Бедра Каминари Денки

      Единственное, что у них выходит — делать вид, что ничего не произошло. Той ночью они засыпают в сказке, где после полуночи пропадает всё волшебство, а на утро Шинсо просыпается в кровати один, и часть его несказанно этому рада, а вторая часть начинает грузиться мыслями о том, что Денки всё-таки пожалел.       Шинсо хмурится. Шинсо пытается проанализировать прошлый вечер и хмурится ещё больше, вспоминая, как алкоголь развязал ему язык. Шинсо в пустоту комнаты говорит: «Да ну в пизду» — и накрывает холодной стороной подушки лицо, чтобы спрятаться от факта своего существования. Но встать с кровати всё-таки приходится, и когда он это делает, то замечает на краю стола записку.

«Мой бро немножко сжёг кухню, когда пытался приготовить завтрак, так что я уехал помогать ему выбирать новую сковороду и драить стены. Ночь была классной, дай знать, если захочешь повторить»

      Шинсо невольно улыбается и надеется, что Денки вырвал этот лист не из его конспекта.       Когда они встречаются в следующий раз, о той ночи никто и не вспоминает. Каминари находит Шинсо в кафетерии, радостно плюхается на соседнее сидение, желает приятного аппетита и начинает свой рассказ о том, какой он теперь спец в скоростном ремонте и выборе сковородок.       — Нам нужно было успеть вернуть всё как было до приезда его парня, так что мне пришлось подорваться с кровати в шесть утра и ехать на другой конец города спасать задницу Киришимы. Он ещё и полотенце поджёг, пока тушил сковороду. Н-у-у, вообще было весело, но волосы и одежда провоняли дымом.       — И как, успели замести следы до приезда парня? — спрашивает Шинсо, не отрываясь от телефона, потому что у них как будто всё как обычно, но спокойно смотреть на Денки, не опускаясь взглядом к засосам на его шее, всё-таки немного тяжеловато. Особенно учитывая, что эти засосы ему оставил сам Шинсо, и он всё еще помнит, какая на вкус его кожа.       — Ага. Правда, думаю, что Бакуго заметит кусок желтых обоев вместо красных, но что поделать, если они были покрыты гарью. Вообще, там не всё так плохо, немножко поменяли обои и заменили сгоревшие сковородку и полотенце на новые, запах, правда, жуткий, но должен скоро выветриться вроде. А Бакуго скорее пугающе пушистый, чем правда колючий — ну покричит немного, сделает вот это своё хмурое лицо, а потом оттает. Может быть, даже посмеется над этим потом. Но это вряд ли.       — Не знал, что ты умеешь клеить обои.       — Я тоже не знал, вот видишь, какой я у тебя замечательный и способный. А у тебя как день прошел?       Шинсо едва не давится салатом на этом «я у тебя», хотя Денки говорил так и раньше. Возможно, секс как-то меняет статус дружбы между людьми? Шинсо не разбирается в таких вещах, поэтому решает не придавать этому значения и отвечает:       — Без происшествий, дописал реферат и посмотрел одну документалку про веганство. Кстати, ты вырвал лист из моего конспекта.       — О, ну извини, я спешил. Что за документалка?       И позапрошлую ночь они никак не обсуждают. Не игнорируют, а просто «ну было и было». Денки со своей стороны дал знать, что не против повторить, а Шинсо ещё не разобрался с тем, а нужно ли? Он не уверен, что романтические отношения — это его история, а секс без обязательств, ну… Это тоже своего рода обязательства, и Шинсо к ним не готов. Но то, что у них есть сейчас, ощущается правильно, и они, не сговариваясь, решают ничего не портить и разрешить времени выбрать всё за них.

