Untamable

***

      — Привет, малыш! — Весело приветствует брюнетка Тошинори, перемахнув ногами через подоконник на четвёртом этаже и садится на него, свешивая ноги, как дитё на качелях.       Яги криво ей улыбается, так как за ним внимательно следит второй наставник — точнее за написание им теста.       — Шимура, тихо. Не отвлекай его. Засранец завалил тест по моему же предмету. Не стыдно, Тошинори?! — Возмущается Гран Торино, но Яги уворачивается от подзатыльника.       Блондин бормочет что-то. То ли бессмысленные оправдания, то ли формулирует длинный ответ на вопрос.       — Тоши, харэ бормотать, — улыбается она, спрыгивая с подоконника, чуть было, не зацепившись длинным плащом, но вовремя подтягивает его к себе с испуганным ≪уфх≫. — Выглядишь очень стрёмно. Когда так бубнишь. — Щёлкает пальцами, когда, рассмотрев плащ, не обнаруживает дырок. Затем подходит к парню и наклоняется так близко, что практически касается его спины с задумчивым ≪хм-м-м≫.       Яги повторяет тот же ≪хм-м-м≫, но уже более вдумчиво.       — Пс, сенсей, не поможете?.. — Жалобно он смотрит на тёмноволосую героиню и её неизменный пучок. Видимо, она заскочила в академию либо в процессе своего патрулирования, либо уже по его окончанию.       — Не-а, стручок, решай сам! — Задорно улыбаясь, Шимура резко выпрямляется, хлопая блондина по спине, от чего тот недовольно фырчит. — За каждую минуту опоздания по десять отжиманий, жду в спортивном зале. — Женщина подмигивает, и ловит хмурый взгляд напарника. — Да, Торино? — До сих пор держит улыбку, но уже какую-то воркующую.       — Этот болван завалил уже четвёртый тест, Нана. — Мужчина хмурится на страдальческое ≪Ну сенсей…≫, и отчётливо выделяет, — четвёртый. Это крах, нужно найти кого-то, чтобы его подтянули.       — Торино, дорогой, ты тянешь время и мешаешь нашему мальчику сконцентрироваться. — Нана кивает на Тошинори, который хмурится — она не любит такие длинные и серьёзные ≪взрослые разговоры≫, когда при приемнике приходится что-то из себя строить, чтобы быть в авторитете. С его виска быстро сбегает капля пота. — А потом он будет отжиматься тысячу на пальцах, так что дай-ка он закончит быстрее, чтобы снизить это количество хотя бы до двухсот.       — Ты не считаешь, что это нужно обсудить? — Медленно закипая, спрашивает Про-герой. — Я пришёл в эту академию только для того, чтобы проследить, что он хорошо сдаст экзамены на втором курсе и его примут в Америку! Не для того, чтобы торчать в душном классе с двадцатью детьми по девять часов! — Он повышает голос, но не кричит. Однако крайне возмущён. Яги в напряжении грызёт карандаш, так как ему и вправду сложно сосредоточиться на тесте и не завалить его в ПЯТЫЙ раз. Приемник Одного-за-всех крайне плох в физике.       — Торино, дорогой, — Нана по-прежнему улыбается, и это становится жутко — замечает Яги и быстрее строчит ответ. — Хреновый из меня, конечно, родитель, но давай не при Тоши? Мне не нравится всё это показушное дерьмо. Давай в другое время?       Яги хмурится сильнее. Больше всего ему не нравится, когда его наставники ругаются. В последнее время они стали делать это подозрительно часто.       — У тебя не будет ДРУГОГО ВРЕМЕНИ. — С едкостью шикает тот, авторитетно скрещивая руки и выпрямляется. Но авторитет не особо сильный между альфой-мужчиной и альфой-женщиной с самой мощной причудой в мире, пусть и на половину разделённой со светловолосым мальчишкой — именно мальчишкой, хотя Яги превышал её на две головы, ей плевать — она всё равно герой номер один.       Шимура резко убирает улыбку с лица и Тошинори по внезапной тишине понимает, что мужчина сказал что-то не то, и пытается переварить слова.       Стоп.       Что с Шимурой-сенсеем? Почему у неё может не быть другого времени?       Ладно, ладно. Спокойно. Главное не подавать виду, что что-то не так и что ты услышал больше положенного.       