Untamable

      Бубнёж преподавателя отдаётся гулким эхом в ушах и голове. Последняя, кажется, пара, и Айзаве невтерпёж поскорее домой, заняться своими делами. Да, он понятия не имеет, какая сейчас пара, потому что это не пара по сути, а лекция, куда можно просто прийти, послушать и уйти. Потому студент не счёл нужным запоминать название предмета в расписании.       Айзава поступил на первый курс геройского факультета каким-то чудом. В частности, этим чудом являлись два его светловолосых друга — и почему всегда именно блондины? — Хизаши и Оборо. Только с помощью их причуд удалось завалить роботов. Командная работа с первых же минут. Поэтому и у наблюдающих через камеры возник вопрос, не учились ли эти трое в одной школе, так как организаторы старались по возможности разбросать бывших одноклассников по разным полигонам, чтобы не допустить подобных прецедентов.       Без них Айзава и одного не смог бы уничтожить. Хотя… Нет, ну одного бы точно смог, однако этого бы не хватило, чтобы добрать баллов и пройти практическую часть. Оборо подставил облака как воздушные ступени, а Хизаши своей звуковой причудой подбрасывал его в воздух, и Шота, попадая в слепую зону робота, цеплялся за его спину и проламывал кулаком щиток, за которым был блок питания. Так, один за другим, они набрали необходимое количество баллов для перехода порога. У них всегда так, до определённой планки. Ни выше, ни ниже.       У него до одури бесполезная причуда, которая на неодушевлённое не подействовала бы. Причуда, которая стирает причуды других людей на короткое время, пока её владелец удерживает взгляд на объекте.       Бубнёж преподавателя отдаётся гулким эхом в ушах и голове.       — Если альфа нашёл своего омегу, он начинает его завоёвывать.       Вот блять.       Сложно быть омегой в переполненном альфами классе.       Его, конечно, местами разбавляют беты и гаммы, но таких как Шота — по его же обонянию — всего три человека. И он один из них.       Вообще, тот факт, что на геройский курс прошли целых три омеги, был большим шоком для всех нынешних одногруппников. Но Айзава ведёт себя так, словно ему откровенно похуй. Если человеку похуй, то он этого даже показывать не будет, потому что ему похуй. По поведению он больше походит на такую среднестатистическую бету. Этакое черное пятно. Тень от огромного завядшего растения в углу класса, которое поливают раз в неделю. Полили — слава богу. Дальше не трогайте.       Три омеги, четыре беты, две гаммы и одиннадцать альф — слишком много. Но хорошо, что хотя бы двое из них твои лучшие друзья. Уже на двух неприятелей меньше. У подростков в семнадцать начинается жуткий спермотоксикоз, и Айзава беспокоится за свою безопасность. Пусть он и является какой-то тенью, отбрасываемой ярким, солнечным Хизаши или лёгким на подъём Оборо. Хоть на Шоту в повседневности не обращают внимания, он всё же волнуется, что в один прекрасный день какому-то неадекватному в голову ударит гон, а Ямады или Ширакумо рядом не окажется.       — Омеги, в отличие от альф, меньше ростом и физически несильно развиты, — говорит уж слишком очевидные вещи преподаватель. — Мускулатура развивается по женскому типу, тело более худощавое и имеет плавные изгибы.       — Наверное, их можно назвать дрыщами, — перебивает преподавателя кто-то без стеснения, и по кабинету проходит волной хохот. Некоторые исподтишка косятся на Айзаву, но тот лежит головой на своих руках и будто спит, однако затылком чувствует, что пара взглядов прикована к нему. Волосы предупреждающе вздымаются, как шерсть у котов, когда они раздражены. Айзава практически всегда раздражён.       Ладно, это можно стерпеть. Либо потому что Айзава не такой дохляк, каким кажется, — в этом одногруппники убедились на спарингах, — либо потому что это было бы нетолерантно. Хотя кому какая разница на толерантность, когда два его дружка отобьют любому остроумному шутнику желание открывать рот, если он скажет что-то оскорбительное в адрес Шоты. Их Шоты. Эти двое на каком-то подсознательном уровне поклялись защищать своего друга, со слабым, как считается в обществе, полом.       