Небо идеально покрытое синяками

— Ноен, не катайся слишком долго. К ужину жду тебя, — мама коснулась губами пальцев, имитируя поцелуй, и помахала рукой. — Чейз, и ты заходи в гости. Чейз молча кивнул, ожидая меня у тротуара. Сегодня мне подарили скейтборд, и я собирался с другом опробовать его в деле. До захода солнца оставалось ещё много времени, поэтому мы не спеша зашагали вдоль дороги. Гравий у тротуара бесконечно похрустывал под подошвой, пока мы шли к игровой площадке. День стоял жаркий: листья на ветках деревьев, словно запечатленные на фото, держались неподвижно, будто бы ветер больше не имел над ними власти, лужа у дома миссис Хайлз, которую она оставила после помывки машины совсем недавно, выпарилась. Чейз шел рядом и обдувал руками лицо, вероятно думая, что это хоть как-то поможет не чувствовать себя окунувшимся в подтаявшее масло. Конечно, даже в такую жару никто из нас не собирался возвращаться домой до темноты. Ждали бы момента, когда рассерженная мама загонит нас ужинать. Мы так всегда делали. А родители всегда нам прощали, видя восторженные глаза и бесстыдную улыбку. — Ты раньше катался на скейте? — спросил у меня Чейз, ведя за руль свой старенький велосипед. Я покачал головой. — Никогда. — Не боишься? Я усмехнулся, гордо выпятив грудь. — Чего мне бояться? Все катаются и ничего. — Ты прав. Но начинай осторожнее. Я отмахнулся, раздражаясь от его нравоучений. Тоже мне — всезнайка. Я покажу ему, как нужно кататься. С первого раза получится съехать с самой высокой горки в парке, вот он удивится Решив доказать другу, что нет ничего страшного в катании на скейте, я залез на доску и с легкостью оттолкнулся свободной ногой от земли. — Видишь — ничего сложного. — Я и не говорил, что это сложно. Я лишь попросил быть осторожнее. — Ты как моя мама, — усмехнулся я. — Всего боишься. Чейз стоял и смотрел, как я делал круги на дороге, придерживая свой велосипед. Я не мог понять, что он чувствовал в этот момент: завидовал ли мне, хотел ли покататься на скейтборде или же не ощущал ничего из этого. Выглядел друг действительно незаинтересованным. И это меня злило. — Ничего я не боюсь, — выдал он спокойно. — Ты просто ведешь себя, как маленький ребенок. Я остановился, опуская ногу на землю. — Это ещё почему? Его брови чуть дрогнули. — Потому, что постоянно споришь со мной. Я расхохотался. — А что мне делать, если ты ерунду говоришь? Соглашаться? Мальчик пожал плечами. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому и говорю. Это не ерунда. Я закатил глаза. — Как же скучно. Постоянно одно и то же. Почему ты не можешь быть таким же, как Ноэль? Он всегда радуется вместе со мной, а не бегает и ноет, словно вторая мама. Тут я заметил, что брови Чейза опустились к переносице, а дыхание стало тяжелее. Мог ли я оскорбить другами этими словами? Мрачное выражение лица, которое я замечал у него так редко, снова бросило свою тень. Я тут же пожалел о словах, но и отказываться от них не позволяла гордость. — Как Ноэль? — повторил он. — Да, как он, — сглотнул я. — Ну тогда и дружи со своим Ноэлем, — бросил Чейз, залез на свой велосипед и тронулся с места. Я был зол на него, поэтому мысленно оправдывал свою грубость. Жужжит над ухом постоянно и портит все веселье! Мысли поплыли, переключая внимание на рассерженный монолог в голове. В какой-то момент я почувствовал, как скейт самовольно катится вперед. Страх приближающей боли вызвал растерянность. Я не успел поймать равновесие свободной ногой и завалился набок, прочесывая землю кожей. Боль тут же вразумила меня, напрочь отбрасывая из голову недавнюю ссору. Я не понял, в какой момент Чейз оказался рядом. Я сжал челюсти, стыдливо опуская глаза в землю. Его обеспокоенный взгляд жалил больнее, чем все раны вместе взятые. — Ты как? — спросил он, придерживая меня за здоровую руку. Я захныкал, держась за