Тошинори затылком чувствует, как наставница пилит укоризненным взглядом Гран Торино. Карандаш всё ещё в его правой руке, что подпирает голову, в которой идут активные мозговые процессы.       — У меня будет время, Торино. Для Тошинори я всегда найду…       Смешно, она-то для собственной семьи найти время не может — всё время занята своими геройскими делами и воспитанием наследника причуды.       — Ты в этом уверена? — Он понижает тон, но голос звучит заговорчески. — Не мешало бы ему сказать.       Яги сильнее сжимает пальцы, и они начинают мелко дрожать, ногтями почти впиваясь с корпус карандаша.       — Да ладно! У меня ещё полно сил, я не харкаю кровью, мои мышцы не разрушаются при использовании Одного-за-все-… — Её рот мужчина накрывает ладонью, шикая. — Какого?..       Голубоглазый юноша хмурится, когда на кончиках пальцев активируется причуда, и он ломает карандаш напополам как зубочистку. Он почувствовал какой-то запах. Слабый. Но привлекающий.       — Мелкие щенки ещё бродят по коридорам и могут услышать. — Серьёзно говорит мужчина-альфа, и Нана закатывает глаза. Они не слышат, но где-то там, за дверью, шарахнулись второкурсники Айзава и Хизаши. — Почему я волнуюсь о тайне сохранения причуды больше, чем её носитель, Шимура? — Нана пожимает плечами. — Беспечно себя ведёшь. — Укоризненно говорит Гран Торино.       Тошинори резко встаёт. Стул с грохотом падает позади него. Парень смотрит в стол, а руки от досады сжимаются в кулаки.       — Вы можете не ругаться хотя бы при мне?       Он раскрывает рот, но резко его захлопывает, чтобы досадные ругательства не вырвались из него. Рука быстрым движением сметает половинки карандаша с парты, а её владелец опускает голову ещё ниже в пол и как ошпаренный выбегает из кабинета, со всей дури захлопнув за собой дверь. Она опасно пошатнулась, вписавшись со всего размаха в стену, чуть было не пришибив Шоту и Ямаду, которые вовремя отскачили в сторону и с распахнутыми глазами наблюдали за стремительно удалявшимся голубоглазым альфой, после чего дверь вернулась в свой проём, наглухо захлопнувшись. Послышалось пустое, чуть обеспокоенное ≪Ёб твою мать.≫ от, предположительно, той женщины, Шимуры.       — Хочешь, притащу его обратно? Альфёнок с опасной причудой может дел натворить. — Спрашивает мужчина, как ни в чём не бывало. Вообще, они часто так ругаются.       Слишком часто, и у Тошинори не выдерживают нервы. Ему почти физически больно, когда два единственных близких человека ссорятся. Его родители… тоже ссорились, а Яги — такой человек, что не может находиться в негативной атмосфере слишком долго.       Но что он может сделать? Не крикнет же он своим сенсеям заткнуться и перестать делать это? Нет.       Блондин сдерживает злость и раздражение внутри — что отражается золотыми искрами причуды на кончиках пальцев — и идёт идёт идёт куда глаза глядят. Ничего, академия большая, в стену уткнётся не скоро.       Ему ничего не говорят. Почему? Он приемник силы одного за всех, разве ему не надо знать всю всю информацию о ней? Яги и так ведёт дневник, в который активно записывает всё, что говорят ему Нана и Гран Торино. Возможно, если он и сохранит этот дневник — а он обязательно сохранит — то передаст его своему приемнику, чтобы тот продолжал. Тошинори был безпричудным, и со своей силой он пока не желает расставаться даже в гипотетической перспективе визуализации на будущее.       Он злится ещё больше. Его считают глупым? Слабым? Не готовым к такой ответственности? Почему Нана тогда вообще выбрала его, беспричудного альфёнка с золотыми волосами и чистыми намерениями взвалить всё спокойствие Японии на себя?       От обиды Яги с рычанием ударяет кулаком стену и оставляет вмятину, штукатурка хлопьями сыпется вниз, и он отшагивает назад, осмотрев на свои содранные костяшки. Надо в Лазарет.

