосок Маф послышался из того же коридора, куда убежали другие медсестры. — Идите за мной! Я проведу вас в столовую.       От лицезрения светлой улыбки Маф сразу поднялось настроение. Флавиан улыбнулся ей в ответ и, держа руки в карманах пальто, двинулся следом.       — Мисс Фелпс, я хотел кое-о-чем вас спросить.       — М? — девушка оглянулась на спутника и поравнялась с ним, насколько позволяла ширина коридора.       — Вчера вы много отвечали на мои вопросы и давали подробные ответы, в отличие от ваших коллег. Я считаю, что ваша помощь понадобится и дальше, — Флавиан подходил к вопросу чуть издалека, глядя вперед, дабы показаться девушке более «загадочным».       — Вы меня зовете в помощники? — удивленно со вздохом спросила та, хватаясь за грудь. Маршал закивал. — Я сама хотела напроситься!       — Так это «да»?       — Самое настоящее «да», а еще «конечно, всегда об этом мечтала»! — хихикнула Маф.       — Хорошо. Итак, первый вопрос, напарник. Что ты можешь сказать о вашем враче — Савадже? — Флавиан глянул на радостную девушку серьезным взглядом, погасив тем самым ее улыбку.       — Ну, он достаточно самодовольный. Отличный специалист. Как-то давал концерт на день благодарения всем сотрудникам.       — Он умеет играть на пианино? — уточнил Флавиан так, словно бы удивлялся способности Саваджа.       — О, да. Весьма недурно, — снова хихикнула Маф.       — А еще что-нибудь?       Девушка развела руками. Никто лично Матти не знал, возможно, только мистер Гаррет, директор этого «заведения». Врач никогда ни с кем не делился чем-то личным и виду не подавал. Однако, как пояснила Маф, многие обращали внимание на его внешность и могли нелестно отозваться о «наглой женщине в штанах».       — О, еще он много знает и помнит о каждом пациенте. Поверьте, подробнее никто не расскажет, — добавила девушка как раз в момент, когда они дошли до столовой.       Здесь незадолго до вывода первого потока пациентов, добрая кухарка приготовила маршалу самый обычный завтрак — яйца с беконом. Еда, отнюдь, лезла в рот с большим трудом. Не особо голод разыгрался, но Флавиан не смел оставить и кусочка.       Чуть позднее весь довольно просторный зал с множеством длинных столов и стульев заполонили пациенты. Мужчины самых разных видов. Им подавали полужидкую кашу с куском черного хлеба, чай и небольшой кусочек пироженного. Кто-то был даже не в состоянии есть. Как, к примеру, некий мужчина на коляске. Весь заросший и выглядящий самым настоящем овощем.       Трапезу специально затягивали на минут десять, минуя расписание. Могучий санитар по имени Аарон хватал аккуратно пациентов и просил пройти с ним в удаленный угол к столу, где Флавиан расположился и активно листал досье.       Первым за стол посадили худого, среднего роста мужчину, чей общий вид вызывал не столько отвращение, сколько сочувствие и опасливость. Это был бледный как мел мужчина, будто из него выпили всю кровь и оставили высохшую, но еще живую, оболочку. На нем не виднелось ни единых волос, даже ресницы. Может он был болен и физически, какой-нибудь необъяснимой болезнью, а психоз — лишь последствие.       В досье, любезно предоставленным руками Маф мистером Гарретом, описывалась краткая характеристика пациента, чем он страдает и что сделал, чтобы попасть сюда. У этого человека, кого звали Данни Мартин, в скобках кто-то приписал некую кличку — Дамми, любитель втыкать ножи в тех, кто ему не нравился. Будь это продавщица, сложившая не пять, а четыре яблока в мешок, или прохожий, не придержавший за собой дверь на входе в дом.       Сейчас «Дамми» сидел скрючившись и с усилием сжав и так слишком тонкие губы. Большие впалые глаза и лысина делали его похожим на уродливых пупсов, как-то замеченных им на одной витрине где-то в городе.       На вопрос, видел ли тот чего странного в пропавших соседях незадолго до их исчезновения, «Дамми» принялся перечислять все, что ему не нравилось в окружающих. Причем он начинал здраво, с пропавшего Гилберта.       — Лицо такое, рва-а-ать тянет, — протягивал тот. — Как мать его вообще выносила, чудовище это. Как не придушила? И в глаза не смотрит. И слова хорошего не скажет. А только… пялил на плитку под ногами.       