разбитый локоть. Плакать мне не хотелось, но боль была настолько жгучей, что слезы сами подступили к глазам. — Очень больно. Чейз закинул мою здоровую руку себе за шею, прихватил злосчастную доску и осторожно повел к велосипеду. Маме в таком виде нельзя было показываться, потому что мне бы от неё тоже досталось. А ещё она отобрала бы новую игрушку. Чейз довез меня до дома и помог забраться в домик на дереве. Там мы постарались скрыть последствия нашей недолгой прогулки. — Только маме не говори, — взмолил я, наблюдая, как тот промакивает кровь ватой. — Не скажу, не переживай. Я зажмурился, когда спирт начал колоть рану. — Теперь будут страшные и огромные синяки по всему телу. Мама точно заметит. — А ты начни мыться самостоятельно, — подшутил Чейз, за что получил ногой в колено. Он завалился, но продолжил смеяться. — Тупица. Ладно только мама, но синяки будут выглядеть уродливо и заживать долго. Хадсон сел на полу по-турецки и взял новый кусочек ваты. — Я как-то книгу читал с цитатами. Уже не помню, как звали писателя… да и неважно это. В общем, он говорил о красоте неба и писал, что оно напоминает ему белое пространство идеально покрытое синяками. Как видишь, небо синяки не портят. — Вот же глупости. Ты сам мне рассказывал, что на самом деле небо никакое не голубое. Это мы так видим. Он кивнул. — И все же звучит красиво. Синяки тебя не изуродуют. Так же, как не изуродовали бы небо, будь оно действительно белым пространством. Он коротко взглянул мне в глаза, но тут же перевел внимание на мой искалеченный локоть. Смоченная антисептиком вата казалась такой холодной. — Думаешь, быстро пройдет? — Я в этом уверен. Я кивнул, пристыжено наблюдая, как он осторожно обрабатывает мою кожу. — И Ноэль, кстати, не очень хорошо разбирается в компьютерных играх, — как бы между прочим выдал я. — Я его звать на ночевку не буду. Чейз улыбнулся. — Я знаю, тупица.

***

События малозначительные и произошедшие до наступления Рождества пролетели, словно за секунду. Я давно не терялся так во времени, чувствуя, как оно проходит сквозь меня. Будто я не был основным персонажем собственной жизни, будто потерялся и перестал ощущать её размеренность. Помню, как помогал Райли в кафе. Бокал за бокалом. Чистая стеклянная поверхность становится блестящей. Натираю каждый до идеала, пока в голове варится каша из бесполезных, бредовых мыслей. Острая боль в руке и бордовые мазки на стекле. Глядя на капли, медленно бьющиеся о пол и растекавшиеся по белому мрамору, понимаю, что порезался. — Я наблюдаю за тобой минут десять. Какого. мать его. хрена? — спросила Райли, протягивая мне чистую салфетку. — Ты в последнее время мне совсем не нравишься. Я выдавил из себя улыбку и замотал палец в ткань. Боль прекратилась тут же, стоило мне её почувствовать. — Это случайность. Задумался вот и… — махнул я рукой, не желая зацикливаться на произошедшем. С кем не бывает? — Сегодня практически нет людей. Она кивнула на мою поврежденную руку. — Боюсь, если бы нам понадобилось больше стаканов, ты бы остался без пальцев. Твой счастливый день. Я хмыкнул. — Не знаю, нравится ли мне то, что ты уезжаешь на целых две недели. Если не будет тебя и посетителей, то я помру здесь от скуки. Подруга отвела взгляд, бурча себе под нос что-то вроде: «Или не от скуки», а затем взяла поднос со стойки и направилась в сторону кухни. Не оборачиваясь, бросила через плечо: — Я предлагала тебе закрыться на каникулы, но ты настаивал на том, чтобы работать. Посетителей в это время здесь редко можно заметить. Кампус пуст. Я закатил глаза, сжимая салфетку в руке. — Хотелось как лучше. Она ничего не ответила, скрываясь за дверьми кухни. Райли тоже было тяжело: родители напрягали с предложением подыскать партию, посетителей становилось меньше по статистике, чем в прошлом году. Пахло приближающимся закрытием. В убыток никто не