Небо идеально покрытое синяками

ЧЕЙЗ Она не похожа на меня. Это было моей первой мыслью, когда я встретил её. Свою сестру. Она смотрела на меня чуть нахмурившись, изучающе. Сколько ей? Лет семь-восемь? Она была очень мелкой и худой. Под глазами залегли глубокие синяки. Такое бывает, когда ешь очень редко и мало. Хрупкая. Её мать стояла у стены и молча глядела меня. Мне показалось, что ей было все равно на то, что у её мужика есть сын, на то, что этот сын явился к ним на порог со жгучим желанием прикончить отца. И тут меня прошибло. Она знала. Стало до ужаса страшно. Сам не понял, почему чувство страха неожиданно вспыхнуло во мне. — Как тебя зовут? Я снова бросил взгляд на враждебно настроенную девочку, которая с вызовом уперлась в меня глазами и ждала ответ. Она казалась мне слишком шумной, сводившей все к хаосу. Я предчувствовал, что меня так точно сведет. — Чейз. Ничего не ответила на это. — Её зовут Долорес, а меня — Анна. — Анна пронзительно смотрела на меня. В её глазах читалось многое, и в то же время царила всепоглощающая пустота. Ни страха, ни злости, ни грусти. Но отчего-то я тут же всё понял. Она такая же. Такая же, как моя мать. А Долорес — такая же, как я. Невольно я хмыкнул. При обычных обстоятельствах, уверен, мы бы ненавидели друг друга. Но в настоящем я не испытывал ни грамма ненависти, наоборот, мне было безумно жаль. И её, и Анну, и себя. Мы с Анной долго смотрели друг на друга, будто взглядом было возможно рассказать всю историю. И мы смогли. Слова казались лишними. Вдох. Выдох. Моё усложняющее обстоятельство.

***

Пахло отвратительно. Резко скрутившись от сильного давления в голове, я зашелся в страшном приступе кашля. Легкие разрывало от боли, пока я выплевывал их часть на землю. По крайней мере мне так казалось, ведь боль была соизмеримой с выдергиванием трахеи со всем к ней прилегающим. Кислород с трудом проникал в забитые пазухи. Удушливый запах навоза, сырости и чего-то сожженного резал мозг. Я не видел ни черта в темноте. Не мог до конца разлепить глаза от засохшей крови на ресницах. Тошнило до смерти. Я был готов снова лечь на спину, но... Где я? — первая и главная мысль, мелькнувшая в ожившем сознании. Сжимающий приступ выпустил череп из тисков. Голова все ещё ныла, и я догадывался, что вскоре разболится сильнее. Коул неплохо постарался. Возможно, у меня сотрясение. Приподняв руку, я прощупал голову. Кровь. Даже в кромешной тьме и полной дезориентации я ощущал её мерзкую липкую влагу на пальцах. Блять. Я попытался подняться, но голова закружилась так сильно, что я повалился обратно, едва удержавшись от повторного удара о землю. Перед глазами встала картина того, как зашел в гараж, как ждал несколько минут задержавшегося клиента. Он так и не появился. На звонки не отвечал. Сейчас-то я уже понимал, что никакого клиента и не было с самого начала. Коул, притворившись владельцем байка, заманил меня в гараж, чтобы... Чтобы что? Мозг снова сковало болью от напряжения. Я решил пока не раздумывать на сложные темы и переключиться на свои воспоминания. Толку с больной головой от размышлений не будет. Помню, как вышел из гаража, бросив идею дождаться заказчика. Лицо Коула, прятавшегося за дверью лишь едва мелькнула где-то на окраинах памяти. А затем тьма. Он, по всей видимости, ударил меня чем-то. Напал, когда я не ожидал этого. Как по-мужски. Я хмыкнул, но тут же пожалел об этом, хватаясь за голову. Он оглушил и бросил мне в этом месте, потому что думал, что я мертв? Нет. Коул ведь не настолько идиот, чтобы не додуматься прощупать пульс. Почему он не убил меня? Скорее всего, я мог ему для чего-то понадобиться. Нужно добраться