Весь этот треп не имел под собой никакой почвы, а только бессмысленную болтовню. Особенно с того момента, когда мистер Мартин принялся вспоминать кого-то из далекого прошлого.       — Пришел этот значит, сунул мне доллар. Бумажкой. А я не взя-ял. Не взял, вы что. Такое дерьмо эти ваши бумаги. Вот монетами бы дал, там хоть толк есть. Там хоть вес ощущается. А все бумажки, бумажки. А вот Сара… да, Сара или Берта или. да бог с этой дурой, как она себя повела-а. Как же она себя опозорила на весь город. На всю улицу закричала, что у меня ширинка, видите ли, расстегнута. И нельзя шепнуть, что-ли. Или как вот это вот идиотка, как ее… племянница…       — Это все, я полагаю, очень интересно, — пробормотал Флавиан, закрыв досье мужчины. Тот глазами понял, что надо бы остановиться, а язык сам по себе продолжал вещать еще с минуту, пока не стал заплетаться и вместо понятных человеку слов нести тарабарщину.       — А… — «Дамми» моргнул несколько раз, словно очнувшись от нахлынувшего недовольством наваждения. Огляделся, посмотрел вновь на маршала и не смог сказать ничего внятного.       — Видел что-нибудь необычное с Ортизом, Торпом или Кримом?! — на чуть повышенных тонах, отчего пациент встрепенулся, спросил Флавиан.       В этот момент лицо, и до этого не столь приятное глазу, исказилось в ужасной гневной гримассе.       — Я сразу понял, что вы ужасный человек. Вы меня тоже не ставите ни во что, — прошипел «Дамми». А после сорвался на крик, вскочив с места. Если бы не Аарон, возможно, смог бы ухватиться за галстук маршала. — Погань! Я тебя… я тебя! Ножом пырну! Я тебя ножом пырну, слышишь?! Как и всех! Как и все-ех!       — Аарон, уведи его, пожалуйста! — скомандовала Маф. Флавиан, взглянув еще раз мельком на имя бедолаги, отставил досье в сторону и легким движением зачеркнул его имя в своем блокноте.       Вторым привели очень молодого рыжеволосого парня. Даже по сравнению с Флавианом. Девятнадцать лет. Лицо сохраняло еще отчасти детские пухловатые щеки и налитые кровью губы, но карие глаза принадлежали сороколетнему, успевшему увидеть столько всего ужасного, что каждое мгновение этих событий отпечаталось на его сетчатке и всегда стояло перед его взглядом.       Его звали Барни Мур. Первые пять минут он просто сидел в абсолютном молчании и за это время успел выкурить выданные им на весь день три сигареты. Когда последняя закончилась, его начало всего трясти. Точнее его и так трясло с первой секунды, как Флавиан увидел его. Но теперь тряска усилилась. Маршал предпочел не нарушать тишину и терпеливо ждал, когда же парень наберется решимости начать что-то рассказывать.       В досье говорилось о жутком невезении Барни с начальством. Тот самый сорт людей самодовольных и упивающихся властью, коим наплевать на своих подчиненных. И любящие найти себе жертву, слабую, ведо́мую, уязвимую, которой можно играть сколько хочешь и как хочешь. Давление и стыд были теми тисками, что каждый день сдавливали его, а начальник все крутил и крутил ручку, стискивая сильнее. И в какой-то момент это все парню так осточертело, что он схватил молоток и забил свинью до смерти. Не сказать, что Флавиан бы осудил его за это, но законы — есть законы. Он убил, какой бы не была причина.       — Найлз… ну… знал, да… — промямлил он. — У в-вас… есть…       Флавиан молча выудил пачку сигарет и протянул сразу две парню. Его лицо на мгновение озарилось радость, трясущиеся руки держали сигареты так, будто им суждено рассыпаться в пыль от любого дуновения. Сколько радости в этом «существе» от запаха зажигающегося фосфора и шоркающего звука, а затем постепенно наполняющего легкие дымом табака. И стоило затянуться, радость исчезла, оставив прежнее тревожное состояние и тряску.       — Ты знал Найлза Крима? — переспросил Флавиан, делая пометки в блокноте.       — Да… знал… о господи, — внезапно вырвалось из Барни. Он схватился за лоб и, кажется, готовился вот-вот заплакать. — Мы… м-мы сдружились. Он был хорошим… М-мы друг друга успок-каивали… боже, помоги, ну почему это происходит…       — Ты чем-то обеспокоен? Что-то связанное с Найлзом?       