хотел работать, в особенно отец Райли. Вот я и вытащил её сюда в каникулы, чтобы она смогла побыть наедине со своими мыслями, плюс немного поработать. Вдруг что-то бы получилось. Но, как мы оба видели, затея претерпевала крах. — Райли, прошу прощения. Я не хотел портить тебе настроение своими выходками. Поверь, я задумывал поднять тебе настроение, но, видимо, мы оба не в том состоянии, чтобы помогать кому-либо, — глотая ком в горле, я усмехнулся. Девушка выглянула из кухни уже без подноса. — Ты ведь знаешь, что дело не в тебе, да? Я понимаю, что ты хочешь мне помочь. И я тоже хочу помочь тебе. Просто… нам нужно самостоятельно разобраться в той фигне, что нас беспокоит. Мы решим. — Да, — с уверенностью кивнул я. — Решим. Она улыбнулась, выставляя палец вверх. — Отлично. И ты не виноват в том, что у нас нет посетителей или же в том, что мои родители чертовы эгоисты. Не раскисай, приятель. Теперь уже улыбался и я. — Мы решим. — Решим, — кивок, и русая макушка девушки снова прячется в кухне. Помню, как говорил с мамой по телефону. — Я думаю, что ты молодец, Ной, — выдохнув, сказала мама. — Горжусь тобой. Я выслал ей мой оценочный табель. Там не было отличных результатов, но моих родителей радовала отметка даже в пределах пятидесяти. Вера моих родителей в то, что я способен на большее, давно выветрилась, оставляя после себя лишь одно большое разочарование. — Спасибо, мам, — пробубнил я в динамик, прикрывая глаза. — Как папа? Она выдохнула. — Простыл. Убирался на крыше, и прихватило бок. Третий день разогнуться не может. Ленивая улыбка расползлась по лицу. Я поудобнее устроился на подушке лицом к потолку. — Пусть отдохнет парочку дней. Должно помочь. — Так и делает. Пойду отнесу ему поесть. Вечером ещё поговорим, ладно? — Ладно, мам. С Рождеством вас. — С рождеством, дорогой. Также помню последний разговор с друзьями. — Чего грустный такой? — Я глядел на светящиеся оленьи рожки на ободке Гейджа, что сейчас попадали в объектив. — Это камера так передает, — произнес я первое, что пришло в голову. — Гейдж, сядь нормально, — возмутилась Зоуи, легонько стукая того по плечу. — Весь экран закрыл своими дурацкими рогами. — Прости. Бокал шампанского в руке подруги дрогнул, когда Гейдж пытался подняться и случайно задел локоть головой. Я хохотнул, наблюдая за его нерасторопностью. — Мы тут немного выпили, — пропел Гейдж. Я хмыкнул. Было приятно видеть их в хорошем настроении. — Да. Я заметил. Гирлянды на шее Зоуи скатились вниз, но она быстро подхватила их и намотала обратно. — Чем планируешь заниматься? — спросила подруга. — Посмотрю фильм какой-нибудь, съем праздничную лапшу и лягу спать. — Звучит херово, — заметил Гейдж, качая головой. — Мне нравится. — Ну, как знаешь. Если что, мои родители ждут тебя в любое время года, друг. Можешь сесть на ближайший рейс и встретить с нами хотя бы Новый Год. Я кивнул. — Спасибо за приглашение. В другой раз обязательно. В этом году хочу немного отдохнуть. Зоуи приблизилась к камере и чмокнула объектив, оставив липкие блики у меня на экране. — С Рождеством, Ноен. Люблю тебя. — Люблю Вас, ребята. С Рождеством. Помню последнее сообщение от Лолы. Н: «Я надеюсь, ты в порядке. Береги себя и помни, что ты самая сильная девочка из всех, кого я знаю. Всё обязательно наладится. С Рождеством, Лола». … Д: «С рождеством, Ноен». А далее не было никаких запоминающихся моментов. Наверное, я мог бы назвать это Рождество счастливым, если бы счастье заключалось в том, чтобы увидеть его в последний раз в жизни. Увидеть, чтобы распрощаться навсегда. Не лично поставить точку и солгать себе и ему в глаза о том, что это в последний раз. Легче, когда жизнь вносит коррективы в сценарий в твоей жизни и делает выбор за тебя. Правильность этого выбора уже не кажется собственной ошибкой. Все случилось так, как должно было. Я шел в общежитие после