***

      — Я типа принцессы. Сижу в заточении, потому что у меня течка — предки почувствовали, хоть таблетки и начали действовать раньше, и держут меня здесь. ≪Из соображений безопасности≫, но на самом деле, чтоб никто другой не покрыл. — Поясняет Айзава Целительнице, пока та ищет в документах хоть что-то похожее на таблетки, описанные Шотай. Ориентируется по цене и форме — эта та женщина, которая и грузовик перевернёт, и коня на скаку остановит.       — Он твой альфа? — Она кивает на Ямаду, не поднимая глаз.       — Нет. Друг. — Коротко. Шоте хватает ума не сморозить своё любимое ≪нахуй этих альф≫ приставкой в конце.       — От тебя пахнет альфой. — Прищурившись, констатирует Целительница.       — Другой друг. — Брюнет хмурится, скрещивая руки на груди. — У нас стая.       — У тебя хорошие друзья, раз оба альфы, а ты ещё без метки.       Омега только хмыкает и поворачивается полубоком к Хизаши.       — Где Оборо шляется?       — Он пошёл в аптеку купить тебе ещё супрессантов. Но мне кажется, что тебе всё равно стоит остаться дома, потому что сам понимаешь… — Блондин нервно сглотнул, отведя взгляд. Друг другом, но природные инстинкты никто не отменял и мало ли вообще что. Хизаши пусть и кажется беспечным, но в вопросах безопасности своего друга он компетентен.       — Попросите вашего этого… А-а, Оборо Ширакума? Мальчик-Облако. — Чио широко улыбается, вспоминая одного из самых, очевидно, обсуждаемых студентов академии. Шота и Ямада кивают. — Прислать фото упаковки. Тогда я смогу конкретнее тебя проконсультировать. Но сейчас пока можно обсудить более личные вопросы, твой друг-альфа здесь останется?       Айзава ненадолго задумывается. С одной стороны — он доверяет Ямаде, чертовски доверяет. Но обсуждать, как у тебя блять течёт из дырки и трясёт от возбуждения всё тело без подавителей — пикантная тема. И да.       — Тебе лучше выйти. — спокойно, без агрессии извещает о своём желании Шота, и Хизаши без замешательств встаёт и направляется к выходу.       Шота уже было развернулся обратно к Чио, чтобы продолжить беседу, но за спиной послышалось громкое:       — Чёрт возьми, чувак! Ты кому там морду вообще так набил?       Они сталкиваются с Тошинори в проходе. Оба яркие, оба громкие, оба блондины. Айзава краем глаза замечает мельтешение золотых и блондинистых волос и закатывает глаза. Почему блять всегда блондины, Айзава? У тебя какой-то фетиш.       — Просто… не рассчитал силу. Стена оказалась несогласна с силой ньютонов.       Хизаши смеётся и спрашивает что-то ещё. Что-то про учёбу, что-то про то, как вообще дела, как жизнь. Говорят они не слишком громко, чтобы можно было прикрикнуть, но и не слишком тихо, чтобы не услышать. Айзава ненарошно откланяется на кушетке чуть назад, с заинтересованностью выгнув бровь и смотря в коридорный пролёт, где остановились альфы. Через несколько секунд он осознаёт, что внимательно оценивает накаченную задницу и закашливается. Рука соскальзывает с края и он чуть не вписывается зубами в край кушетки, замерев в нескольких сантиметров от него. Почти упал. Медсестра одаривает его смешливым закатыванием глаз — ≪омеги есть омеги, мальчик.≫       — Я не…       — Ты просто засмотрелся на него. В этом нет ничего постыдного, Айзава. Красивый альфа, который совершенно случайно повернулся к тебе задницей.       Хизаши стихает и с негромким ≪хм? ≫ смотрит из коридора на Целительницу через плечо Тошинори.       — Яги-сан, кончай соблазнять моего друга. — Прищурившись говорит он, переведя взгляд на блондина чуть повыше.       — Тошинори, опять ты?! — Кажется, мисс Чио не заметила сразу, что это был её оптовик Тошинори Яги, которого Гран Торино постоянно к ней притаскивал за шкирку после тренировок. — Я тебе сказала, что ещё один перелом, и будешь ползти у меня до травмпункта в центр! — Она резко встаёт и шагает к Яги. Шота, опешив, слушает, и смотрит ей вслед с печалью — ≪я всего-то хотел спросить про таблетки…≫       — Мисс Чио, сегодня без переломов. — Яги натянуто улыбается, и даже Шоте не надо ставить вердикт, что это фальшь сплошная, а не улыбка. — Кулак разбил. Случайно. — Он обходит Ямаду и оставляет одну руку в кармане, протягивая ту, что была повреждена.       Айзава облокотился об стену и отсел ближе к углу, стараясь не смотреть этому Тошинори в глаза.       — Привет. Ты же Айзава-кун, хах? Сотрёшь мою причуду, чтобы я себя не калечил? — Неловко смеётся Яги, и с улыбкой смотрит на брюнета-омегу.       — Да, Айзава, пожалуйста, он уже надоел мне. — Ворчит Целительница и тянется в ящик за бинтами и перекисью. — Само пусть заживает, чтоб головой больше думал.       — Я могу стереть это тупое выражение с его лица. — Пронзительные чёрные глаза резко поднимаются на блондина, пристально начиная его изучать. Внутренний омега Шоты так и вопит о том, какой он привлекательный и сексуальный. Второе из-за приближающейся течки, да, определённо. Высокий, сильный, голубоглазый блондин — прям плейбой с Космополитена, прям мальчик, срисованный с фетишей Шоты.       — Эм, ха-ха… Извини, если сказал что-то не то. — Тошинори терпеливо ждёт, пока ему заматывают руку. — Просто о тебе много говорят.       Айзава дальше не слушает и закрывает глаза. Облокачивается сначала снова спиной о стену, а потом и вовсе ложится на бок, подобрав руки к себе. И лежит. И слушает голос Тошинори, как он о чём-то говорит с мисс Чио и обменивается фразочками со стоящим где-то далеко Ямадой.       Блять, да, лучше пусть там и стоит. Присутствие ещё одного альфы… блять.       Запахи резко стали острее. Неподвижная темнота перед глазами снова поплыла и стала гуще.       Присутствия ещё одного альфы он не перенесёт.       — Да, я просто не рассчитал силу. — Подтверждает Тошинори — и это первое, что слышит Айзав после своего первого прихода, в этот момент должен был быть сильный выплеск феромонов, которые бы свели этого черт его дери Яги с ума, но спасибо блять блокаторам, что ещё работают.       Чтобы поддерживать ясное сознание Шота решает говорить:       — Ты выглядишь и обращаешься со своей причудой так, словно получил её недавно и не знаешь, как ею пользоваться. Как ребёнок. Ты должен лучше владеть силой, с которой живёшь всего-то всю жизнь. — Спокойно и мерно проговаривает Айзава, на что Яги резко затихает. Шота открывает один глаз. — Я видел тебя на ланче. Это ты пытался со мной флиртовать, снося Тодороки с ног. — И закрывает глаз обратно.       Интересно то — подмечает Тошинори — что Айзава и слова не сказал про то, чтобы он на него не смотрел, не приближался, и вообще нахуй не думал о нём. Но он не сказал. Ну, Тошинори не так много кому подмигивает на ланчах. Айзава его чем-то зацепил. Возможно, это взаимно, раз сам Айзава Шота его не послал.       — Так ты… Видел меня?       Шота кивает и больше не говорит ни слова.       — У тебя есть альфа? — Осторожно интересуется Яги, наклоняя голову к плечу, и проверяя прочность пластыря на руках.       — Кхм. — Айзава давится воздухом и удивлённо смотрит на Тошинори. Окей, пожалуй, этот милый альфа первый, кто вообще интересуется, занят ли он, потому что обычно всё шло по конструкции ≪Познакомимся, омега? ≫, и причём даже почти тактично. И стоп, он только что назвал Тошинори в мыслях милым? Где-то неподалёку он слышит истеричный смешок Ямады. — Н-нет.       Яги еле заметно кивает головой и разворачивается, собираясь уходить, но на границе между ≪приватной≫ палатой, коей та является, если задвинуть шторку, и общим залом с койками, он смотрит через плечо назад и слабо улыбается:       — Приятно было познакомиться, Айзава-сан.       Шота, прищурившись, медленно кивает, и снова прикрывает глаза, не отвечая ему. После ухода альфы наконец-то закрывает рот и вдыхает носом полную грудь, но снова неудачная попытка — он давится в кашле и тупая боль в голове бьёт молоточком по наковальне, оставляя звон в ушах из-за чрезмерного запаха Тошинори.       — Твою же… — Брюнет пытается сесть, держась рукой за голову, чтобы не упасть с койки из-за потери ориентации в пространстве.       Целительница внимательно следит за его реакцией, и сложив два плюс два, выдвигает одну не заумную мысль:       — Айзава, ты всегда так реагируешь на альф во время течки?       Шота поднимает на неё полные шока глаза и быстро-быстро моргает:       — Н-нет. Я имею ввиду, что с Оборо и Хизаши такого не происходит, я нормально себя чувствую в их компании. — Он медленно отводит взгляд, лишь бы не видеть хитрой полуулыбки мисс Чио. Он уже буквально знает, что она скажет.       — Ты слышал что-нибудь про истин-…       — Нет. — Юноша резко хмурится, а волосы начинают медленно подниматься над плечами, сигнализируя о его раздражённости. — Я не хочу ничего слышать про это дерьмо. Последнее что мне сейчас нужно — ещё один преследователь, который теоретически почувствовал мои феромоны.       — Сынок, следи за своим острым языком. Ты совсем не знаешь этого мальчика, Тошинори.       Айзава закатывает глаза и устало стонет:       — Конечно, сам Золотой Мальчик ЮЭЙ заговорил со мной, и я должен сразу стелиться под него? — Брюнет скалится, а из груди начинает доноситься приглушённое рычание.       Целительница решает, что этот Айзава совсем охамел рычать на, во-первых, старшего, во-вторых, на гамму, и в третьих на своего врача, который ему пытается помочь разобраться со своим здоровьем.       — Так, Айзава, самое время тебе прикрыть варежку и послушать мисс Чио. — За окном, расположенным буквально сбоку от него, раздаётся голос Оборо.       Айзава чертыхается и всё-таки соскальзывает ладонью с краю, приложившись сверху ещё и рёбрами, и болезненно шипит. После, резко оборачивается и встречается с серьёзным лицом Ширакумы. Выпрямляется резко, словно у него ничего и не болит, и хватает того за галстук формы, потянув через раму к себе:       — Тебе жить надоело или что, Ширакума? — Айзава из последних сил сдерживается, чтобы не стереть причуду Оборо и, следственно, не отправить его в свободное падение до земли. Облачко поднимает Ширакуму вверх, и он перекидывает ноги через окно, на возмущённое ≪Ширакума, будь добр, примени свои ноги, пока я тебе их не пообламывала, ты пачкаешь мне постели≫ от Целительницы, и пихает Шоту в плечо. Брюнет, закатив глаза, отпускает его галстук и показательно отодвигается на другой край кровати.       — Добрый день. — Выдохнув, здоровается он, усевшись рядом со своим другом. — Вы хотели поговорить со мной?       — Да. Оборо, что это были за супрессанты? — Прямо спрашивает Целительница, чтобы ещё больше не растягивать этот цирк и не нервировать и так эмоционально-нестабильного омегу.       — Мы, кхм, — блондин краем глаза смотрит на Айзаву и спрашивает немого разрешения рассказать больше, чем можно. Шота наотмашь кивает и облокачивается на стену, потому что болеть у него начинает уже всё — начиная от головы и шеи, заканчивая ступнями. Вот они, побочные эффекты этих ≪чудесных≫ течек. А ведь всё самое жёсткое оставлено организмом на потом, специально, когда он будет один загибаться у себя в комнате на кровати, и никто не сможет как-либо вообще помочь.       — Чтож, умх… — Оборо ещё раз смотрит на Айзаву на всякий случай, и продолжает. — У Шоты довольно… консервативные родители. Они запрещают покупать подавители, потому что считают, что омега должен быть ≪чистым≫, в плане, говорят, что он не имеет права подавлять свою природу. Но-       — Но мне чертовски сложно из-за этих течек. Я не могу сидеть на занятиях, а организм как замедленная бомба и может в любой момент рвануть. — Мисс Чио чуть удивлённо смотрит на подростка и задумчиво моргает. Она впервые слышит, что парень-омега до этого справлялся с течками вот так, без подавителей, вообще. Возможно, теперь ей понятна причина, почему студент такой замкнутый, отстранённый и немного психованный. — Хизаши и Оборо вечно себя сдерживать не смогут. — Шота намекает на то, что в курсе, что у омег парней феромоны намного насыщеннее, а у его лучших друзей альф мозги на место ещё не встали, чтобы полностью себя контролировать. — И мне нужно что-то серьёзнее обычных подавителей, которые приглушают запах. Если вообще получится, то в будущем я хочу стереть свой пол и стать гендерно-нейтральным.       — Ты хочешь маскироваться под бету? — Искренне удивилась Целительница, а Оборо покачал головой. — Айзава, подобные эксперименты со своим организмом лучше проводить с восемнадцати лет, и то, это просто формальная черта, проведённая минздравом, на деле же омеги о подобном задумываются годам к двадцати. Тем более, что в нашем обществе очень мало парней омег, а девушки-омеги по моральным установках хотят иметь детей. — Она серьёзно смотрит на непробиваемое лицо брюнета, который для себя, похоже, уже всё давно решил. — К тому же, ты слышал о диких омегах? Такие не могут найти себе пару очень долго, если такое вообще получается. У тебя в роду были дикие омеги?       Резко. Резонно. В лоб.       Айзава ступорит. Дикие омеги? Не может же он?..       К тому же этот Тошинори… Шота очень чётко почувствовал его запах, от которого поплыли мысли и взгляд, стоило поднять глаза на него. Тогда нет, точно нет, если Целительница предполагает, что он дикий омега, то реакция его организма не была бы…такой, а шанс встретить истинного в принципе — один на миллион, не говоря уж, что теоретически дикий омега сможет почувствовать своего теоретического истинного.       — Я, эм… Надо спросить у мамы. Понятия не имею.       — Хорошо. Уточнишь, и придешь ко мне через неделю, когда пройдёт твоя течка и ты будешь больше информирован. Сейчас обсудим курс твоих супрессантов.       — Хорошо. — Слишком легко соглашается Шота, постепенно уходя в свои мысли, пока Целительница рассказывала ему образ действия этих новых, более сильных супрессантов на его организм.       Сказать честно, она пообещала, что ощущения будут адскими. Также написала выписку на освобождение от учёбы длиной в неделю и отправила домой.