***

      Время двигается своим чередом, а их отношения не движутся вовсе. Всё по-старому, только недвусмысленных взглядов становится больше, и Шинсо всё думает, что если вдруг Денки правда наденет юбку, то это определенно будет знаком свыше и он предложит ему встречаться, но Денки юбку не надевает, а Шинсо всё ещё страшно влюбляться. Для Хитоши любовь — это всего лишь особая форма гриппа, и последнее время он всё время чувствует себя как за день до начала больничного, когда нос ещё не заложен и кашля нет, но горло уже першит. Поэтому он пьет чай с лимоном и имбирём, полощет горло и следит за тем, чтобы ноги были в тепле.       Любовный вирус никуда уходить, конечно же, не хочет, и иногда Шинсо ему поддается. Например, он добровольно согласился помочь Денки с подготовкой к экзаменам, и теперь они всё чаще проводят время вместе и садятся друг к другу слишком близко, хотя на улице стоит июньская духота и лучше бы им поставить между собой вентилятор.       Вместо перекуров у них перерыв на кофе. Во время одного из таких перерывов Шинсо вдруг спрашивает:       — Те разы, когда ты звал меня в кино, это были типа свидания?       — Типа да, — Денки отвечает быстро, пытаясь не выглядеть смущенным, но внезапно вспыхнувший румянец на щеках красноречивее любых слов, — если что, я понимал, что для тебя это не свидания. Даже забавно, насколько ты в упор не замечал мои подкаты. Как бы, чувак, никаких упрёков, но я потратил целое состояние на твой миндальный макиато, чтобы сделать тебе приятно.       Теперь смущенным себя чувствует Шинсо, но он не краснеет, просто сходит с ума внутри своей головы и думает, через какое бы окно сбежать от собственных чувств. И вот дернулся же язык поднять эту тему.       — Но ты всё ещё продолжаешь покупать мне кофе.       — Ага, — Денки улыбается, и кажется, что своей простотой и искренностью эта улыбка может затмить даже Сириус, — кстати, эм, не хочешь сходить в кино?       — Если хорошо сдашь экзамены, то сходим, — сдается Шинсо и чувствует, что ещё немного и его погубит любовная горячка.       — Как на свидание?       — Даже куплю тебе попкорн.       — Мой любимый со вкусом соленой карамели, — самодовольно отвечает Денки и впервые в жизни ему настолько сильно хочется получить А с плюсом.       Шинсо гуглит, есть ли антибиотики от любви, и интернет благополучно посылает его нахер. Отпивая кофе, он думает, что, возможно, этот придурок всё-таки не придурок. Возможно, он правда знал — интуитивно ощущал, что Шинсо с головой упадёт в это чувство. Возможно, он видел в его поведении что-то, что сам Шинсо упрямо не замечал или намеренно игнорировал.       Как бы там ни было, Шинсо смотрит в свой график и понимает, что сейчас ему некогда влюбляться. Может быть, он найдет на это время после итоговых экзаменов.

***

      После сдачи последнего экзамена они действительно идут в кино. Шинсо заканчивает учебный год стабильно хорошо, прямо как и в школе, а Денки… сдает и на том спасибо, у него в принципе тоже всё, как в школе. Это больше утешительное свидание для него, чем свидание-поздравляю-продолжай-в-том-же-духе.       Попкорна со вкусом соленой карамели нет в наличии и приходится взять банановый, но зато во время сеанса они держатся за руки и Денки умиротворенно кладет голову Шинсо на плечо. На титрах Денки предупреждает «сейчас поцелую» и действительно целует. Классическое свидание проходит классически хорошо, а затем они разъезжаются по домам, и за два месяца их переписка обрастает всего лишь взаимными поздравлениями с днем рождения и несколькими мемами. Один раз Денки скидывает фотографию своего кота, уснувшего в цветочном горшке, с подписью «это ты лол», и в ответ Шинсо пишет «да, я. а мой кот умер два года назад», а потом очень долго смеется над извиняющимся Денки, потому что кота у него никогда не было из-за маминой аллергии на шерсть.       Иногда Шинсо кажется, что он, правда, переболел свои чувства, но потом посреди ночи он вспоминает те самые бедра и ту самую улыбку и думает, что главное дожить до осени и тогда уже всё решится. Если у него внутри ничего не ёкнет, ладони не начнут потеть от желания прикоснуться, пульс не подскочит, а сердце не затанцует сумасшедший степ — значит, можно написать заглавными буквами прямо под ребрами «ЗДОРОВ» и снова пить кофе только за свой счёт, а кино смотреть на ноутбуке уже после премьер.

***

      Когда приходит сентябрь, Хитоши становится легче дышать. Температура падает всего на несколько градусов, но воздух становится свежее и несёт в себе ту легкость, которой нет даже в весеннем ясном небе. Потому что весна — это о начале, а белые листы всегда пугают своей кристальной чистотой, ведь их очень легко испачкать. Осень — это о том, что всё подходит к концу. Листья потускнеют, но когда-то потом, и опадут, чтобы снова родиться, но сейчас они, наоборот, ярче, чем были — значит, конец это не всегда плохо, это всё чаще о том, что впереди нас ждёт что-то новое, и оно может быть одинаково и плохим, и хорошим. Но это потом, а сейчас самое время наслаждаться красивыми декорациями. Время вдохнуть полной грудью запах пряностей, хризантем и тыквенного пирога.       Сейчас самое время поверить в лучшее.       Мидория воодушевлённо рассказывает о поездке в Гранд-Каньон и не менее воодушевлённо о том, какие у его мамы божественные котлетки. Шинсо раскладывает вещи и слушает вполуха, но не потому, что ему совсем уж неинтересно, просто мысли забиты другим. Что-то в духе «Интересно, где сейчас Денки?». Они ещё не виделись, а изнутри так и колотит, потому что, может быть, это и не грипп, а обычная аллергия — чем ближе аллерген, тем сильнее на него реакция. Но в том, чтобы болеть осенью, даже есть что-то правильное. Другой вопрос: переставал ли он болеть в принципе?       Шинсо любит рациональность, ему нравится составлять ко всему планы, вести ежедневники и наперёд обдумывать свои действия. Чувства — иррациональны, их нельзя просчитать, и его это бесит, заставляет хмуриться и хрустеть пальцами. Мог ли он избежать попадания на крючок? Конечно, мог. Жалеет ли, что всё сложилось именно таким образом? Вот тут уже с ответом сложнее, потому что вранье самому себе не имеет никакого смысла, а признать, что у железного дровосека есть сердце, требует определенных усилий. Но когда Шинсо в очередной раз смотрит в окно, чтобы среди желтеющих листьев найти такую же яркую макушку, продвигающуюся по тропинкам кампуса, и находит, он понимает, что окончательно влип. Денки не в юбке и даже не в шортах, а в самой обычной одежде и с рюкзаком на спине, но одного вида издалека хватает, чтобы сердце Шинсо захотело сорваться с места и выпрыгнуть прямо из окна навстречу к нему. Никакого знака свыше нет, но Шинсо правда хочется сказать: «Может, давай того этого? Сходим в кино на фильм, который нам обоим неинтересен, просто чтобы побыть два часа рядом и держаться за руки».       До чего же будет смешно и глупо, если самому Денки это всё уже не нужно.