небольшой вечеринки в кафе. Мы с Райли устроили её в качестве прощального мероприятия — так вышло — в Рождество. Кафе закрывали, работы у нас больше не было. Стоило проститься с этим местечком, как нужно, ведь оно многое нам дало. Думая о том, как долго пришлось отдраивать кухню после застолья, я не заметил знакомую припаркованную машину у входа в здание. Даже если бы и заметил, то что это изменило бы? Я понял, что что-то не так только в моменте, когда меня резко схватили за волосы и потащили вбок. Адреналин прыгнул в крови, боль внезапно накрыла меня. — Привет, дорогуша! — воодушевленно поздоровался Коул, с улыбкой глядя на меня. Странно, но в этот момент я не почувствовал себя жертвой. Страх, как бывало ранее, не заставил тело рефлекторно отбиваться. Возможно, потому, что сам Коул уже не пугал меня, а, быть может, я ожидал его появления. Мне было лишь противно от осознания того, что он все еще жив и свободно разгуливает по земле. — Отпусти меня! — крикнул я, чувствуя, как сдают нервы. — Я понятия не имею, где Чейз. Коул пожал плечами. В темноте он казался настоящим монстром из детских сказок, который ожил и пришел за мной спустя много лет. Вот только он был существом намного опаснее, чем обычный подкроватный монстр. — Хоть мне и кажется, что ты лжешь, но на Чейза мне плевать, уж прости. Мне нужна только Долорес. Я дернулся, стараясь отцепить от себя его грязные руки, однако этим делал хуже только себе. Он резко, чтобы не привлечь лишнее внимание, потащил меня к машине. — Спешу огорчить, но и о ней я тоже ничего не знаю. Можешь начать пытать меня. Он громко хохотнул. — Не сомневайся. У нас вся ночь впереди. Я плохо помнил, что было дальше. Только рука и тряпка у носа, пропахшая сыростью. Мои сознание медленно отключилось. Тьма. Казалось, не прошло и секунды, когда я с трудом разлепил тяжелые веки. Голову приподнять не смог: она, по ощущениям, весила целую тонну. Я лежал на ковре, недалеко от старого дивана и маленького кофейного столика тех же годов. Руки связаны за спиной. Дышать было тяжело так как грудь сдавливала теплая зимняя куртка. Встать я почему-то не мог, возможно, ноги не слушались после принудительной отключки. Челка закрывала половину лица, и я никак не мог стряхнуть её, чтобы полностью оглядеть обстановку. В голове мелькнула очень забавная мысль: я не хотел возвращаться домой, так как надоела дальняя дорога, но, как бы я ни старался что-то изменить, жизнь все же привела меня сюда. Пусть даже не своим ходом. Я вновь попытался встать и, наконец, понял, почему у меня ничего не получалось: ноги были тоже связаны. Коул позаботился обо всем. Осторожно, чтобы не наткнуться на главного злодея, я огляделся. В комнате светло. Это не искусственный свет. Значит, уже рассвело? Тогда почему я все ещё… дышу? Коул решил просто дать мне выспаться? Не совсем понимал, что происходит, но мыслил я здраво. Без страха и паники. Конечно, желание покончить со всем этим поскорее никуда не делось. Оно было главным инициатором моих попыток подняться с пола. Послышались шаги со стороны лестницы, и я тут же притворился, что сплю. Коул прошел мимо. Когда я спустя пару минут убедился, что подходить он не собирается, приоткрыл один глаз. Он молча заваривал себе кофе на кухне. Запах перекочевал из кухни сюда, живот предательски заурчал. Стоит, варит кофе, будто бы не он испортил жизни близких людей. Дышит, смотрит в окно, наслаждается жизнью. Я сверлил взглядом его спину и представлял, как медленно подхожу, беру одну из сковородок, висящих у боковой стены, и бью по его башке, пока голова не принимает форму разделочной доски. Вряд ли бы после я о чем-то сожалел. Коул неожиданно развернулся и бросил на меня взгляд. Удачливый засранец всё-таки подловил меня. — Доброе утречко, друг. Как спалось? Я проигнорировал его вопрос. — Долго мне придется лежать так? Он