до дома и забрать пистолет. Эту мразь нужно убрать поскорее, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля. Долорес. Я молил бога, чтобы с ней все было в порядке, иначе я... Коул и вообразить себе не может, что я сделаю с ним, если она не будет в порядке. Едва найдя в себе силы подняться, я наощупь стал пробираться к выходу. Стены из влажных, пропахших сыростью досок, не имели ни начала ни конца. Меня заперли в каком-то огромным ящике? Нет, место больше похоже на заброшенный сарай. Противное, засохшее сено, что впуталось в волосы и одежду кололо нещадно. Торчащие из досчатого забора щепки впивались в ладони. Где же чертова дверь? И только эта мысль промелькнула в голове, как пальцы наткнулись на стальную щеколду. Дверь распахнулась, открывая вид на кромешную темноту. Ни один дорожный фонарь не освещал местность. Повсюду бесконечные поля, разделенные полосой узкой дороги. Что это за место? Всё усложняло и то, что я не знал, сколько дней или часов провел в отключке. Теперь же сказать, как далеко находился от дома, было невозможно. Я мог находиться где угодно. Холод пробрал до костей моментально. Верхняя одежда была не при мне. Конечно, Коул не стал бы думать о том, как обеспечить меня курткой. Вдруг я почувствовал вибрацию. Она исходила из заднего кармана джинсов. Я не смел даже надеяться на то, что у меня в кармане может быть телефон, когда потянул руку. Но это действительно был телефон. Не мой телефон. Около минуты я стоял и глядел в экран, пытаясь понять, в чем замысел поступков Коула. Время и дата. Я был в отключке чуть больше суток. Куча сообщений от Коула. Он высылал их, пока я был без сознания с периодичностью в час. Я замер, вчитываясь в последние. К: «Как поживаешь?» К нему прилагалась фотография. На ней Долорес лежала на полу с рассеченной губой. Её стальной взгляд, направленный в камеру, не выдавал ни капельки страха. Смелая. Как же мне не хватало этой смелости в её возрасте. Я сжал телефон в руке, чувствуя, как тот начинает поскрипывать и впиваться мне в ладонь все больнее. Сука. Он тронул её. Грудь разболелась от частого, тяжелого дыхания. Голова пульсировала. Я вышел из сарая, пробрался сквозь длинные колосья к дороге, и побрел вдоль неё. Ни в коем случае нельзя останавливаться. У меня просто нет времени на это. Возможно, кто-нибудь проедет в этой глуши и подвезет меня до города. До Коула. И тогда можно будет даже сдохнуть. Плевать. Главное сейчас ни за что не останавливаться. Я снова поднял телефон и написал ответ: Ч: «Ты труп». После этого пришло очень много сообщений, но я не читал. Мне было нужно как можно скорее попасть домой. Я прибыл в Логанвилль только к полудню. Фермер, что проезжал мимо полей, в которых оставил меня Коул, согласился довезти меня до дома. Пришлось выдумать историю о том, как какие-то хулиганы ограбили меня и вывезли в поле. Мужчина оказался тем ещё борцом за справедливость, поэтому всю дорогу до дома проклинал моих вымышленных обидчиков. Он выпустил меня из машины, взяв с меня слово, что я обязательно пойду в полицию. И я действительно пойду. Только в качестве преступника с явкой с повинной. Первым делом я постучал в дом Ноена, однако там никого не оказалось. Стоило ожидать, что он постарается все исправить. Я сжал кулаки, оперевшись лбом о входную дверь. Пожалуйста, Ноен, не наделай глупостей. Если и он пострадает, то я просто не вынесу этого кошмара. Все произошедшее дерьмо в жизни Юбэнкса связано с моим появлением. Не будь я таким херовым эгоистом, ничего из этого не случилось бы. Я бы просто... не поступил в тот же университет, о котором мечтал и он с детства. Не стал бы жить с ним в одной