***

      Денки накидывается на Шинсо с объятьями, как только замечает того в коридоре. Его не волнуют ни проходящие мимо студенты, ни двухмесячная разлука, и Шинсо облегчённо выдыхает, когда чужие руки смыкаются за его спиной. Со стороны они выглядят немного комично: Шинсо — самая неловкая маленькая ложечка, он выше на целую голову и шире в плечах, но не знает, куда деть собственные руки и как убрать смущение с лица. Но это вроде как и не важно.       Денки говорит много и быстро. Он пытается в три минуты уместить рассказ о двух месяцах лета и попутно раз пять успевает спросить: «А ты? А у тебя?» — и, не дожидаясь ответа, продолжает свой рассказ дальше, надеясь, что потом разведет Шинсо на целое сочинение с заголовком «Как я провёл лето».       — Хорошо, что я тебя так сразу нашёл, — радуется Денки, — мне нужно тебе кое-что отдать. Оджиро ещё не приехал, так что пойдем со мной.       Шинсо думает: «Да, мне тоже нужно отдать тебе кое-что. Своё сердце. Но я уже, а ты и не в курсе» и следует прямо за Денки. Да и как можно не, если тот хватает его за руку и намертво спаивает их ладони своим теплом?       Болезнь прогрессирует и отдает осложнениями на мозг, и, наверное, пора прекращать называть свою влюбленность болезнью, но слова всегда имели для Шинсо слишком большой вес. Болеть — привычно, влюбляться — нет. Может, он испытывал что-то похожее лет в тринадцать, но это было слишком давно и не так страшно.       — Это для тебя, — говорит Денки и протягивает баночку с застывшим внутри солнцем темно-коричневого цвета, — надеюсь, тебе нравится гречишный мед.       Шинсо переводит взгляд от комнатных стен на Денки. Он здесь далеко не в первый раз, просто всегда так странно попадать в чужой мирок на двух человек, где с одной стороны минимализм и простота, а с другой — плакаты с аниме, захламленный стол и мятые цветочные простыни.       — Спасибо, — как-то слишком тихо и смущенно отвечает Шинсо, принимая подарок. Он находит в этом жесте что-то невероятно душевное и родное, смотрит на эту баночку в своих руках и вспоминает, что в детстве бабушка делала ему бутерброды с маслом и медом, только тот мед был другим — тягучий, липкий, по цвету похожий на расплавленное золото.       — Мой дедушка занимается пчеловодством. Сказал, что вот это очень классный и полезный, — внезапно Денки умолкает и хмурится, — блин, а мёд — это вообще по вегану? Я просто как-то сразу не подумал об этом.       — Хм, ну это продукт животного происхождения, так что нет. Правда, здесь всё не так очевидно, как с тем же мясом, например. Многие считают, что пчелы подвергаются жестокому обращению и сбор мёда это не естественный процесс, но вообще каждый решает по своему личному усмотрению. Я мёд ем, так что ещё раз спасибо.       — Пчелы и сами очень жестокие, жуть сколько раз жалили меня в детстве.       — О, ну они просто опираются на инстинкты, знаешь? Они жалят только, когда думают, что им грозит опасность, а потом сами же почти всегда погибают от этого. А насчёт выкачки мёда… Это тоже не очень дружелюбный процесс по отношению к пчёлам, может, от дедушки знаешь, что сначала пчёл выкуривают из ульев с помощью дыма, а потом заменяют сам мед на сахарный сироп. Сироп, кстати, вредит пчелам. И в межсезонье экономически выгоднее убить их, а потом купить новых, чем заботиться о них.       И оба пристыженно умолкают, как будто лично убили каждую пчелу, которая добывала мед, находящийся в этой банке.       — Альтернативы? — грустно спрашивает Денки.       — Кленовый сироп?       Они выдерживают ещё минуту тишины, но вся серьезность темы вмиг рушится и обоих прорывает на смех, когда они поворачиваются друг к другу своими скорбными лицами.       Шинсо думает: «Я скучал. Я так скучал по этому придурку, просто невозможно» и смеётся искренне и от всей души, хотя раньше и не представлял, что сможет быть таким уязвимо-весёлым рядом с кем-то.       А Денки смотрит на Шинсо и мечтает словить хотя бы ещё одну из его улыбок своими губами. И закупорить в своих воспоминаниях так же, как мёд в банке, чтобы потом лечиться её теплотой и умиротворением.