У омег отличный нюх на альф и гамм. И хорошо, что Айзава ещё ни разу в жизни не чувствовал запах, который именуют запахом истинного. В их мире ≪идеального≫ партнёра находят очень мало людей. Процент встретить истинного равен проценту встретить парня-омегу. Очень маленький.       Возможно, в какой-то мере здесь играет роль уважение? В том плане, что Айзаву никто не ущемляет за то, кем он является. Омеги довольно мягкотелы и слабохарактерны, и немногие осмеливаются стать профессиональными героями. Поэтому неважен пол, если омега — юноша или девушка — смог пробиться в академию. Не это ли показывает проявление характера у человека?       Айзава тяжело вздыхает на шум и гогот, ворочая головой. Его тёмные волосы хаотично упали вокруг, но стоило почувствовать, что чья-то рука тянется к голове, как пряди поднимаются опять. Шота уже готов пальцы отгрызть тому, кто посмел протянуть к нему свою граблю и разбудить.       — Эй. — Волосы опускаются, и Айзава обратно падает лицом в свои скрещенные на парте руки, так как это был лишь Хизаши. — Всё в норме? Ты какой-то дохлый сегодня.       — А что, я должен плескать энергией из всех щелей на… — хрипло тянет Айзава с полуоткрытыми глазами, когда блондин со смешком подсказывает ≪пятой≫, — на пятой паре?       Ямада усмехается и всё же кладёт ладонь на макушку друга:       — Ты даже не слушаешь. Понимаю, нет Оборо, чтобы строить ему глазки, но не надо так откровенно плевать на лекцию.       — Ты ли меня дисциплине учить будешь? — Шота раздраженно смахивает руку альфы, поворачивая голову, и смотрит на него исподлобья. Однако сквозь закрывающую лицо чёлку не видно его выразительного, красноречивого взгляда ≪не пизди≫.       У Хизаши и Оборо просто невероятное терпение, потому что они могут смириться с выходками и грубостью Шоты. Точнее, для него это ещё не грубость, а стиль общения. Грубить он ещё даже не начинал.       Слух пронзает звонок, и ненавистная лекция заканчивается. Шота с неохотой отрывается от стула и стола, служившим ранее прекрасной поверхность для дрёмы, и плетётся за Хизаши. Ширакумо сегодня в академии не было из-за каких-то неотложных дел.       — Так… — ещё толком не отойдя от полусонного состояния, бормочет Шота, — что это вообще за пара была?       — Урок секс-просвета. — Айзава закатывает глаза. — Ох, Стерка, ты тако-о-ое прослушал, — с ехидной улыбкой тянет на одной ноте блондин. — Он обещал на следующей паре рассказать всё в более ярких подробностях, ну и срань.       — Эй, парни! — Немури с разбега повисает на юношах с громким окликом, обозначающим неизбежное, втискиваясь в ничтожное расстояние между их головами. — Ох. А где облачко? — с наигранной грустью спрашивает она, надув губы.       — Оборо, он…       — В больнице с родителями, — быстро спасает ситуацию Айзава, не давая тормознутости друга слить все до абсурда, выдающего их ложь.       — Что такое, травмировался в процессе сексуальных утех? — уже спокойнее, с необычайным беспокойством.       — Хребет сломал от твоего сарказма, — бормочет Шота, наконец не выдерживая и скидывая с себя руку Немури, добавляя ворчливо "почему у тебя всё сводится к сексу...". Его выдержка не продлилась дольше минуты.       — Жалко. — Каяма цокает. Непонятно, то ли от ответа брюнета, то ли от его довольно резкого движения. — В любом случае, я надеялась пойти с вами после пар, кто-то против?       Айзава со вздохом посмотрел на мусорный бак, мимо которого они прошли, а затем перевёл взгляд на девушку, который никак не изменился, заставив брюнетку хмыкнуть.       — Как будто я могу быть против. Мне же так необходим эскорт? — с шипящим недовольством протянул брюнет, косясь на друга, и вжал голову в плечи от его резкого разворота в свою сторону на девяносто градусов.       — Шота. — Его зелёные глаза дьявольски сверкнули из-под полупрозрачных жёлтых очков. — Мы это обсуждали. Не ворчи.       — Не указывай мне, что делать. — Он нахмурился.       — Ах, милые бранятся, — лепечет Каяма где-то на заднем плане, пока омега и его лучший друг-альфа сражаются взглядами, — только тешатся.       Айзава был очень упрямым омегой. Обычно, таких партнёры долго терпеть не могут и, лишь получив желанное потомство, вышвыривают из своей жизни. Обычно, омеги терпеливые и смиренные, особенно в компании альф, которые из-за своего высокого положения в обществе обязаны соблюдать определённые нормы поведения. Они должны быть хладнокровными, но не равнодушными к проблемам своего партнёра; терпеливыми и сильными, как физически, так и психологически, закрепляя за собой статус лидера, защищать свою территорию и своего партнёра.       Но иногда слабый пол ведёт себя истерично, словно девушки с пмс. Складывается такое ощущение, что он у Шоты каждый день, стоит раз другому человеку сказать или сделать что-то, с чем он не согласен. Но обычно Айзава ведёт себя холодно как сука и плевать он хотел на всё и всех.       — Шота, прекрати. Мы не можем обсуждать это при Каяме. — Хизаши кивнул на подругу. Видимо для него она являлась подругой, а для Айзавы пока только той, с кем он вынужден быть запертым по восемь часов в день в одном комьюнити. В общем, не подругой.       И сейчас Хизаши определённо пользуется своим положением лидера, поэтому Шота затыкается и трижды ускоряет шаг, двигаясь вперёд. Что угодно, хоть какое-то повышение нагрузки на тело, чтобы адреналин потратился на это, а не на попытку треснуть Ямаде по лицу и быть в процессе остановленным из-за того, что этот чёрт выше него на полголовы.       — Айзава, ну подожди! — Каяма догоняет его с трудом — по большей части из-за того, что на каблуках и в короткой юбке развить сравнимую с Шотой скорость очень сложно, — и аккуратно берёт за руку, предварительно выделив небольшое количество успокаивающего аромата. Это её причуда — усыплять людей, но в малых дозах газ только способен замедлить когнитивную реакцию человека.       Айзава моментально активировал свой квирк, подавляя Немури. Это была ответная реакция. На секунду ему показалось, что Хизаши решил воспользоваться такой непозволительной роскошью, как успокаивающие феромоны альфы, но по запаху, крайне неприятному для острого обоняния омеги — он был каким-то слишком химическим, и от него жгло слизистую носа, — брюнет понял, что это причуда.       — Какого?..       — Извини. Не хочешь видеть меня в вашей компании — я могу уйти. — Слишком заботливо со стороны Немури, считает Шота, поэтому пристально смотрит на неё ещё несколько секунд, всё также держа квирк под своим контролем. У гамм нет особых феромонов, поэтому у неё не осталось козырей, и в такие моменты Шоте нравилось чувствовать своё превосходство над другими.       — Нет, — спустя время безразлично выдыхает он и отворачивается. Волосы падают обратно. — У вас с Хизаши вроде какие-то мутки. Можете поворковать, пока провожаете меня.       — А-айзава!.. — с непонятной улыбкой восклицает девушка, начиная спешно махать руками, а Ямада, поняв смысл брошенных слов, присоединяется к ней. — Это совсем не то!..       — Не говори ерунды! — вторит блондин, начиная ураганом вращаться вокруг друга, пытаясь привлечь внимание на свои лепетания о том, что они даже не встречаются. Шота лениво отвечает: ≪Чем не повод?≫, — чем вызывает ещё большую бурю эмоций у обоих.       — Что? Представьте, что меня нет. Весь класс с этим отлично справляется, осталось только склонить вас с Ширакумо.       — Кхм!..       Айзава резко метает взгляд на её сфальсифицированный кашель, приподнимая изогнутую бровь.       — Так что с ним? — Наконец возвращается Немури к вопросу, тревожащему её всю дорогу.       — Ты издеваешься. — Он закатывает глаза и готов поклясться, где-то там виден мозг.       — Ни капли. Твоё неубедительное ≪в больнице≫ меня никак не разжалобило.       — Не твоё дело, — отрезает он, с прищуром смотря на девушку. — Жалобно, не правда ли?       — Он всегда такое хамло? — Немури наклоняется к Хизаши, практически щекой к щеке, недовольно пробурчав это, но Айзава всё равно услышал.       — Почти. — Блондин легко смеётся, смотря на недовольное лицо друга, и пожимает плечами на его немой вопрос.       Каяма непонимающе смотрит по очереди на них обоих. Они словно общаются взглядами, и это определённо очень полезный навык, которым бы девушка хотела обладать. Но для этого, очевидно, нужно заслужить доверие Шоты и дождаться его просвещения в язык взглядов и жестов.       Это было довольно интересно, иногда в коридорах, но чаще на парах, замечать, что эта троица общается без использования слов. Какие-то странные взгляды, выражения лиц, жесты и действия пальцами, складывающиеся в определённые последовательности, и… они это понимали, хотя это не был даже язык жестов — Немури его знала.       Это было одновременно странно, таинственно и интригующе, потому что они наверняка чувствуют себя на одной волне во время своего общения. Хотя возможно, что такой способ был создан исключительно для того, чтобы хоть как-то общаться с нелюдимым Айзавой. По одному только его закатыванию глаз Немури могла уже определить три типа его настроения, а Хизаши и Оборо, похоже, знали весь спектр.       Хизаши снова вопросительно смотрит на него, переглядываясь со всё ещё заинтригованной девушкой, и получает в ответ усталый вздох и слабый-слабый кивок, который можно было спутать с обыкновенным движением головы. Но именно в таких мелких жестах и заключались те детали, по которым два друга читали Шоту. Ведь если обычно он сидит — чаще лежит — как труп и не передвигает своё тело в пространстве, то какие-либо движения нельзя принять за непроизвольное действие — что-то они всегда да значат.       Айзава всегда такой. Немногословность, изящество и грация даже в языке тела, даже при таком типе общения. Он не допускал ничего лишнего. Должно же быть наоборот: язык тела должен показывать то, что скрыто у человека глубоко внутри — волнение, радость, грусть, страх, усталость, — но Айзава всегда напоминал лишь огромный сгусток усталости и апатии. Как будто что-то в его голове было не так.       — Что ж. — Прокашлялся Хизаши. — Ты получила официальный пропуск в первую зону доверия Шоты. Каяма, так как ты общаешься с нами уже полгода и никаких признаков замутненого образа мышления, как это зовёт Шота, у тебя не обнаружено, мы считаем, что можем посвятить тебя в то, почему он ведёт себя как мудак.       — Боже, Хизаши, используй свой рот для чего-то более полезного. — Шота закатывает глаза на этот тупой, очевидно, для Немури, выпендрёж. Но хотя бы он присутствует — значит, она его другу небезразлична.       Девушка закрывает рот ладонью, чтобы откровенно и громко не засмеяться, а Ямада всё же роняет несколько смешков и по-доброму смотрит на брюнета.       — И ты уверен, что Каяма никому не разболтает? — с улыбкой переспрашивает он, будто хочет поставить под сомнение решение Шоты, из-за чего Немури обиженно бьёт его кулаком по плечу, и Хизаши снова смеётся. — Ха-ха-ха-ха, ладно-ладно. — Он кивает сам себе на два недовольных взгляда тёмноволосых по обе стороны от себя. — В общем, у Шоты очень традиционная семья со всеми этими убеждениями. По типу, знаешь, главная цель родителей — вырастить послушного, покорного и воспитанного омегу, что ну никак не сходится с мировоззрением Шоты. Мир вокруг должен был погрузиться в чёрную дыру ещё херову тучу лет назад, чтобы никого не существовало. — Названный пихает его локтём под рёбра, и Ямада недовольно бурчит пару секунд из-за резкой вспышки дискомфорта. — И чтобы он мог ублажать своего будущего альфу и нарожал ему кучу детишек! — с мерзкими смешками восклицает блондин, а Айзава с яростью начинает его тыкать пальцами в бока и под рёбра, так как это самые уязвимые точки и там очень щекотно.       — Заткнись! Не произноси это так! — рычит брюнет, готовый, кажется, наброситься на друга и разорвать его на куски прямо там, и Каяма заливается смехом под безутешные вопли Хизаши о помощи. — Как ты, блять, можешь всё так извратить? Мерзость! — Он разворачивается на смех Немури, уже повиснув на спине Хизаши, пока тот дёргает руками. Шота не пушинка, как это может показаться, и его взгляд становится ненамного, но спокойнее, потому что Каяма ещё ничего не сделала, чтобы разозлить его. — Если тебе его жалко, подойди и спаси.       — Ха-ха, нет, спасибо, Шота. Мне мои руки ещё нужны.       Хизаши начинает постепенно наращивать громкость своего крика с помощью причуды, и Айзава, используя стирание, с недовольным взглядом затыкает уши и встаёт с него.       Друг начинает извиняться, а Шота буравит его взглядом ещё некоторое время, пока они не доходят до развилки их дорог. Дом Шоты — по правую руку, дом Хизаши и Немури — по левую. Идти им в одну сторону, так как они живут в соседних домах. И удивительно, что первые несколько месяцев учёбы они не ходили вот так вместе по общей дороге. Но возможно, Немури просто не хотела навязываться.       И если этот путь до развилки ещё наполнен какими-то опасными и подозрительными подворотнями со старыми домами и неблагополучной репутацией — они проходят, по крайней мере, два таких квартала, — то уже дорога до собственного дома Шоты, когда он идёт один, — более спокойная и многолюдная.       Это уже считается районом, в котором он живет, и брюнет часто замечал здесь одного патрулирующего про-героя и изредка с ним здоровался. Кажется, его звали Гран Торино, и он был очень быстрым. Айзава подмечал только единицы студентов, у которых была действительно такая же большая скорость, на тренировках своего класса — например, Тенсей Иида — или во время занятий других студентов на полигонах. Когда их с Оборо и Хизаши троица во время перерыва на обед валялась под один из многочисленных деревьев во дворе академии, он замечал, что два-четыре студента отрабатывали какие-то удары и техники там.       Вот идиоты, — думал он. — Смысл в этом выпендреже? Тренируйся на занятиях, сейчас-то тебе что мешает отдохнуть как все? Какая-то яркая блондинистая макушка, прямо как у Хизаши, то и дело блестела на открытом солнце. И если Ямада свои волосы старательно мазал щедрым количеством геля, чтобы причёска держалась и была идеально зализаной, то у того парня волосы были до одури растрепаны и не поддавались никаким законам физики, укладки и дресс-кода академии. Это Шоту и бесило. А ещё у парня была похожая техника движений на этом супер ускорении как у героя Гран Торино, но это ладно.       Может, просто очередной фанат?       Неделю назад он пересёкся с тем парнем взглядом. Видимо, хмурое выражение лица и настроение Сотриголовы передалось студенту даже через расстояние, но он лишь дружелюбно улыбнулся, снося в этот момент напарника с ног одним ударом, даже не касаясь его, просто махнув рукой в воздухе. Шота резко скрестил руки на груди в защитном жесте, хмурясь ещё больше, и также резко отвернулся в плечо Оборо, пряча от незнакомца лицо и взгляд. Ему никогда ещё никто не улыбался. Так не улыбался. Это что, был флирт?       На него вообще никто, кроме Хизаши, Оборо и Немури, не смотрел хоть с каким-то проблеском интереса, но похоже, тот парень стал четвёртым. Айзаве было жутко неловко от того, что Ширакумо заливисто засмеялся, подхваченный Ямадой, и погладил его по волосам, сквозь смех пытаясь сказать ≪Матерь божья, да ты покраснел!≫.       Айзава грузно перекинул тяжёлую сумку с учебниками через плечо, оставляя её висеть на руке и копаясь в недрах в поисках ключей от дома. Брюнет жил в частном секторе. Большой дом, состоящий из трёх этажей и гаража. Обширная территория снаружи: бассейн с навесной крышей, которая открывалась и закрывалась под указкой пульта, и небольшой домик для отдыха около него. Недалеко от этого места несколько собачьих конур с редкими породами. Родители Шоты заводчики. И как бы мерзко не звучало, но мало того, что они спаривают этих животных и с нетерпением ждут нового помёта, так они хотят ещё и его свести поскорее с каким-то альфой чистых кровей, из такой же семьи высшего света.       