приподнял брови, будто всерьез раздумывал над моими словами. Отпил кофе и ответил: — Да. — Хоть бы на диван меня положил, — ядовито пробормотал я себе под нос, снова пытаясь приподняться. Коул какое-то время наблюдал за мной. Стоило признать, что выглядел он не как человек, который не так давно валялся на полу, словно свежая отбивная. Он отлично себя чувствовал, да и приоделся достойно. В нём можно было узнать преподавателя университета, квалифицированного юриста, успешного банкира, но никак не садиста-убийцу. Закончив свои трепыхания, я злостно выдохнул. — Как думаешь, где сейчас находится Долорес? — будто ведя праздную беседу, поинтересовался Коул, глядя в окно. — Надеюсь, подальше от вас. Он усмехнулся. — Тогда подождем. — Когда я закатил глаза, он уточнил: — Что, думаешь, не придет твой принц на помощь? — Уверен, что придет. Даже не сомневаюсь в этом. Но только в этот раз я не буду останавливать его и просить не убивать вас, а с радостью присоединюсь и помогу, — саркастично улыбнулся я. Коул отмахнулся. — Он не станет этого делать, пока ты находишься в моих руках. — И чего вам нужно? Думаете, Долорес придет сюда ради моего спасения вместе с Чейзом? Многого хотите. Коул покачал головой, словно забавлялся моей наивности. — Долорес не придет сюда, ты прав. Тебе хватит обожания одного моего ребенка, верно? Но я знаю, что Чейз бредит тобой, и это сыграет мне на руку. — Он покрутил кружку в руках. — Долорес в обмен на тебя. Мне показалось, что я ослышался, но его серьезное выражение лица говорило об обратном. Смешок сорвался с губ. — Вы с ума сошли? — Ты недооцениваешь желание моего сына присовывать тебе за щеку как можно чаще, парень. Он пойдет на любые условия, когда это касается тебя. По крайней мере, тебя он восхваляет намного дольше, чем знает Долорес. Я потряс головой, не веря своим ушам. Он действительно сошел с ума, иначе эту идею ничем не объяснить. На улице послышался звук приближающегося автомобиля. Двигатель затих. — А вот и твой герой. Давай спросим у него, как он поступит, хм? Дверь молниеносно распахнулась. Чейз стоял на пороге, тяжело дыша. Он взглядом тут же нашел меня, но приближаться не стал. Нет, слишком рискованно. Коул был ближе ко мне и с легкостью мог перехватить. — Ты в порядке? — обратился он ко мне, но при этом смотрел на мужчину, следил за каждым его движением. — Да, он ничего мне не сделал. — Пока, — любезно поправил Коул, снова отпивая кофе. — Какой ты шустрый, Чейз. Мы даже беседой не успели насладиться, как ты ворвался и прервал нас. Чейз закрыл дверь и хотел было сделать шаг ближе, как Коул цокнул и медленно покачал головой. — Стой на месте, Чейз. Шутить желания у меня сегодня нет. Пистолет, который ты прячешь под курткой, кинь мне. — Оливер заставил тебя понервничать, да? — усмехнулся Чейз, но смекнул, что находится не в выгодном положении, и подчинился: положил пистолет на пол, толкнул ногой в сторону Коула. — Как ты взбеленился. Мне даже интересно, чего ты хочешь? Коул кивнул, и глаза его, казалось, заблестели. Он предвкушал, как переиграет каждого в этой комнате и, как бы ни было прискорбного признавать, Хадсон не был далек от правды. У меня не было никакого плана «Б», и не думаю, что он был у Чейза. Погруженные в свои заботы, мы в последнее время мало рассуждали друг о друге. Я надеялся, что это происшествие поскорее закончится, а Чейз, вероятно, хотел вернуться к Долорес. — Лола не с тобой? Очень жаль: придется вернуться. Но мы подождем, да? — Коул кивнул в мою сторону. — Как ты уже понял, сынок, мне нужна Долорес. На смех Чейза Коул не обратил никакого внимания. — Я отдам его, когда ты приведешь ко мне дочь. Равноценный обмен, не правда ли? Чейз покачал головой. Он тоже не мог поверить своим ушам, как и я, когда услышал эти слова впервые. Я поджал губы. — Я не буду играть в обмен с тобой. Коул пожал