***

      Сентябрь Шинсо держится на трёх поцелуях с Денки. Новые предметы, старые преподаватели и листья, успевшие полностью сменить окрас, мелькают неразборчивым фоном и проносятся как-то совсем мимо.       Первый поцелуй развеивает мысли Шинсо о том, чувствует ли Денки к нему то же, что и несколько месяцев назад. Поцелуй короткий, скорее похож на мазок губами по щеке и происходит почти что случайно — Денки по несуществующей привычке, взращённой своими мечтами, целует Шинсо на прощанье у порога своей комнаты в тот же день, когда дарит ему мёд. Он почти виновато пожимает плечами, мол, вышло случайно, а Шинсо желает доброй ночи и идёт к своей комнате. Перед дверью он проводит пальцами по губам и думает, что всё-таки нужно было притянуть Денки к себе и поцеловать нормально, а потом заходит в комнату и полночи прокручивает в голове этот момент. Он вспоминает, что у них уже был секс, черт возьми, в чем вообще проблема? Подошёл, уверенно сказал: «Ты мне нравишься» и поцеловал. Дети в детском садике справляются с такими вещами в разы лучше.       Поэтому во второй раз Шинсо возвращает поцелуй сполна. Они прячутся от дождя под навесом какого-то магазина и смотрят на пробегающих мимо людей. Некоторые из них даже с зонтами, как будто посмотрели прогноз погоды прямо перед выходом из дома.       — Очень романтично съездили в магазин за продуктами, — говорит Денки и прячет волосы под капюшоном ярко-желтой толстовки.       — Знаешь, что будет ещё романтичнее? — на лице Шинсо можно заметить довольную улыбку от мысли, что сейчас он один в один киношный герой ромкома. И раз уж мыслями Шинсо в ромкоме, то на деле он берёт Денки за подбородок и мягко целует в губы.       — Ну и завершающий аккорд, — Денки растягивает слова с довольной улыбкой на лице, хватает Шинсо за руку и тянет прямо под ливень, — пробежка под дождём прямо до супермаркета. Кто утонет в луже — тот лох.       Третий поцелуй пьяный, длинный и переходит в сотню других, но всё равно ощущается как один. Поцелуй длиною в теплую сентябрьскую ночь и три бутылки пива.       Всё начинается с того, что Денки заходит в комнату Шинсо и спрашивает:       — Хочешь кое-что покажу?       — Да не особо, — из вредности отвечает Шинсо, но уже думает, что надеть на очередную незапланированную прогулку.       — У меня с собой пиво.       — Ну тогда, конечно, пойдем.       И они идут в какой-то проулок, чтобы покормить котят. «Вот этот с серьезной мордой и пушистыми ушами очень похож на тебя», — важно изрекает Денки и достает из рюкзака блюдце для молока, которое он предусмотрительно взял с собой. И в том же дворе они заходят в новенькую многоэтажку, где живет знакомый Денки, который пропускает их на крышу подъезда, полностью обустроенную для посиделок — приятный бонус для жильцов дома. Ну теперь и для Шинсо с Денки.       Тем вечером ни разу не произносится слово «свидание», хотя оба понимают, что это именно оно. У них, пожалуй, всё отлично. За месяц с хвостиком появилось это непроизносимое вслух, но назойливым повтором играющее в голове «мы», и Шинсо всё ждёт кульминацию, чтобы наконец-то вслух признать, что они встречаются. Чтобы наконец-то признать, что близкие отношения с людьми — это не так уж и страшно.