комнате, не ввязался в сомнительные отношения. Всё это из-за меня. Оттолкнувшись от двери, я направился в дом по соседству. Язык не поворачивался назвать это проклятое место своим домом. Я ненавидел в нём всё. Наскоро приняв душ, чтобы не пугать прохожих своим ужасным, залитым кровью, видом, я начал быстро собираться. Пришлось вывернуть каждую полку, прежде чем я смог вспомнить, куда положил нужный пакет. Схватив запрятанные в дальнюю полку записную книжку, я покинул это место. Номер Сэма я набрал в первую очередь. — Мне нужны координаты с мобильного Коула. Достанешь? — сразу перешел к делу я, попутно складывая пакет в багажный отсек байка. — Чейз?! Твою мать! Я думал, что ты... Я нахмурился. — Думал что? На другой стороне послышался шум и помехи. Ощущение складывалось такое, что Сэм куда-то бежал. — Ноен звонил мне пару часов назад. Просил о том же. По его голосу я сразу понял, что что-то произошло. Да и к тому же он не стал бы звонить мне, если бы с тобой не случилось что-то плохое. — Я слышал как он нервно клацает по клавишам. — Что он тебе сказал? — тревога давила на горло все сильнее. — Сказал, что срочно нужны сведения о местонахождении Долорес Хадсон. Он был... слишком спокоен. На вопросы о тебе не отвечал, поэтому я и предложил, что тебя... того. — Он не сказал, куда направился? — придерживая телефон плечом, я застегнул перчатки. — Нет. Отследить? — Отследи. Но Долорес в приоритете. Данные сбрось на этот номер. — А что слу... Я отключился, не давая Сэму договорить. У меня не было времени на его расспросы. Так значит Ноен думает, что я мертв. Коул солгал ему лишь для того, чтобы причинить боль? Но если нет, тогда какой во всем этом смысл? Не давав мне времени обмозговать появившиеся вопросы, Сэм сбросил необходимые данные. Ноен находился сейчас в городской больнице. Что же он делала там? Коул не мог ведь ему навредить? Я молился, чтобы ничего плохого не случилось. И пусть Ноен стал ещё один моим усложняющим обстоятельством, я ни за что не хотел его потерять. С ним все будет в порядке. Я ненадолго замер, обдумывая дальнейшие шаги. Мне нужно срочно увидеть его, чтобы сообщить о том, что я жив, и что разберусь с возникшими проблемами. За Долорес я поеду уже после. Это не должно занять много времени. Я завел двигатель и выдвинулся в сторону Ноена. Уже в больнице я быстро растолкал очередь к регистратуре и, игнорируя ругательства в свой адрес, спросил у дежурной медсестры: — В какой палате Ноен Юбэнкс? — Я подумал, что если задам такой вопрос, то сразу станет ясно Ноен попал сюда или же кто-то из его семьи. — Соблюдайте очередь, пожалуйста, — безразлично ответила девушка. — У меня очень срочное дело, — грубо бросил я, уставившись на неё. По отчужденному взгляду и пренебрежительной манере девушки, я понял — она не собирается мне отвечать. — У всех нас здесь срочное дело, но это не позволяет нам вести себя безобразно, — злобно пробурчал старик, стоящий позади меня. — Черт, — я двинулся дальше по коридору, пытаясь самостоятельно найти нужную палату. Заглянув в каждую на первом этаже, я убедился, что Ноена здесь нет. Из соседней палаты выходила медсестра с тележкой, набитой различными лекарственными препаратами. Я бросился к ней, чуть ли не сталкиваясь с едущей навстречу тележкой. Медсестра резко остановилась и притянула медикаменты ближе к себе. — Скажите, пожалуйста, в какой палате Ноен Юбэнкс? — более сдержанно попробовал я. Девушка, немного растерявшись, вытащила из нижнего яруса тележки список и прошлась по нему глазами. — Сегодня к нам не поступал пациент с такой фамилией, — дрожащим голосом ответила девушка. Я тут же выдохнул. Значит, это не