плечами и опустил стакан на столик. — А почему нет? — И тут я почувствовал, как веревка, что стягивала мои ноги, вдруг надавила на них сильнее. Коул подтащил меня к себе, поднял за шиворот и приставил к голове пистолет. Вот тут-то страх напомнил о себе, подкрадываясь очень медленно. Сначала ноги, затем тело и, наконец, окутал голову противными черными щупальцами. Я замер, стоя на коленях и боясь разозлить Коула слишком громким для него вдохом. К виску прижимался холодный металл, лоб тут же покрыла испарина. Отвратительное чувство. Чейз, конечно, бросился в мою сторону, но не успел. Все произошло за секунду. — Мне думается, что будешь. Иначе я убью его. Ты знаешь как никто другой, что я сделаю это ни моргнув глазом. С такой же легкостью, как когда-то стер в порошок твою мамашу. И ты будешь наблюдать за тем, как из отверстия в этой светлой башке выливается мозг. Будет ли тебе больно, когда ты осознаешь, что вновь наблюдаешь ту же картину, что вновь ничего не можешь сделать, даже спустя столько лет? Жалость какая. — Я не видел, но слышал улыбку в его омерзительных словах. — Мне даже любопытно сделать это, чтобы понаблюдать за твоей реакцией. Чейз никак не изменился в лице, только его голос, мертвецки сухой и пугающий прозвучал в ответ: — Мы расстались, Коул. Отпусти его. Он ничего никому не расскажет. Коул хохотнул, перехватывая меня теперь за волосы. Я невольно зашипел от боли. Чейз сморщился, будто бы мой крик был способен причинить боль и ему. — То, что Вы расстались разве меняет суть вещей? Неделю назад мы с тобой убедились, что ты по-прежнему беспокоишься о нем. Лицо Чейза, что до этого напряженно вглядывалось в движение рук Коула, резко расслабилось, будто его пронзила догадка. — Значит, ты не собирался в тот день приезжать к нему? Ты все подстроил, чтобы проверить, заявлюсь ли я к Ноену? Я не понимал, о чем идет речь, но спросить не решался. В какой-то момент, Коулу стало тяжело держать меня за волосы, поэтому он кинул меня на пол и направил оружие в голову. Моё положение не изменилось, разве что боли перед смертью меньше. — Я знал, что ты приедешь его проверить. Это всего лишь помогло мне убедиться. Ты приехал к нему спустя пятнадцать минут. Пятнадцать минут, Чейз. Добраться до кампуса в рождественские пробки с такой скоростью практически невозможно, но ты смог. Значит в тот день, когда Чейз появился у меня на пороге и начал отчитывать за звонок Долорес, ему позвонил Коул с угрозами меня убить. Поэтому Чейз и пришел проверить, все ли в порядке со мной. Сердце заныло, когда я осознал, насколько проебался в тот день. Тем, кто не думал все это время о состоянии любимого человека, был я. Хадсон же все равно старался быть рядом. — Ты испугался, — с усмешкой заявил Хадсон. — Знаешь, до твоего зачисления в треклятый университет я очень долго рассуждал, в чём твоя слабость. И как-то пришел к выводу, что слабостей у тебя просто-напросто нет. Тогда ты был один: никому ненужный, обозлившийся на всех людей, представляющий угрозу для нормальных. Тебя нечем было взять. — Коул почесал дулом висок, но через секунду, оружие снова уперлось мне в череп. — Меня это не злило, скорее, забавляло. То как ты, выпятив грудь, представлял себя защитником Долорес. Тебя ничего не волновало, кроме найденной сестры. Но ведь от этого не выигрывал ни я, ни ты. Я бы не смог причинить своей дочурке ту боль, которую хочу, чтобы испытывали твои близкие. А позже жизнь преподнесла подарок нам обоим — этого парнишку. Я дал вам время проникнуться друг другом, практически не вмешивался в ваши никчемные жизни. Вы мило проводили время вместе, как крысята увлекались совместными проектами. Для лучшего эффекта я даже вернул тебе те письма, что держал в тайне много-много лет. Ваша омерзительная любовь — результат моих тщательно выверенных действий. Эта партия разыграна, Чейз