***

      Это привычка, вытренированная годами — привычка прятаться от чувств, как черепаха в огромном океане прячется от хищников. Только вместо острых зубов колкие слова и надменный взгляд, которые в совокупности проводят незримую черту с читаемым между строк «тебе здесь не рады», если встретили по одёжке и она им чем-то не понравилась. Детей запирают в коробке под названием школа, и в первую очередь она рассказывает о том, какими жестокими могут быть твои одногодки. Первый урок, который извлек Шинсо — заучек не любят, второй — ему не повезло родиться «слишком умным», поэтому пришлось превратить клеймо неудачника в ауру загадочной нелюдимости, мол, это не мы не пускаем его к нам за стол, а он сам отсел, потому что любит одиночество. Разницы, считай, что никакой нет, только если научился смотреть в ответ таким же надменным взглядом, которым смотрят на тебя, то никто не нависнет над партой с просьбой списать домашку и никто не будет ждать тебя за углом после уроков, если послал их к черту.       Но третий урок Шинсо уяснил слишком поздно — страшнее людей, действующих прямо в лоб, только те, которые умеют прятать холод своего взгляда за приторно-сладкой улыбкой. Поэтому, когда много лет спустя под боком сидит Денки и с высунутым от усердия языком вырезает из картона летучих мышей, а затем поднимает голову и дарит одну из своих теплых улыбок, по спине бегут мурашки, а мысли что-то назойливо шепчут о прошлом.       — Ты долго клацал ручкой, а потом так резко утих. Что-то случилось?       Денки откладывает свое занятие в сторону и устраивает голову на коленях Шинсо, умиротворенно опуская веки. Шинсо вдруг вспоминает, что кошки никогда не закрывают глаза, если не доверяют человеку, находящемуся рядом. Денки, конечно, не кошка, но это действие всё равно о чем-то да и говорит, и старое доброе «Вы не можете спать, если рядом находятся монстры» прямиком из Майнкрафта тоже ненароком появляется в мыслях.       — Случился ты, — выпаливает Шинсо и дает себе мысленный щелбан за обескураживающую прямоту, которую он себе ещё не разрешал. — В смысле, сам же попросил меня посидеть здесь, вот я сижу и пытаюсь думать. Не обращай внимания.       — Извини, просто я гораздо меньше отвлекаюсь, когда рядом кто-то тоже чем-то занят. Если надоест думать, то присоединяйся к вырезанию украшений.       — Могу помочь сделать страшные рожицы на тыквах, — предлагает Шинсо и, не выдерживая, запускает пальцы в мягкие волосы Денки. Он не ожидает услышать мурлыканье в ответ, но Денки как обычно превосходит все ожидания и издает какой-то странный милый звук, тем самым заставляя Шинсо тоже улыбнуться и прикрыть глаза.       — Вау, а ты и это умеешь, да? Круто, пускай потом Мина обзавидуется моим симпатичным тыковкам.       Шинсо давится смешком, обещает присоединиться через пять минут и снова берет в руки блокнот и ручку.       «Конспекты в обмен на кофе, свидание и попкорн в награду за хорошие оценки, влюбленное сердце как ответный подарок на баночку мёда…»       Спустя несколько секунд Шинсо зачеркивает предложение и пишет по-новой: «Конспекты в обмен на кофе, свидание и попкорн в награду за хорошие оценки, чувства в обмен на чувства. Не все пытаются тебя обмануть, не всегда плохо хотеть чего-то в ответ. Если влюбляться в правильных людей, то из страхов остается только страх навредить своими словами или поступками».       От этого признания самому себе, правда, становится легче. Как там говорят, посмотрите своим страхам в глаза? Вот Шинсо и смотрит на те несколько строк, которые так долго и назойливо блуждали в его голове, но что гораздо важнее, он смотрит на Денки и думает, что может заново научиться верить в бескорыстность чувств.