Юбэнксы. — Послушайте, — я двинулся к девушке, ощущая, что ноги начинают забиваться. Меня страшно мутило. Взяв её за руку, я потребовал, чтобы она смотрела на меня. — Вы видели здесь парня со светлыми волосами, голубыми глазами? Он высокий и бледноватый. Симпатичный. Должны были заметить. Девушка отступила, боязливо качая головой. — Простите, но... — Подумайте! — потребовал я снова, немного тряхнув её руку. Я понимал, что, должно быть, выгляжу ужасно. Синяки уже начали проявляться на лице, а кровоточащая рана на голове — ближе ко лбу — не внушал доверия. Но я не мог просто уйти. Мне нужно было увидеть Ноена. — Я вызову охрану, — голос девушки дрогнул. Я тут же отпустил её, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не хотел напугать вас. Но мне нужна помощь. — Сказала ведь, что не видела! Сегодня из молодежи поступило только несколько наркоманов и одна девушка с булимией. — Это точно не его случай. А ночью? — Первую половину ночи дежурила не я. Но в четыре часа утра поступил мужчина с инфарктом и ближе к пяти девушка с... не помню её диагноз. С ней были сопровождающие, но под ваше описание не подходит ни один из них. Я нахмурился. Возможно ли, что координаты Сэма неверные? Нет. Он никогда не ошибался. Ноен должен был находиться здесь. Но с кем? Наблюдая за тем, как крупицы надежды покидали меня, девушка, кажется, прониклась моей проблемой, потому что в следующую секунду произнесла: — Давайте я хотя бы окажу вам помощь. Раньше я всегда думал, что работники больницы много чего повидали за свою профессиональную карьеру, поэтому удивить их достаточно сложно. Однако эта медсестра явно была чем-то озадачена или, можно сказать, напугана. А это могло означать либо то, что я выглядел как живой труп, который давно должен был лежать без сознания, либо же, что девушка сама по себе впечатлительная. Желание помочь попавшему в беду человеку пересилило подозрительность ко мне, поэтому медсестра сглотнула и заставила сесть на скамейку. Она снова вытащила свою планшетку и, щелкнув ручкой, спросила: — Ваше имя? — Чейз Хадсон, — на автомате ответил я, раздумывая о дальнейших шагах. Как мне найти Ноена среди бесконечных палат и коридоров больницы? — Интересное совпадение, — пробубнила девушка себе под нос, вписывая имя в отчетную формулу. — О чем вы? — У девочки, что поступила к нам утром такая же фамилия. Она о девочке, что поступила в пять утра? Не может быть... Ноен здесь с Лолой? Я снова схватил медсестру за руку и быстро протараторил: — Скажите мне имя пациентки! Девушка перевернула скрепленные степлером листы, стараясь быстрее найти нужного человека. — Долорес Хадсон. Вскочив с места, я выхватил клипборд из рук медсестры и прошелся глазами по списку. Палата №912. Я помчался вверх по лестнице, расталкивая кучки толпившихся людей по пути. Нужная палата располагалась близко к лестничному пролету, поэтому я нашел её сразу. Практически влетев в палату, я замер на месте. Мозг моментально включился в работу, желая понять, что здесь происходит. Я прошелся взглядом по лежащей на кровати Долорес. Капельница в руке — Лола без сознания. Лицо в ссадинах и синяках, в уголке губ свежий кровоподтек. Она такая бледная. До ужаса бледная. Ноен спит рядом и сжимает её руку. В голове пронеслась ужасная мысль, но я отогнал её. Если она в палате, то всё должно быть не так плохо. — Проклятье... — шепотом сорвалось с губ. Ноен уснул на стуле, располагая голову на углу кровати. Крышу снесло моментально, когда я увидел то, в каком состоянии оставил этих двоих. Я должен был проявить бóльшую осторожность. Если бы в тот день... хотя это уже не важно. Зачем сокрушаться о том, что