Хадсон. И в ней победитель — твой папочка. Мы с Чейзом слушали его, разинув рты от шока. — Ты… ты подкинул те письма, что я писал Ноену? — Именно. Я создал для тебя слабость, чтобы в нужный момент ею воспользоваться. Конечно, приходится разыгрывать карты не так, как планировалось в начале: мне хотелось убить вас обоих, — как ни в чем не бывало заверил Коул, пожимая плечами. — Но в силу обстоятельств, планы немного поменялись. Мне нужна Долорес. Мы с Чейзом переглянулись. Жертвой этих обстоятельств был я. Тем, кого, вероятно, убьют сегодня, также был я. Но мне почему-то хотелось прижать к себе Чейза и позволить ему передать мне всю свою боль. Её было слишком много для одного. — Я планировал выследить вас по телефону Долорес, но она включала его довольно редко. Было сложно поймать сигнал. Ну что же… раз по хорошему вы не захотели, будет по плохому. Чейз молча стоял, опустив голову. Он не мог поверить в то, что Коул водил его за нос, что он позволил себе полюбить меня, тем самым подставив нас обоих. Я испытывал похожие чувства, поэтому полностью понимал его. Однако не моя сестра была разменной монетой в этой игре. — Чейз, — окликнул я его, наблюдая, как он медленно поворачивает ко мне голову. — Не смей отдавать ему Лолу. Он поступит с ней так же, как поступает сейчас с тобой. Приглушенный выстрел раздался совсем рядом. Я вздрогнул, от страха прикрыв глаз. Все вокруг будто бы завертелось. Я услышал вскрик Чейза, резкое скручивание в ногах о того, с какой силой Коул притянул меня к себе, подальше от кинувшегося в мою сторону Чейза. А потом все снова стихло. Боли не было, я жив. Осторожно открыв глаза, я обнаружил дыру в полу в нескольких дюймах от того места, где несколько секунд назад сидел я. Ужас сковал кости. — Не смей, Коул, — угрожающе прошептал Чейз. Глаза его налились кровью, а руки едва заметно дрожали. Он ничего не мог сделать сейчас. — Я лишь продемонстрировал свои намерения. Если Долорес не будет здесь сегодня, то я его убью. Достаточно ли ясно я объяснил, сынок? Я покачал головой, подавая этим знак Чейзу. Не то, чтобы я думал, что он готов променять свою сестру на мою жизнь. Но решил на всякий случай показать, что я приму его решение не отдавать Лолу покорно. — Все это время я так боялся за тебя, — выдавил из себя Чейз, а в глазах у него отражалась такая боль, что слезы тут же навернулись на глаза. Я пытался сдержать их, чтобы не показывать Коулу свою слабость, но не смог. Капли медленно скатились по щекам, оставляя мелкие лужицы на ковре. — Я готов был стать мудаком, если бы это уберегло бы тебя от меня. Как оказалось я никогда и не был нормальным человеком, ведь если бы был, то ни за что не согласился бы жить с тобой в одной комнате, не позволил бы приблизиться. Все это моя вина. Что втянул, что влюбился. Я быстро замотал головой, отказываясь слушать это. Не имея возможности обнять его, сказать, что все это такие глупости, я утопал в душераздирающей боли. — Ангел, — нежно, но с успокаивающей уверенностью позвал меня Чейз, и я поднял глаза. — Все будет хорошо. Веришь мне? Едва разлепив губы, пролепетал в ответ: — Верю. Он кивнул и улыбнулся. Улыбнулся так печально, что сердце моё сжалось. — Я люблю тебя, ангел. Всегда буду любить. Понял? Не забывай об этом никогда. Мне хотелось выть и умолять Коула отпустить меня. Позволить обнять его, пусть даже это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Но я не смог раскрыть и рта из-за высвободившихся слез, которые я прятал последние месяцы. Они не давали мне вдохнуть. — Закончил? — спросил Хадсон, взял со столика свой кофе и, отпив немного, поморщился. — Остыл уже, гадость какая. И тут дверь распахнулась. В гостиную влетела растерянная Долорес. Пока мы с Коулом удивленно глядели на нее, Чейз быстро сориентировался и перехватил её на входе. — Какого хрена ты тут делаешь? — крикнул