***

      Шинсо всегда нравился Хэллоуин. Возможно, дело в том, что он тот ещё нерд, выросший на рассказах Лавкрафта и ужастиках 80-х, но среди людей, загримированных под зомби и мертвецов, ему, правда, как-то спокойнее. Специфический вкус это у него от родителей, которые решили, что пять лет — уже достаточно зрелый возраст для просмотра «Чужого».       В этом году праздник приобретает особое значение для Шинсо; он думает: раз уж всё началось на одной вечеринке, то пускай на другой их недоотношения с Денки приобретут завершенную форму. Подготовка к Хэллоуину на этот раз больше о рефлексии, чем о подборе образа, так что Шинсо не парится: надевает классический черный костюм, запихивает фейковый пистолет из магазина приколов за пояс брюк и говорит, что он мистер Фиолетовый — несуществующий девятый участник «Бешеных псов». Ну, а если завязать волосы в хвост и представить, что они черные, то вот он уже Винсент Вега, ожидающий свою Мию Уоллес.       И, кстати, мисс Уоллес в лучших традициях канона опаздывает.       Пальцы беспокойно стучат по диванному подлокотнику, а пиво по-дружески верно оказывается рядом. Напиваться сегодня не хочется, но вот словить смешинку и немного расслабиться было бы неплохо.       — Хэй, кого-то ждёшь, красавчик?       Когда сзади доносится вкрадчивый голос Денки, Шинсо вздрагивает и чудом не роняет пиво.       — Вообще-то тебя. Заставил меня идти сюда, а сам опаздываешь, это… — Шинсо замолкает, обернувшись лицом к парню и, кажется, слегка приоткрывает рот от удивления. — В пиво что-то подмешали и у меня начались зрительные галлюцинации, или на тебе действительно костюм Черной мамбы?       — Ага, я не Ума Турман, конечно, но из меня вроде получилась неплохая Беатрикс Киддо. Хочешь, покажу катану?       На Денки облегающий комбинезон. Даже не желтый спортивный костюм с черными вставками, а именно комбинезон, и что просто ужасно, он невероятно ему идёт. Очевидно, что он подготовился к Хэллоуину гораздо лучше Шинсо, потому что в дополнение к комбинезону подобраны такие же желтые кроссовки и та самая катана, которой Каминари хвастается с самодовольным лицом. Спасибо, что хотя бы ненастоящая, Шинсо и без неё уже снесло голову.       — Не поверишь, — Шинсо прикрывает улыбку рукой и коротко смеется, — мне было лень что-то придумывать, так что я, эм… Закосил под классического персонажа Тарантино? Можешь считать, что я из «Бешенных псов».       — Подожди-подожди, ты хочешь мне сказать, что у нас с тобой тематическая вечеринка на двоих, посвященная творчеству Квентина Тарантино? Чувак, это же капец как охерительно!       — Я хотел сказать, что это очень забавное совпадение, но твой вариант тоже ничего.       — Мой вариант супер крутой! Мы с тобой как соулмейты, понимаешь? А теперь срочно встань и покрутись передо мной в своём костюме.       — Ты что, моя мамочка? — спрашивает Шинсо, но всё-таки встает и крутится, расставив руки в стороны, и старается не смеяться.       — Это вообще законно? — в глазах Денки можно заметить чертят, а он сам несколько раз одними губами произносит «Вау» и краснеет. — Ты такой горячий в этом костюме. Не думаю, что твоя мама сказала бы так, давай лучше ты будешь моим папочкой?       — Ты уже успел где-то выпить?       — Разве что совсем чуть-чуть. О! Медляк, пойдем танцевать, Хитоши, — и у Шинсо не возникает желание отказаться, когда Денки берет его руки и с улыбкой на лице кладет их себе на талию.       Автор плейлиста сегодняшней вечеринки очевидно отдает дань уважения поп-хитам 80-х, потому что они танцуют под Джорджа Майкла. Денки утыкается головой в грудь Шинсо, и тот спокойно опускает подбородок ему на макушку. Прямо сейчас они действительно как детальки пазла, идеально подходящие друг-другу.       — Хм, знаешь, — голос Денки отдает приятной вибрацией по телу, — я думаю, ты плохо на меня влияешь.       — А мне кажется, наоборот.       — Не, ты не понимаешь. Я обожаю вечеринки, но прямо сейчас мне хочется в какое-то тихое место и видеть только тебя — видишь, насколько всё плохо?       — Согласен, просто ужасно. У меня вот наоборот ещё ни разу не возникло мысли уйти, с тех пор как ты рядом. И что бы это значило?       Вопрос остается без ответа, Денки только покрепче прижимается к Шинсо, а всё остальное уже не так уж и важно.       