уже произошло? Меня потянуло к нему. Осторожно, чтобы не разбудить Юбэнкса, я коснулся его щеки подушечками пальцев. Тепло его тела согрело меня изнутри, вызывая трепет и желание быть ближе. Раньше я всегда считал, что мы приходим в этот мир для того, чтобы бесконечно страдать. Ведь ежедневные страдания забавляют тех, кто смотрит на нас свысока. Победителем в многострадальном состязании является тот, кто не сломался от череды выпавших испытаний. Но факт того, что я могу видеть любимого человека, говорить с ним, прикасаться к нему, разбивает в пыль моё представление о человеческом предназначении. Возможно, мы существуем не только ради того, чтобы веселить наблюдающих своими потерями и провалами, но и для того, чтобы облегчить боль и страх дорогих нам людей. Я улыбнулся, заметив, как подрагивают ресницы спящего. Немного приоткрытые губы так и манили меня прижаться к ним, однако я не смел приближаться. Не хотелось пугать Ноена. Немного сдвинув руку вверх, я невесомо пригладил его растрепавшиеся светлые локоны. Невероятно мягкие. — Я люблю тебя, — прошептал я, слегка перебирая пряди у лба. — Я невероятно люблю тебя. Кончик его носа дрогнул, затем нахмурились брови. Он начал вскакивать прежде, чем успел открыть глаза. НОЕН Я почувствовал легкое прикосновение к моим волосам и тут же поднялся. Все ещё размытый взгляд моментально уперся в парня передо мной. Чейз. Я впал в ступор от шока, пока старался все обмозговать. Тело потихоньку нагревалось от резкого поднявшегося давления. Он был жив. Чейз жив. Паника, преследовавшая меня все это время, потихоньку рассеивалась. Я чувствовал, как меня начинает трясти от перенапряжения, в котором, как оказалось, я находился. Хадсон первым нарушил молчание, резко притягивая меня к своей груди. — Я рад, что ты в порядке, — шепнул он мне на ухо, целуя в висок. — Боялся за тебя ужасно. К рукам медленно начала поступать кровь. Я прижался ближе к нему, отвечая на объятия. — Я знал, — единственное, что произнес я, стараясь проглотить вставший поперек горла ком. Его губы оставляли небольшие поцелуи на моей макушке, пока я пытался успокоить колотившееся сердце. — Ты помог Лоле. — Чейз отстранился, чтобы иметь возможность смотреть мне в глаза. — Как? Я понял, что слезы текут по моим щекам, когда заметил мокрые следы на футболке Чейза. И больше я сдерживаться не смог. Горькие всхлипы вырвались из горла; в легких пекло от недостатка воздуха, пока рыдания сотрясали тело. — Скажи, что с тобой всё хорошо, прошу, — пролепетал я еле слышно, обхватывая его голову руками. Он тут же поморщился от боли, и я, словно ошпаренный кипятком, отнял руки. Лишь мельком заметив рану на его голове, оторопел. Меня бросило в дрожь. Я покачал головой, осознавая свое бессилие, и прижался лбом к его щеке. Я не мог видеть то, что сделал Коул с моим любимым человеком. Он был в таком ужасном состоянии, что меня затошнило от ужаса. Нужно что-то предпринять, пока ему не стало хуже. Чейз накрыл ладонью половину моего лица и поцеловал вторую. Он мягко прижал меня к своей груди, упираясь подбородком в мою макушку. Я слушал, как размеренно бьется его сердце. — Пара царапин. Жить буду. — Это не пара царапин, Чейз. Тебе срочно нужна медицинская помощь. Он усмехнулся. — Ты ведь не отстанешь, да? — Не отстану. Я прозову врача, — бросил я и хотел было направиться на поиски дежурных врачей, как почувствовал руку Чейза на своем запястье. — Нет. Не зови. Сделай это сам. Если кто-нибудь возьмется за меня, то появится очень много вопросов. — Но, Чейз, у тебя ведь не обычный порез. Как я... — Продезинфицируй, приклей пластырь. Я мог спорить с ним очень долго, однако я