Брюнет недовольно пилит взглядом двух сторожевых овчарок и трёх доберманов, которые приучены к тому, кого можно пропускать на территорию дома, а кого — нет. Очень умные животные, и нюх почти как у омег. Они могут различить, кем наиболее сильно пахнет сын их хозяев, и без оглушающего лая, с которым может сравниться разве что причуда Хизаши на полной громкости, пропускают Ямаду и Ширакумо в дом, когда Шота приводит их в гости.       Родители Шоты, к слову, тоже чувствуют этот слабый запах. Его мама из-за того, что сама по себе тоже чувствительна к этому, а отец — так как чувствует запах других альф на своём сыне. Он неоднократно интересовался, не собирается ли младший Айзава заводить с кем-то из них отношения. Категорический ненавистный взгляд и прямое ≪нет≫ служили неизменным ответом, а довольно частые расспросы о том, не началась ли у него жара, выводили и так раздражённого подростка из себя.       Мерзость.       Когда ты бунтующий семнадцатилетний омега, а твой отец альфа и глава семьи, жить становится определённо невыносимо.       Шота и так с огромным скрипом склонил родителей — в особенности отца — на свою сторону и к желанию стать профессиональным героем. Ему дали время до окончания академии, при этом высказывая все свои сомнения, что сын сможет поступить хотя бы в местную ЮЭЙ, после чего начался бы поиск потенциальных претендентов на его задницу и девственность. С каким омерзением он прокручивал эту мысль ежедневно в голове. У Шоты просыпается рвотный рефлекс, когда он представляет себя под покровительством какого-то богатенького альфы в такой же богатенькой семье, где пристальное внимание обращено на твои манеры и поведение, или себя с округлым животом от этого же мудака.       О манерах было трудно рассуждать, а ещё труднее его родителям было воспитать в нём хоть какие-то зачатки уважения не то что к старшим, а хотя бы к альфам в принципе. Айзава может иногда сказать такие грязные и пошлые вещи своим друзьям, что даже эти названные альфы покроются красными пятнами, а брюнет будет усмехаться, заглядывая в их лица.       Брак родителей Айзавы был договорным, как и многие другие в период их молодости. Омег выдавали замуж, едва им исполнилось восемнадцать. И всё ради объединения доходов и владений обеих семей, так как подобным образом, в основном, поступали богатые родители. Счастье детей их не шибко волновало. Но Шоте дают выбор, а не ставят перед фактом. ≪Будешь послушным мальчиком и ни шагу из дома, только гувернёры и няни≫ — для того, чтобы омега не подвергал себя воздействию чужих запахов и, не дай бог, не пропитался ароматом кого-то из своего окружения.       Но Шота пропитался. И пусть равнозначно чувствовался запах и Оборо, и Хизаши, первого всё равно было немного больше. И конечно же, Шоте было очень стыдно, когда его родители связались с родителями его друзей и с мыслями об осуществлении своего плана спросили об уровне их достатка и не подыскивают ли они своему сыну омегу на будущее.       На будущее, блять. Словно он какая-то вещь. Словно он какой-то очередной актив на биржевой ячейке своего отца, лежит и хранится, чтобы вовремя успеть продать, когда подскачут цены на акции.       Его друзья-альфы были просто ошарашены услышанной информацией и посчитали это диким. В такое время подобное не укладывалось в их головах, и Шоте пришлось долго объяснять всю ситуацию. Что его семья, да и в принципе весь род Айзава, придерживается исконно традиционных взглядов и так далее — всё то, о чём рассказал сегодня Хизаши Немури. И это ещё один показатель того, что Шота начал ей доверять, пусть и ведёт достаточно недружелюбно, но снова же — у него такой стиль общения. Если уж быть совсем честным, то такая личная информация была известна, пожалуй, только этим троим.       Шота не любит этих собак, почти ненавидит. Хреново быть кошатником, когда твои родители заводчики собак.       Айзава пристально и с презрением посмотрел на одного добермана и захлопнул за собой дверь. Видимо, пёс ожидал, что сын хозяев погладит его или почешет за ухом. Но Шоте полностью плевать на этих шавок. Его по голове никто не гладит.