Их танец больше похож на длинные объятия, они лишь изредка переставляют ноги и плавно покачивают бедрами под музыку, но здесь слишком темно, чтобы кто-то кроме них самих обратил на это внимание. Всем плевать, Шинсо ещё больше плевать на этих «всех», так что он не забивает голову лишними переживаниями, а наслаждается теплом Денки и запахом его цитрусовых духов.       — У меня есть план, — говорит Денки, когда заканчивается песня, — я хочу немного поболтать с некоторыми ребятами здесь и ещё чуть-чуть выпить, но я тебя не кидаю, ок? После того, как доиграет песня K. Flay — High Enough, ну знаешь, которая ещё в ТикТоке была очень популярной, иди ко мне в комнату, ладно?       — Не люблю не понимать, что происходит.       — Это сюрприз.       — Не люблю сюрпризы, — нет, Шинсо не капризничает из-за того, что Денки решает его ненадолго оставить, просто это всё звучит как-то странно. Если его хотели заставить понервничать, то миссия выполнена. Теперь и ему нужно подойти к столику с алкоголем.       — Этот ты полюбишь, просто доверься мне.       Довериться — это как угодно, только совсем не просто. Доверие — это та же игра в русскую рулетку, а Шинсо никогда не сопутствовала удача, но он вздыхает и говорит:       — Ладно. Тогда расходимся? Видел где-то здесь Нейто, подойду напомню ему, что он должен мне двадцатку.       — Только не забудь про песню! — Денки выглядит то ли взволновано, то ли очень радостно — Шинсо это пугает ещё больше, но довериться так довериться.       — Ты в сговоре с диджеем?       — Типа того, — Каминари пожимает плечами и берёт в руки катану, которую оставил возле дивана. — Хитоши, подожди, чуть не забыл, — он хватает Шинсо за пиджак, притягивает к себе и целует в губы, — теперь всё. Удачи выбить из Мономы долг.       От этого поцелуя Шинсо чувствует себя ещё большим придурком. Денки буквально поцеловал его перед тем, как ненадолго расстаться, это действие было почти что автоматическим — что ещё может служить большим доказательством, что они два влюбленных идиота в отношениях? И всё равно Шинсо собирается это уточнить. Задать свой глупый вопрос «Мы же встречаемся?», чтобы удалить остатки неопределенности и спокойно выдохнуть.       Стоит признать, что в этом году вечеринка неплохая. Зал красиво украшен тыквами, искусственной паутиной и прочими хэллоуинскими штуками, а за освещение отвечают маленькие декоративные фонарики и фиолетовые гирлянды. Здесь есть приличный алкоголь, которого вообще-то не должно быть, но когда это кого-то волновало, и вкусные закуски. Фотозона и конкурс костюмов мало интересуют Шинсо, но, наверное, это тоже классная часть вечеринки для кого-то.       Монома, как и ожидалось, говорит, что денег при нём нет, но он обязательно, — да самое честное-пречестное слово, зай, — занесет их завтра. Этот диалог не занимает много времени, поэтому Шинсо от скуки пялится в телефон и даже разговаривает с одногруппниками. Смотрит на время — прошло всего двадцать шесть минут.       Когда начинает играть та песня, Шинсо узнает её сразу — спасибо рекомендациям в ТикТоке, звучит красиво, атмосферно, но в слова он раньше никогда не вслушивался, а теперь от них мурашки по коже. Он ведь правильно понимает, что Денки посвятил эту песню ему? Слишком интимно. Хитоши пытается найти глазами силуэт Каминари, но без толку. Тот ведь сказал после песни идти к нему в комнату, значит он, наверное, уже там.       До Шинсо вдруг доходит: Денки зовёт его к себе в комнату, пока все (в том числе и Оджиро — его сосед по комнате, вот он стоит возле фотозоны и мило болтает с Очако) тусуются на хэллоуинской вечеринке и будут здесь, как минимум, до полуночи. Денки зовёт его к себе в пустую комнату, где есть кровать, даже две. И сюрприз Шинсо должен точно понравиться. Они оба слегка подвыпившие и точно увлечены друг другом. Если это не то, о чем думает Шинсо, то что это, блин?       Он, значит, хочет с ним о духовном, выяснить, кто они друг для друга, а Денки думает о повторении той вечеринки. Не то чтобы Шинсо против. Он последний раз обводит зал взглядом, будто делая мысленный снимок себе на память, улыбается и закрывает за собой одну дверь, чтобы чуть позже открыть другую.