Из глаз парня уже активно лились слезы, из носа потекло, а он сорвался на странный и пискливый крик.       — Он хорошим был! ХОРОШИМ! Ну почему это происходит с хорошими людьми?!       — Что ты имеешь в виду?       — Он говорил о глазах в углах. Две недели назад… видел, спал… плохо. Ну он же что-то мог дать этому миру! Что-то нависает… что-то чувствовал…       — Нависает? Опасность? Он ощущал себя в опасности? — пытался догадаться Флавиан, чем вызвал у Барни нескончаемый поток слез. Он зарыдал, не в силах выдавить из себя слова.       — Почему он… скажите мне-кхе… До него добрались-сь. И скоро… до меня…       — Кто доберется? Скажи! — маршал наклонился к нему ближе. — Барни. Тебе ничего не угрожает. Скажи мне, кто это.       Он завертел головой.       — Я никто… понимаете? НИКТО! И до меня доберутся! Я абсолютное ничего в этом мире! Найлз был хорошим… для них он тоже был ничем… и я точно буду ничем… я следующий… Я СЛЕДУЮЩИЙ!       — Аарон, прошу, уведите его, — Флавиан откинулся со вздохом на спинку стула. Рука потянулась сдавить переносицу пальцами он наплывшей боли где-то около глаз.       — Я его таким давно не видела, — добавила Маф от себя. — Они действительно с Кримом очень были дружными и всюду были вместе.       — Он мог на эмоциях сказать глупость. Наверняка подавлен из-за его исчезновения. И все же… — с усилием выдавил Флавиан из себя.       — Это может быть зацепкой? — радостно догадалась Маф. Не открывая глаз, маршал кивнул ей. И прямо почувствовал, как она одновременно была рада своей дедукции, но с другой стороны реакция Флавиана несколько поубавила ее пыл.       Дальнейшие два часа прошли максимально безрезультатно. В большинстве своем пациенты из мужского отделения не знали ничего ни о своих соседях, ни о всей ситуации в принципе. Флавиан подозревал, что в некоторых недомолвках крылась их догадливость, однако собственные проблемы разума затмевали всякое желание в них вникать.       Они источали поток эмоций, жалоб, впадали в ностальгию и принимались рассказывать о себе, о своей жизни, причем все это преподносилось всегда так, словно они несчастные жертвы обстоятельств. Имея их дела на руках, маршал это игнорировал.       Два часа его собственный разум впитывал в себя все сказанное, погружаясь сильнее в потоки мутной воды безумия и несчастья. Мариновался, как мясо в солёной воде. И либо становился мягче, либо темнел и грубел, ибо соль, олицетворяющая слова пациентов, вытягивала его собственные эмоции, чувства и жизненные силы. Где-то внутри формировалась, словно бы, новая личность. Бесчувственная, бессовестная, оправдывающая каждый проступок, но не желающая иметь дело в этими отбросами общества.       Хотелось уйти. Выйти на свежий воздух, вдохнуть полной грудью его холода, а затем согреться в жаре вдыхаемого сигаретного дыма.       Флавиан не сразу заметил, что поток нескончаемой болтовни резко закончился и настала тишина. В ушах какое-то время гудело, будто бы желая отыскать этот шум в панике. Затем все стихло.       Он поднял глаза и увидел мужчину лет пятидесяти. Широкоплечного, не разжиревшего, скорее немного оплывшего от длительного сидячего образа жизни. Светлые волосы длинными кудрями закрывали его шею и плечи, длинная клочковая борода ниспадала до груди. Видно, что его немного подстригают, но лишь для того, чтобы еда попадала в рот, а глаза ничего не закрывало. Сидел мужчина в инвалидном кресле абсолютно неподвижно, даже глаза практически не моргали, лишь глядели в одну точку. Куда-то мимо Флавиана вниз.       Маф протянула его карточку. Некий Айзек Флауэрс. Диагноз помечен отметкой, что он не окончательный. А звучит так: «Обессильно-компульсивное расстройство, характеризующиеся полным замыканием в себе в результате нервного срыва (Проверить: синдром закрытого человека)». Описание «преступления» отличается от других пациентов. Флауэрс — бывший политик. Обвинялся в превышении своих полномочий, тратил бюджет на устранение нежелательных ему лиц и конкурентов. Какое-то время находился в обычной тюрьме абсолютно вменяемым, но в один момент был замечен недвижимым и не реагирующим ни на что. Местный психиатр пришел к решению о нервном срыве, что объясняло почему мужчина замкнулся в себе. И это послужило причиной перевести его сюда.       