понимал, что все мои доводы будут отклонены. Сейчас он не готов идти на компромисс. Поэтому, взяв с прикроватной тумбы спирт, вату и бинты, я начал сооружать что-то вроде повязки. — Как тебе удалось найти Долорес? Я сглотнул, чувствуя, как мы приближаемся к теме, о которой я боялся говорить. Как Чейз отреагирует, если узнает, что я все рассказал своим родителям? Что это именно благодаря им я смог вытащить Лолу из дома Коула? Теряясь в своих мыслях, я неосознанно потащил Чейза к стулу и усадил его на него. — Сэм помог, — всё, что сорвалось с языка после продолжительного молчания. Я аккуратно начал промакивать рану на голове Чейза. — Ты один смог всё это провернуть? — Он смотрел на меня снизу вверх своими пронзительными, глубокими глазами. Ни на секунду не усомнился во мне. От этого мне становилось ещё больнее. Я отвел глаза, чтобы смочить вату. — Ты поехал к Коулу и... угрожал ему? — Я был не один. — Когда я снова прикоснулся спиртовым раствором к ране, Чейз зажмурился и сжал губы от боли. Он не сразу отреагировал на мои слова, и это дало мне крохотную надежу на то, что он посчитает мои действия правильными. — Боюсь спросить, кто был с тобой, — выдохнул он и снова посмотрел на меня. И в этот момент мне показалось, что он уже все понял. Что специально продолжал давить на меня, в попытке заставить испытать весь спектр негативных эмоций к самому себе. Я, не отнимая руки от его лица, произнес: — Мои родители. Он поджал губы. Глаза отпустил в пол. Всем нутром я ощущал, как он пытается осмыслить мои слова, однако я не поддавался своему желанию начать оправдываться. Я полностью сосредоточился на обрабатывании его ран, ожидая реакции. — И? Я замер. Недавно рассеявшаяся паника постепенно снова сковывала горло. — Что «и»? — Как много они знают? Вот оно. Момент, которого я боялся больше всего. С самого начала, когда я вникал в историю жизни Чейза, я пообещал ему, что все останется между нами. Чтобы не случилось, я должен был держать рот на замке, так как своими неосторожными словами мог навлечь опасность на каждого из нас. Я не был частью его жизни и поэтому не имел права принимать решение рассказать правду за него. Однако я это сделал. Опустив руку, я произнес: — Другого выхода не было, Чейз. В его глазах не было ничего, что могло хоть как-то напугать меня. Он был спокоен. Ничего не наталкивало меня на мысль о том, что он может выйти из себя. Чейз никогда не станет показывать мне свою агрессивную сторону, поэтому я не волновался. Хадсон поднялся со стула, сровняв тем самым наши взгляды. Он смотрел долго, словно мог считать правду и без моим объяснений. — Как много они знают, Ноен? — едва слышно повторил он. — Почти все. Но не волнуйся, я контролирую ситуацию. Мама разберется с Коулом. Она была в ужасе от того, что мы не обратились к ней раньше. Это наш единственный шанс на победу, Чейз. Я не мог его упустить. Чейз молча смотрел на меня пару секунд. Я даже представить не мог, какие мысли вертятся у него в голове. Потом он вдруг усмехнулся, качая головой. — Какой же бред. — Почему ты так скептичен? Она помогла вытащить Долорес прямо из рук Коула. Клянусь, теперь все будет в порядке. Мама уже занялась этим делом, и неплохо... — Как ты мог, Ноен? — перебил он меня, будто мои слова ничего для него не значили. — Ты понимаешь, что сделал? Как же глупо ты поступил... И тут меня накрыла волна злости и обиды на несправедливость со стороны Чейза. Все, что я делал в его отсутствие, было направлено на спасение Лолы. Я старался сделать всё, чтобы Долорес не приходилось страдать, живя с таким омерзительным человеком, как её отец. — А что я должен был делать? — сорвался