***

      Шинсо немного нервничает. Костюм мгновенно становится слишком жарким и тесным, так что в пути он расстёгивает верхние пуговицы на белой рубашке, потирает шею и немножко, самую малость сходит с ума от мыслей, которые лезут в голову.       Он стучит в дверь комнаты Каминари всего лишь ради приличия, ждёт не больше секунды и входит внутрь, не дожидаясь ответа. Горит только светодиодная лента, обволакивая пространство мягким синим цветом, но этого света достаточно, чтобы увидеть, что на Денки милая и ужасно короткая юбка.       — В прошлый раз ты спрашивал про юбку — вот решил показать. Нравится или ты всё ещё против сюрпризов?       Голос Денки заигрывающий, и чем дольше Шинсо смотрит, тем сильнее его мозг плывет от желания. Шинсо думает о том, как ему хочется подойти к Денки сзади и вжаться пахом в его задницу, но для начала запустить руки под юбку и хорошенько его облапать, но вместо этого он отвечает:       — Терпеть не могу томиться в ожидании, но ради такого можно потерпеть, — Шинсо переводит взгляд с лица Денки обратно на его бедра и вздыхает, — пока кровь от головы не прилила полностью к члену, хочу спросить то, что и планировал спросить сегодня, правда, не знаю, насколько это удачный момент, но… Ужас, чувствую себя клоуном. Эм, можно считать, что мы официально встречаемся и все дела?       — Только не говори, что из-за размышлений об этом ты ходил несколько дней с таким серьезным и умным выражением лица, — Денки сокращает расстояние между ними, обвивает руками шею Шинсо и говорит ему прямо в губы: — Типа… Я без ума от тебя, Хитоши. На мне чертова юбка, и я хочу, чтобы ты сделал со мной всё то, о чем думаешь прямо сейчас. Подходящий ответ?       — Можно было обойтись коротким «Да».       Руки Шинсо медленно ползут по позвоночнику Денки, слегка надавливают, заставляя того прогнуться, а затем, наконец-то, заползают ему под юбку. Вау, оказывается, он так скучал по этой чудесной упругой заднице, которая почти полностью помещается в его ладонях.       — Никогда не думал, что скажу эту фразу вслух, но это пистолет или ты так рад меня видеть?       Шинсо разворачивает Денки спиной к себе и толкает прямиком к письменному столу, а затем со смехом говорит: «Не поверишь» — и кладёт перед ним тот самый фейковый пистолет из магазина приколов.       — Значит, так рад меня видеть, — выдыхает Денки и потирается задом о член Шинсо, который продолжает упираться в него.       Между ними слишком много ткани, но Хитоши не в силах убрать руки от мягкой задницы Денки. Он поглаживает её, легонько щипает, спускается чуть ниже к ляжкам и не может лишить себя такого удовольствия, как касания к этому чудесному телу.       — Ну, конечно же, ты в трусиках из женского отдела, — полустоном выдавливает из себя Шинсо и обратно разворачивает Денки к себе лицом, чтобы смазано поцеловать и надавить коленом прямо в промежность.       Денки стонет, выгибается навстречу касаниям так сильно, что у него хрустят позвонки, и хватается руками за пиджак Шинсо, чтобы стащить его к черту. С пуговицами на рубашке выходит сложнее, но он отчаянно хочет прикоснуться к голой груди, задеть соски, может быть, оставить багровый засос как напоминание об этой ночи. Он надеется, что таких напоминаний будет много.       Шинсо выглядит просто катастрофически: волосы растрепаны ещё сильнее, чем обычно, от того, что Денки слишком часто запускает в них руки, пиджак валяется на полу, а расстёгнутая рубашка свободно свисает и демонстрирует оголенную кожу.       На Денки юбка — и этого уже достаточно, чтобы сойти с ума.       Шинсо опускается на колени. Он задирает юбку вверх, утыкается носом прямо в чужой член и трется об него. Трусики кружевные, наверняка колючие и жутко неудобные, а эрегированный член в них выглядит довольно смешно. Забавно. Почти что мило. Но в данную секунду до одури сексуально, так что Шинсо не сдерживает своих желаний и облизывает его прямо через ткань. Ощущения неоднозначные, он типа… Пускает слюни на кружево, делая его ещё более влажным? Это странно, но Денки так стонет, что хочется попробовать ещё, поэтому Шинсо смыкает губы на головке и сам стонет, посылая вибрации по члену.       — Так бы и съел тебя, — говорит Шинсо и переводит своё внимание на бедра, — могу я оставлять засосы на тебе, как и в прошлый раз?       — Блять, ты можешь делать всё, что хочешь, чувак, — Денки чувствует язык Шинсо на внутренней стороне бедра, чувствует, как он кусает его туда же, и от этих чувств появляются звездочки перед глазами.       — Никаких «чуваков» во время секса, — голос Шинсо звучит ещё ниже обычного, а затем он, блять, шлепает Денки по заднице — не больно, но вполне ощутимо, и кожа в том месте приятно горит.       — О боже мой, клянусь, у меня член дернулся, когда ты сделал это. Нам нужно будет сильнее изучить особенности реакций моего организма на шлепки.       — В следующий раз — обязательно, а сейчас я хотел бы трахнуть твои чудесные бедра.       Они преодолевают расстояние до кровати в два шага, и пока Шинсо снимает с себя брюки, Денки ищет смазку. Находит он её с третьей попытки и, как ни странно, под столом. Денки специально поставил её на видное место, но, видимо, они случайно скинули тюбик.       От возбуждения ноги слегка ватные, так что кровать — это хорошо. Это мягко и удобно, а когда Шинсо пристраивается сзади и упирается голым членом, а не сквозь ткань, в задницу, Денки совсем плавится.       Шинсо смазки не жалеет, делает ляжки Денки скользкими и только потом на пробу толкается между ними.       — Малыш, сожми ноги плотнее, — просит он и получает мгновенную реакцию в ответ, — да, вот так, очень хорошо.       Толчки хаотичные, со сбитым ритмом и тяжелым дыханием. От фрикций член Денки трется о кровать — слишком мало, чтобы кончить, даже слегка болезненно, но приятно. Шинсо, словно читая мысли, накрывает член рукой и поглаживает головку большим пальцем, растирая по ней естественную смазку.       — Блять, ты такой влажный… Меня ведет от твоих стонов, не сдерживайся.       Денки почти что хнычет. Дергает задницей, просит большего, но получает только член между бедер и горячее дыхание над ухом.       — Могу ли я кончить тебе на лицо, если потом сделаю минет?       — Шинсо, ты, — Денки охает от сильного толчка и почти что теряет нить своей мысли, — ты буквально торгуешься со мной в постели.       — Ответ?       — Твои кинки сделают из меня сексуального монстра, но, черт, да, можешь кончать мне на лицо.       Они меняют позу. Шинсо берёт в руку свой член, несколько раз проводит по нему, а затем подносит к лицу Денки и проводит им по губам. Денки высовывает кончик языка, облизывает головку, обхватывает её губами и сосёт, пока Шинсо не оттягивает его за волосы и просит открыть рот пошире.       Брызги спермы на лице — не самое приятное ощущение, но Денки почему-то не противно. Ему всё ещё не противно, когда Шинсо размазывает одну из капель по щеке, а после грязно и долго целует. А когда тот спускается к члену и берет его в рот, Денки почти на небесах. Он слишком долго возбужден, чтобы продержаться дольше одной минуты, а рот Шинсо теплый и делает всё правильно, просто невозможно хорошо, так что Денки не сдерживается и обильно кончает прямо в него. Один — один.       — Воу, это было хорошо, — стонет он и довольно прикрывает глаза. Он весь липкий, в смазке и сперме, но тащиться в общажную душевую нет ни сил, ни желания, так что хватит с него влажных салфеток. Целой пачки влажных салфеток, — теперь хочу полежать и пообниматься.       — Мм, представляю лицо Оджиро, если он решит зайти сюда в ближайшее время, — говорит Шинсо, но вопреки своим словам поднимает сползшее на пол одеяло, укрывает их и прижимает Денки к груди.       — Мой парень меня недооценивает. Оджиро сегодня ночует у одногруппника, а ты греешь меня собой всю ночь, а утром снова тычешься в меня членом, и мы снова делаем много грязных вещей в этой комнате.       Шинсо целует Денки в висок и думает, что если у них хотя бы вполовину всё будет вот так, — горячо, с взаимопониманием и долгими объятьями, — то он обязательно как-нибудь с этим справится. Шинсо знает о доверии и отношениях не так уж много, а о доверительных отношениях ещё меньше, но четырех с хвостиком месяцев оказалось вполне достаточно, чтобы понять — самая лучшая кандидатура была прямо перед носом, и если у него и может получиться что-то хорошее, то только с этим желтоволосым придурком.