***

      Из лёгкого, заторможенного и туманного состояния Айзава не поднимал головы до самого выхода из академии, позволяя Оборо себя вести и доверяя ему сохранность своего лица, если он врежется в стену или не впишется в поворот. Синяк будет болеть.       Неделя, значит? Сидеть взаперти в четырёх стенах целую четверть месяца, это же сдохнуть можно от скуки. Пугает его только это, к одиночеству Айзава уже привык.       С другой стороны, скоро промежуточные экзамены, на практической части которых Шота точно откровенно сдохнет, но вот к теории и письменной части можно подготовиться и даже, если повезёт, сдать на А или В. Есть в классе люди, которые следят за своей успеваемостью и рейтингом, и они несомненно станут хорошими героями, но Шоте это не нужно. Он хочет просто выпуститься, как можно быстрее стереть пол и жить своей спокойной размеренной жизнью без родителей. И безо всяких нежелательных влюбленностей, пожалуйста. Мозг, прекрати всё время пути думать о Золотом мальчике ЮЭЙ, тело, прекрати так на него реагировать.       Он закатывает глаза и глубоко вздыхает. Уже начинается лихорадка, конечности пульсируют от спазмов, и хочется только быстрее прийти домой, лечь в кровать и, соорудив гнездо, уснуть.       В каком-то плане это будет недельный отпуск, наконец-то представится возможным восстановить режим сна, который не просто сбит этим огромным грузовиком, проезжающим сейчас в нескольких метрах от Шоты на опасном для жизни и здоровья расстоянии, но ещё и раскатан катком, разрезан на тончайшие слои составляющих подобно тому, как режут мозг нейробиологи в лабораториях для экспериментов, и пожарен из этих самых лоскутов на сковородне с яичницей — отличная замена бекона, только ломтики можно было чуть потолще сделать.       И сейчас тело жарит яичницу из его мозгов.       Не разбив яиц омлет не приготовишь.       Шота надеется, что это не завуалированная угроза.       Айзава не помнит, какую именно муть буркнул Оборо на прощание и как дошёл до дома. Что-то смутное и смазанное проскальзывает в воспоминаниях: как слабыми руками открыл дверь, пройдя через гостиную положил справку от Целительницы на стол, чтобы кто-то из родителей увидел, по какой причине сын выглядит так, словно концы вот-вот отбросит, и как дошел до своей комнаты.       От рюкзака болит спина, от жёсткой академской формы — плечи и шея, от жутких болей — голова, от супрессантов — ноги, руки и все остальное. Айзава сейчас — сплошная боль из костей и мяса, упавшая на постель.

***

      Просыпается впервые он в два часа ночи, и знаете тот момент, когда прилёг днём вздремнуть, а проснулся через пять часов и не понимаешь, где ты и в каком столетии? Примерно то же почувствовал Айзава, стоило ему понять, что больше не спит.       Глаза медленно открылись и тут же налились тяжестью, — закрылись. Вслепую нашёл рукой около кровати бутылку воды, которую всегда оставляет на ночь, дабы не ходить по кромешной темноте и не будить собак, и обнаружил её полной, хотя помнил, что оставлял пустой. А также, — чисто из соображений подтвердить или опровергнуть свою догадку, — маленькую плоскую тарелочку с какими-то таблетками.       Пару секунд Айзава раздумывал над тем, принимать сомнительные лекарства или нет — был подобный опыт сегодня, вернее вчера, и рисковать уже не хочется. Он решает оставить их на утро — если станет совсем плохо, то выпьет, а пока не стоит транжирить ценный провиант.       Супрессанты подавляют почти все симптомы течки, но взамен организм, который не понимает, что с ним творится вопреки естественным природным потребностям, начинает отвечать сильнейшей иммунной атакой. Проявляется лихорадка, боль как сломанных во всём теле костей и одна навязчивая мысль — чтобы это закончилось как можно быстрее.       По крайней мере, он не будет страдать и загибаться в собственной комнате без возможности пройти и шага от возбуждения, и бормотать на одном дыхании ≪пиздец пиздец пиздец….≫.