я, еле сдерживаясь. — Коул увез Лолу, забрал тебя и, возможно, убил! Я был совсем один и не знал, как должен действовать. Мне нужно было оставить Лолу у него? Даже не попытаться её спасти? Я не мог так поступить. Ты бы так не поступил. Так что я должен был делать?! Чейз схватил меня за руку и потащил в коридор. Он прижал меня к стене к двери и, имея возможность говорить свободно, повысил голос: — Я ведь говорил тебе, как действовать, если Коул убьет меня. У тебя на руках было все, чтобы защитить свою семью, но ты полез в самое пекло. Теперь вся твоя семья в опасности, Юбэнкс. Ты понимаешь это? Оливер прикончит сначала Коула, потом меня с Лолой, а затем тебя. Я молчал, потому что мне нечего было добавить. Я полностью осознавал риски, однако доверял своей матери, как профессионалу. Чейз, конечно, не мог верить никому, после того, через что ему пришлось пройти. Он столько лет в одиночестве пытался уберечь себя, Долорес и Анну. Однако даже беря в расчет все смягчающие обстоятельства, ничто не давало ему право делать из меня крайнего. Я сделал глубокий вдох. Хадсон все это время был непонятно где, полуживой, с разбитой головой. Возможно, он сейчас не мог трезво мыслить. Прижавшись рукой к щеке Чейза, я едва слышно произнес. — Чейз, прошу тебя, доверься мне. Хадсон ничего не ответил, а губы его тронула чуть заметная, вымученная улыбка. — Всё кончено, Ноен, — выдал он, медленно качая головой. — Абсолютно всё. — Что ты имеешь... Не дав мне договорить, Чейз направился в палату Лолы. Я стоял у двери, пытаясь осмыслить его слова. Что именно было кончено? Я последовал за ним, чтобы заставить его объясниться, как увидел, что он помогает подняться уже проснувшейся Долорес. — Давай, Лола, осторожнее, — целуя её в макушку, он давал ей возможность опереться на его раскрытую ладонь. — Чейз, я думала, что тебя прикончили, — прошептала девочка, едва заметно улыбаясь. — Нет, со мной все хорошо. Наблюдая картину воссоединения брата и сестры, мне казалось, что я не имел права вмешиваться. Но видя, как он снимает с себя куртку и протягивает её девочке, я вдруг осознал, что Чейз хочет забрать Лолу из больницы. — Чейз, ей рано ещё уезжать, она не полностью восстановилась! — крикнул я, пытаясь помешать ему натянуть на неё верхнюю одежду. — Отойди, Юбэнкс, прошу тебя, — выставил передо мной руку Чейз, не давая приблизиться. — Увезешь её, когда она только начала приходить в себя? — я выхватил куртку из рук Чейза. — Ты ведь знаешь, что ей может стать хуже! Девочка метала в нас растерянные взгляды. Я кожей ощущал её волнение. — Почему вы ругаетесь? — прошипела она охрипшим, сорванным голосом. — Мы не ругаемся, — ответил Чейз, передавая Лоле злосчастную куртку. — Каждый из нас выбрал свой путь, и теперь идет своей дорогой. Хватит всего этого. — Вы расстаетесь? — в глазах сквозил ужас. — Из-за меня? Но... что произошло? — Нет, — заверил я её, качая головой, — мы всего лишь... — Лола, подожди, пожалуйста, за дверью. Видимо, Ноен не так понял мои слова. Я объяснюсь и догоню тебя. Она снова посмотрела на нас по очереди. В её взгляде читалось нежелание выходить из палаты и оставлять нас одних, однако она по какой-то причине не стала настаивать на своем присутствии. Кивнув, Лола вышла за дверь. Чейз повернулся ко мне. — Когда я сказал, что всё кончено, я имел в виду наши отношения. Не хочу видеть тебя рядом со мной или с моей сестрой. — Он выставил указательный палец передо мной так, что тот чуть ли не упирался мне в лицо. — Если увижу, я не стану ждать, когда Оливер захочет прикончить тебя. Клянусь богом, Ноен, я сам убью тебя. Я действительно сделаю это, поверь мне. Для меня главное — безопасность моей семьи, а ты своими дурацкими действиями ставишь её под угрозу. Я стоял и не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. И это он говорит мне после всего того, что я сделал? — Я доверил тебе лишь один секрет, потому что был уверен в тебе. Ты предал меня даже хуже гребаного Ника. Просто растоптал всё, что я делал все эти годы. Мои руки чешутся, чтобы спросить с тебя за это. Но я не стану. Живи дальше в этом дерьме и не суйся к моей семье. И чтобы до тебя дошло окончательно, сразу поясню: у меня не осталось никаких теплых чувств к тебе. Даже ненависти нет. Вот так. В одно мгновение. Он развернулся, чтобы уйти, но я схватил его за руку. — Я помог тебе спасти Лолу, мудак. Я сделал всё, чтобы она была в порядке, чтобы Коул не мог достать её. И это твоё «спасибо»?! Вместо того, чтобы кидаться на меня, посмотри на ситуацию под другим углом. Я ночами не спал, молясь за твоё здоровье. Я караулил палату Лолы. Я вытерпел издевательства Коула, и ради чего? Чтобы слушать то, какими последними словами ты называешь меня? Чейз поджал губы, скрывая улыбку. — Захотелось погеройствовать за счет моей семьи тебе, а сказать спасибо должен я? Шутник ты, Юбэнкс. Ты не был мне нужен в качестве жертвы, я не просил тебя выступать моим щитом. Но ты ведь не можешь позволить кому-то иметь возможность быть главным героем собственной жизни, так ведь? Блюститель лжесправедливости. Я сильно толкнул его в грудь, напрочь забывая о его ранах. Сейчас мною руководил гнев, пожирающий самообладание и здравомыслие. Чейз резко сделал вдох, но я не позволил себе жалеть его. К черту жалость к такому бессердечному человеку, как он. — Что ты такое несешь? Разве ты не знаешь меня? Да, я всего себя отдам, если того потребуется. Я готов умереть ради любимого человека, готов умереть ради тебя! Но ты, как выяснилось, этого не поймешь никогда. А знаешь, почему ты не можешь принять мою преданность? Потому что сам не готов идти на такое. Тебе не знакомо чувство настоящей любви, оттого ты и извращаешь мои намерения. — Сделав несколько шагов от него, я постарался выровнять дыхание. Грудь сдавливало разочарование, обида и боль. Я не мог смотреть на человека, которого ещё полчаса назад мечтал увидеть живым и здоровым. — Ты прав. Нам нужно разойтись. Такой исход будет наилучшим для нас обоих. Я заставил себя посмотреть на него, дабы подкрепить свои слова уверенным взглядом. В глаза тут же бросилась тонкая полоса крови, что стекала от линии волос по лбу. Сглотнув, я отвел взгляд. — Возможно, ты прав. — Голос Чейза снова привлек моё внимание. На его губах расцвела тошнотворная усмешка. — Я никогда не любил тебя так, как тебе того хотелось бы. — Я слишком устал, чтобы думать о том, кто и как любил. Не хочу сравнивать. Очевидно, мы по-разному трактуем это понятие. — Полагаю, что так. Мы молча смотрели друг на друга. То ли действительно сказывалась усталость, то ли мы просто расхотели играть в любовь. В любом случае, продолжать разбирательства не находилось желания ни у него, ни у меня. Хоть в чем-то компромисс был достигнут. — Поговори с матерью. Пусть перестанет копать. — Обязательно. Он кивнул, зная, что так я и поступлю. Мы потонули в разочарованиях от собственных завышенных ожиданий. Всё это время видели в друг друге тех, кем ни один из нас не являлся. — Уходи, — твердо произнес я. Наблюдая за тем, как он уходит, я ничего не почувствовал. Он жив. Лола жива. На этом мне и в правду пора завершить свою миссию героя. Время шло неумолимо быстро. Ближе к вечеру, когда медсестра перед вечерним обходом зашла в палату, чтобы подготовить её для следующего пациента, я покинул больницу.