Учитывая, что данный пациент за несколько лет пребывания в подобном состоянии не проронил ни слова, было бы глупо надеяться, что в данной ситуации что-то изменится. Флавиану лишь оставалось в немом вопросе поднять глаза на Аарона. Санитар тут же смутился, видимо поняв абсурдность ситуации, после чего поспешил увести пациента.       Допрос подходил к концу. И по словам мисс Фэлпс, оставался один пациент. Его специально приберегли на самый конец, так как, как выразилась медсестра, он был «самым ярким».       Пациент пришел сам. Остальных Аарон приводил под локоть, а этот же направлялся спокойной походкой на одном уровне с санитаром, отчего последний немного смутился. Мужчина был широким, коренастым и слегка полноватым. Сразу бросался в глаза низкий рост, пять футов и три дюйма, когда как сам Флавиан под девять дюймов, а Аарон и то все шесть футов. Маршал с каждой секундой все больше верит в «яркость» данного человека, ибо он с каждым взглядом удивлял.       Стоило тому присесть, на квадратном лице расплылась широкая улыбка. Дружелюбная, но с толикой хитрости, что придавал взгляд ярких голубых глаз. Однако не это Флавиана удивляло больше всего. Мало того, что он, очевидно, мылся и поддерживал длинные волосы в чистоте, так они к тому же были смазаны бриолином и зачесаны в необычную прическу. Кажется, такое называли помпадуром, в честь маркизы де помпадур, что каркасами поднимала свои волосы до невероятных высот и оттого образ казался роскошнее. Впереди волосы собирались в стоящую форму и плавно спускались вниз к задней части. Сбоку напоминало бы треугольник. Флавиан ни разу не видел, чтобы мужчина носил подобную прическу. Хотя, может быть, она встречалась ему в фотокарточках до Великой войны.       Еле оторвав глаза от прически, которая ко всему прочему выглядела немного потрёпанной, маршал обратился к делу. Мужчину звали…       — С-скиннер, — не успел Флавиан прочитать имя, мужчина сам представился, растянув «С» в начале. — Санфорд С-скиннер.       Флавиан от неожиданности заморгал.       — Флавиан Маршал. Федеральный маршал, — представился маршал. Скиннер внезапно расхохотался, навалившись на стол и сложив под себя руки. После он быстро успокоился, но продолжал молчать. — Вы знаете что-нибудь…       — Не-не-не, — мужчина резко прервал Флавиана и обратился к Марил. — Мисс Фэлпс, вы сегодня особенно хорошо выглядите.       Мисс Фэлпс лишь приподняла брови в легком раздражении.       — Очевидно засматриваетесь на паренька, да? — на такой укол девушка поджала губы, а Флавиан пытался перехватить внимание на себя.       — Мистер…       — Детка, у меня память хорошая. И я очень четко помню, как мы договаривались: «приду на допрос и получу, что хочу».       — После того, как маршал…       — Не-не-не, все по договору. Оплата — вперед, — Скиннер перебил ее и вытянул руку в ожидании чего-то, что она должна бы, судя по всему, дать ему. Флавиан вопросительно оглядел обоих. Явно не слишком радующаяся раскладу дел, мисс Фэлпс залезла рукой в карман и выудила оттуда… металлическую расческу.       При виде ее улыбка Санфорда стала напоминать улыбку счастливого ребенка, получившего долгожданную игрушку. Он потянулся к ней, чуть ли не скуля. А как только пальцы смогли дотянуться до прохладного металла, резко выхватил ее и принялся расчесывать свои волосы, выправляя необычную прическу. От наслаждения сием процессом даже немного прикрыл глаза.       — О-о да-а, — протянул шепотом.       Флавиан, ожидая, что это точно может затянуться, заглянул в дело. У Скиннера наблюдаются слуховые галлюцинации и зацикленность на прическе в следствии какой-то психологической травмы. Поместили его сюда из-за того, что он забил до смерти человека прямо на улице, находясь в состоянии аффекта. Чего только не бывает в голове у людей…       Спустя некоторое время мужчина закончил прихорашиваться и, отложив расческу на стол, вздохнул так, словно только что вышел из горячей ванный после недели пребывания в болотах без единой возможности помыться.       — Этого мне и не хватало, — шепнул он сам себе, пальцем проведя по ребру расчески словно по спине любовницы. Флавиан тихо откашлялся, отчего Скиннер встрепенулся. — Ах да, допрос. Спрашивайте-спрашивайте.       — Что, кхм, можете рассказать о пропавших? Ортизе, Торпе, Криме…       — Ну-у, — Скиннер задумчиво откинулся на спинку стула и стал на нем немного пошатываться, отрываясь передними ножками от пола. — Джерри вечный девственник, вот и злой был. Гилберту, наверное, просто не повезло, потому он старался вообще ни с кем не разговаривать. Как в первые дни медсестрички от него бегали-то, да, мисс Фэлпс?       Девушка сдержанно сжала губы.       — Что до Найлза… Барни вы уже видели. Они вдвоем вечно терлись друг к другу. Наверняка нашли ТОЧКУ СОПРИКОСНОВЕНИЯ!       Скиннер вновь залился смехом, а Маф прикрыла рот рукой, кое-как сдержав себя. Флавиан не сразу смог осознать, что прозвучала шутка…       — Простите? — маршал нахмурился брови, чуть придвинувшись к опрашиваемому.       — П***ки, — слово сорвалось с языка мужчины словно плевок слюны на пол. Флавиан поморщился. Больше из-за того, насколько грубо звучало это слово. Маршал старался не думать, что творилось в мире после Великой войны в отношении феномена участившихся с того времени случаев гомосексуализма. Учитывая, что происходило это от долгого пребывания в однополом обществе, а разделение больницы на отдельные блоки для каждого пола, считать такое неудивительно. Особенно в лечебнице.       — А… как это относится к его исчезновению? — спросил Маршал.       — Да в общем-то никак. Этих двух мне лично не жалко. Мир не придет в упадок и не станет лучше, если они исчезнут. А Найлз… не вписывается в их компашку, понимаете о чем я?       Его слова звучали странно. Это натолкнуло Флавиана на кое-какие мысли.       — Основная версия исчезновения — это побег, — проговорил тот, следя за реакцией Скиннера. Тот лишь сдержанно улыбнулся и понимающе закивал. Почти не подал виду… — А ваши слова и слова Мура могут стать причиной для возникновения иной версии.       — И какой же?       — Убийство, — стоило это произнести, первой среагировала Маф. Маршал почувствовал спиной, как она напряглась всем телом. Улыбка Скиннера чуть спала, а глаза сощурились.       — Есть ли предположения, кто мог бы быть замешан в этом исчезновении? Все-таки открыть двери камер они вряд ли бы могли без посторонней помощи. Это может быть кто-то из пациентов. Кто… лучше осведомлен, как все устроено. Или же… кто-то из персонала, — рассуждал Флавиан, повергая Маф все больше в шок. А Скиннер сложил руки на груди и, подняв брови, кивал, будто подписываясь под каждым сказанным маршалом словом.       — Не имею понятия, господин маршал, — процедил тот сквозь зубы, широко улыбнувшись.       Глаза мужчины задергались в сторону Маф.       — Детка, организуй стаканчик воды. В горле пересохло, — ласково произнес мужчина медсестре. Она замешкалась, то отходя, то возвращаясь. А ее взгляд приковался к Флавиану. Он подпер рукой голову и кивнул, соглашаясь оставить его одного на мгновения.       Когда звук шорканья лодочек Марил стали еле слышимы в постепенно затухающем галдеже столовой, Скиннер навалился на стол еще сильнее и вытянул голову к маршалу.       — Слушай внимательно, парень, — приглушенно заговорил тот. Флавиан оперся на локти, также придвинувшись. — Опроси и женский блок тоже. Спрашивай каждую о третьем этаже их блока. И если тебя туда не пустят… стоит задуматься, кто тут что скрывает.       — Что там — на третьем этаже? — шепотом спросил Флавиан. Улыбаясь, Скиннер приставил палец к губам и зашипел.       — Никому из персонала…       — Но почему? Что вы знаете? — спрашивал маршал. Скиннер не реагировал. Тот глянул в сторону, откуда возвращалась Марил, затем откинулся вновь на спинку стула.       Флавиан не хотел вот так это оставлять, а получить ответы.       — Что. Вы. Знаете? — переспросил он, когда уже медсестра почти добралась до них.       — Хех… ха-хах, — Скиннер странно усмехался и вскидывал руки. — Я, как законопослушный… гражданин… Америки… со всей душой, а вы… туда же…       — Ч-что? — маршал выпрямился, не понимая, что происходит. Марил поставила стакан с водой перед пациентом, что насупился и то сжимал, то разжимал кулаки.       — Тоже начал обсуждать… вот вам всем неиметься. Ты… ублюдок, которому только и надо, что посудачить! — голос Скиннера становился громче и злее. В какой-то момент он схватил стакан с водой и взмахнул им, окатив водой Флавиана. Тот вскочил с места, не ожидая такого. Марил вскрикнула:       — Аарон!       Могучий санитар буквально вырос из-за спины Скиннера, ухватив того за плечи. Сам мужчина принялся вырываться их хватки, его рот наполнялся пеной, из глотки вырывались странные взрыки. Подбежали еще двое санитаров, стараясь вместе с Аароном утащить Скиннера из столовой. Пусть тот ростом уступал им всем, силы в нем все же больше.       — Я ТЕБЕ ОТРЕЖУ ТВОЙ БЛ***КИЙ ХВОСТИТ, ПОНЯЛ, МУ**К! — кричал мужчина напоследок.       — Господи, боже мой, — испуганно пробормотала девушка. Она увидела, что рубашка маршала намокла и темнела постепенно растекающимся пятном влаги. — Простите, ради бога.       — Ничего… ничего, — поправив мокрый ворот, Флавиан только устало вздохнул.       — Он вам что-нибудь сказал?       — Ничего конкретного. Только больше вопросов, — технически Флавиан не солгал ей, при этом не выдал то, чего Скиннер так хотел скрыть.       Неужели среди персонала есть некий заговор, возглавляемый либо самим Гаретом, что маловероятно, либо Саваджем, как вторым после директора лицом с большими преимуществами. Все, даже Марил, могли плясать под его дудку, скрывая улики. Стирая прямо из-под ног маршала…       Пришлось вернуться в предоставленную резиденцию и сменить рубашку, пока холод не добрался ледяными пальцами до его легких. Хотя, даже после он не оставлял его.       С окончанием завтрака мистер Найт позвал маршала сделать вместе с ним обход. Другие охранники шли иным маршрутом, иногда пересекаясь друг с другом. Флавиан мог убедиться, что дозор здесь какой-никакой имеется. Но не исключал, что это могло быть не более чем показательным выступлением перед ним по велению того же Гаррета, чтобы не возникло даже мысли о несовершенстве системы безопасности.       Отсутствие стен в какой-то степени компенсировалось местоположением на холме с крутым подъемом и множеством зарослей вокруг, по большей части они состояли из облезлых кустов, плотно разросшихся множеством маленьких веточек, больно впивающихся в кожу. Ни одни человек, даже мелкий и ловкий, не пролез бы через них, не оставив следа. Кусочки одежды, может даже кожи или капельки крови. Все выглядело нетронутым… это могло послужить веской причиной исключить теорию о побеге пациентов. С другой стороны есть главная дорога, по которой редко ездят.       Сонноватый мистер Найт все повторял:       — Мы изъездили дорогу вдоль и поперек. Исследовали три мили в обе стороны со всех точек. Ничего.       Флавиан настоял исследовать окрестности еще раз и в его присутствии. Что стоит молодому юноше пройтись по лесу, редко цепляясь рукавом пальто за ветки. Исключая его вмешательство в экосистему, что готовилась к холодам и смерти, каких-либо следов найти не удавалось. Следы, что им попадались, принадлежали охране. Только они бродили в подобных ботинках, в то время как пациенты имели более гладкую и простую обувь, даже особо не предназначенную для похода в лес. Проще бежать босиком… Найт прав. Сколько бы они не искали, никаких следов. Будто никто и не сбегал…       Будучи не слишком далеко от больницы, маршал отпустил Найта поехать обратно, когда как сам предпочел неспешно пройтись на своих двоих. Он ощущал как желудок тянуло вниз от непонятного недомогания. Может это голод? Да, скорее всего. Уже прошло столько времени… При голоде урчит, возможно несколько шатает, но точно не тянет. Несварение? Откуда ему знать, что еда в больничной столовой не просрочена? Стали бы они давать ему испорченное, раз так стелятся? Нет… что-то определенно было не то. Какая-то мысль или… чье-то присутствие…       Хрс-скхк       Раздался резкий треск где-то по левой стороне от Флавиана. В сторону леса. Треск был так близко, так отчетлив…       Он обернулся в сторону деревьев и кустов, надеясь увидеть кого-то. Но даже пусть ветви почти лишились своих лепестков, они закрывали собой свет. Оттого чем глубже лес — тем темнее становилось.       — Кто здесь? — громко окликнул он. — Назови себя!       В ответ он услышал только собственное эхо, устремившееся вглубь леса и поглощенное его мертвенной пустотой до полной тишины. Стало не по себе.       Ш-ш-рх       За спиной послышался шелест листьев, словно кто-то шоркал ногами. Флавиан обернулся, вытащив пистолет из кобуры. Рука предательски затряслась. Понадобилось несколько секунд, чтобы оттянуть затвор и привести пистолет в действие.       — Я федеральный маршал! И у меня оружие! — крикнул снова Флавиан, наставив дуло в сторону звука. — Если здесь кто-то есть, выйди на дорогу! Иначе я начну стрелять!       В какой-то момент промелькнула мысль: «Флавиан, а если это самый обычный чертов кролик или крот? Или лиса, наступившая на ветку и сама же испугавшись?». Это заставило его опустить пистолет. Он не заметил, как его дыхание участилось.       Что-то определенно было не так… что-то… смотрело. Откуда-то. Это ощущение ему точно ни с чем не спутать, кто-то смотрел…       Не убирая из рук оружия, Флавиан устремился бегом по дороге. Ощущение, что за ним следят, сошло на нет, стоило оказаться у дверей больницы. Даже уже будучи в коридорах, когда вчера он ощущал схожее недомогание, в данный момент ничто не вызывало похожего чувства. Этого… чего-то… нет рядом.       Незадолго до обхода один из санитаров сообщил, что директор будет ожидать ближе к вечеру Флавиана на третьем этаже основного корпуса. У Флавиана как раз ушло время, чтобы выпить чаю с небольшим кексом, заботливо оставленным для него поварихой, расписать рапорт и попросить больничного радиста телеграфировать его начальству, что пока преступники не найдены, но сомневается, что они покинули больницу. Большего пока знать им не нужно, а то ни дай бог отправят кого в подмогу и все ему попортят. Нет, он определенно нуждался в помощи, но часто «помощь» выглядела скорее как «помеха». То ли от нежелания помогать, то ли от пренебрежения коллег к нему — он не знал точно.       «Это не твое…»       Когда уже стало стремительно темнеть, маршал поспешил подняться к директору.       Комната выглядела по-своему роскошно. Просторная, обитая ковром, стены увешаны картинами и фотографиями, окна — тяжелыми занавесами. В дальней части прямо по середине находился широкий камин, освещая комнату теплым светом пламеня. Рядом с камином стоял обитый кожей диван и пару тканевых кресел, сбоку — барная стойка с парой стульев, по другую сторону — небольшой уголок с книгами и стол для записей. А буквально перед входом стоял обеденный стол на четыре места, на котором находилось несколько блюд и сервированы три места.       Директор, Вин Гаррет, сидел у камина на кресле справа, и глядел в огонь. На нем был тот же твидовый пиджак, что и вчера. Матти Савадж, врач, стоял без халата в рубашке и широких штанах, напряженно наблюдая осенние пейзажи из окна. В его руках был низкий бокал.       Флавиан вошел, тут же сняв шляпу. Оба мужчины обернулись на него. Гаррет поспешил вскочить с места и подбежать к юноше.       — Мистер маршал, мальчик мой, проходите! Мы как раз никак не можем начать ужин без вас, — мужчина, искренне улыбаясь, подхватил Флавиана за плечо и провел к боковому стулу, где ожидала чистая тарелка и начищенная серебряная утварь.       Матти залпом выпил то, что было у него в бокале, и лишь затем присоединился к остальным за столом. Конечно, и он, и Флавиан, смерили друг друга недобрыми взглядами. В свете камина женоподобное лицо Саваджа казалось неестественным, странным и уставшим.       — Не желаете виски? — предложил Гаррет, показав бутылку. Флавиан оглядел бутылку, а затем и улыбчивого старика с головы до ног. Видя смущение в его глазах, директор пожал плечами и опустился на свой стул. — Сухой закон больше не властен над нами, так почему бы не выпить.       — Насколько я помню, — начал говорить Флавиан, сдержанно улыбнувшись. — Разрешили изготовление и хранение только пива и легких вин. Но… я не пью и, думаю, на первый раз я закрою глаза.       — Так вы не блюдете закон, мистер Маршал? Я нисколько не удивлен, — наливая себе еще в бокал из этой же бутылки, прокомментировал Матти.       — По крайней мере я не употребляю его, в отличие от вас, мистер Савадж. А это уже нарушение, — сухо ответил Флавиан.       — Попрошу без едкостей, вас обоих, господа. В этой комнате мы ни врачи, ни законники, ни преступники. Мы люди, которые наслаждаются свободным временем и вкусным ужином.       Матти и Флавиан еще напряженно сверлили друг друга взглядами, но в какой-то момент Флавиан первым кивком согласился с позицией Гаррета. А за ним последовал и Матти.       — Итак, мистер Маршал, как ваш утренний разговор с пациентами?       Флавиан задумчиво промычал, думая, как бы сказать. Он все еще помнил о предупреждении Санфорда.       — Не сказать, что я… получил ответы.       — Я даже не удивлен, — прокомментировал Матти.       — Поэтому, я должен опросить и женщин.       Настала минутная тишина. Мистер Гаррет и Савадж притихли. Флавиан увидел промелькнувший в их глазах не то страх, не то настороженность.       — А… зачем? Женщин, вроде, не пропадало, ведь… так? — чуть запинаясь и натягивая вежливую улыбку, мямлил директор.       — Ну, мужчины и женщины как-то ведь взаимодействуют друг с другом, верно? — с уверенностью говорил Флавиан, осматривая каждого собеседника. Оба смущенно закивали.       — Комната отдыха у нас общая и они могут там общаться, — подтвердил Гаррет.       — Значит, есть вариант, что кто-то из пропавших мог взаимодействовать с женщинами. Одна или две точно могут что-то да знать.       — Неужели среди мужчин вы не нашли никаких зацепок? — спросил Савадж.       — Я не говорил, что не нашел, — от слов Флавиана Матти сделал странный жест. Он отвернул взгляд в сторону, высунул свернутый вовнутрь язык и с громким цоканьем отлепил его от нижней губы. Возможно, это был его признак недовольства.       — Хотя бы поделитесь своими, пусть и поверхностными, выводами, — потреся вилкой в руке, выплеснул Вин Гаррент с нетерпением.       — Ну что ж, — Флавиан отложил столовые приборы в сторону и промокнул рот салфеткой. — Я склонен полагать, что все три пациента чего-то боялись. Особенно мистер Крим. Мистер Мур его близкий друг, он сказал, что незадолго до исчезновения Найлз видел что-то или знал о чем-то, что его очень пугало. Я не нашел никаких следов вокруг территории больницы и за ее пределами. Возможно, что они могут быть еще здесь.       — Какая чушь! — Матти резко поднялся с места. — Вы хотя бы вчитывались в историю болезни Найлза?!       Флавиан вопросительно заморгал.       — Найлз страдает от сильных галлюцинаций, как зрительных, так и слуховых. Два месяца назад он видел здесь повсюду кошек и говорил, что это семья присылала, чтобы скучно не было. Что до Барни, — Матти на мгновение прикрыл глаза и вздохнул. — Он склонен к паникам и психозам. Верить его словам, все равно, что согласиться с утверждением, будто бы нас прослушивают коммунисты.       — То есть описание глаз в углах и… чувство преследования… это нормально для Крима?       Матти промолчал, одним залпом осушив свой бокал и отойдя к окну, чтобы закурить. Слова маршала могли помочь нащупать что-то. Он не понимал реакцию врача. Либо он пытался всячески отрицать сказанное, либо он прекрасно знал, что что-то не так… и скрывает это.       — Что ж… я попробую организовать вам встречу с женщинами. Послезавтра… — подал голос мистер Гаррет.       — Хорошо, — маршал кивнул. — Тогда завтра мы тщательно осмотрим больницу и выявим возможные лазейки, которые бы помогли им сбежать и укрываться долгое время. И все же, мистер Гаррет.       — Да?       Флавиан посмотрел директору прямо в глаза. Они задергались в смущении, когда юноша наклонился поближе.       — Чего боятся пациенты?       Рот Гаррет то открывался, то закрывал. С языка срывались краткие возгласы, обрывки слов, но ничего более. Савадж быстро втянул в себя всю сигарету и вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. Флавиан успел расслышать:       «…от них все равно мало толку, пусть…».       Весь остальной вечер они провели с директором вдвоем, больше не говоря о работе. Флавиан долго не стал задерживаться, а поплелся в свою резиденцию и почти сразу плюхнулся спать.