он на девочку, сжимая до побелевших костяшек её легкую курточку. — Я за тобой ехала на запасной машине. Сразу по твоему лицу поняла, что что-то произошло. Разговор я весь подслушала. Ноен остается здесь с тобой, Чейз. Я поеду с Коулом. — Никуда ты не поедешь. — Все правильно, дочурка. Коул и Чейз произнесли одновременно. — Поеду, — Лола резко толкнула Чейза и отбежала к стене. — Только у меня условие. Ты отдаешь мне оружие и выходишь за дверь. Я сяду к тебе в машину, и мы уедем. — Нет, дорогая. Хватит с меня твоих условий. Я убью сначала блондинчика, а затем Чейза. Тогда у нас с тобой не будет никаких проблем в будущем, — оскалился он, чувствуя себя победителем. Лола кивнула. — Я знала, что с тобой не получится договориться сразу, поэтому перед выходом из дома я взяла это. — Лола расстегнула куртку и вынула из внутреннего кармана пистолет. Оружие в руках Коула прижалось плотнее к моей голове. Долорес, увидев это, резко подняла пистолет, сняла его с предохранителя и приставила к собственному виску. В эту секунду я подскочил, напрочь забывая про упершийся в голову прицел, но меня быстро вернули на место за волосы. — Лола, умоляю, убери это от своей головы, — взмолил Чейз, медленно приближаясь к ней. Она закричала, что есть мочи: — Все стоят на месте. Коул, убери пушку, иначе я убью себя, клянусь. Все замерли. Дуло медленно соскользнуло по моему затылку вниз. Я прикрыл глаза. — Лола, это глупо, — на одном дыхании произнес я. — Глупая здесь далеко не я, — резко отозвалась она. — Мне осточертело всё это. Моя жизнь — последний мусор. Если ты, Коул, посмеешь сделать больно Ноену, я сделаю больно тебе. Убью сначала тебя, а потом себя. Только посмей проверить мои слова. Я готова удивлять. Я в ужасе наблюдал за разворачивающейся картиной. Что за чертовщина? Как все дошло до такого? — Долорес, мы разберемся, ладно? Пожалуйста, уходи. Подожди нас в доме Ноена. Она покачала головой. — Хватит бегать, как крысы. С места на место. От него нигде нет покоя. Сегодня все закончится. Мысли её путались. Она дышала тяжело и быстро. По глазам я видел, что Лола готова воплотить в реальность каждое слово. Волосы были грязными и спутанными, под глазами залегли глубокие синяки, будто её мучила хроническая бессонница. Девочка выглядела бледной и еле стояла на ногах. И тут она произнесла то, что повергло всех в шок: — Мама мертва. Что-то внутри меня оборвалось. Легкие загорели изнутри, отчего я схватился за грудь. Как же так… И, словно прочитав мои мысли, Лола ответила: — Оттек мозга. Я даже не поняла, как это произошло. Чейз молчал. Побледнел в одну чертову секунду. Взгляд не смел подняться выше уровня ног. Я оперся руками в пол, пытаясь удержать тело на месте. Лола осталась одна? Также, как и Чейз? Почему все снова повторяется, почему… я сжал кулаки, замечая кровь под ногтями от того, как сильно до этого впивался ими в пол. — Лола, мне жаль, — нарушил тишину Чейз. — Я должен был… Девочка закатила глаза. — Перестань, а? Ты делал достаточно, хотя не должен был ничего. Это вот этот ублюдок виноват, — Лола кивнула в сторону отца. — Не буду скрывать, что ненавижу тебя, уебок. Коул покачал головой, не скрывая улыбки. Он снова, блять, пожал плечами. Словно был абсолютно ни при чем, словно умерла не мать Лолы, а персонаж мультфильма. — Ну, что поделать? Клянусь, я не хотел, чтобы все вышло… так неинтересно. Лола усмехнулась. — Позабавить тебя ещё? Коул, как и все мы, заметил, что рука Лолы дрогнула, а затем поудобнее перехватила пистолет. Он в секунду помрачнее и прочистил горло. — Прости, Долорес. Давай уедем и заживем с чистого листа, хм? Только я и ты. Лола даже не смотрела на него. Она бросила взгляд на меня. — Ты прости, что так получилось, — она постаралась улыбнуться мне, но вышло криво. — У нас такая вот ненормальная семья. Но я не позволю тебе снова спасать меня, Ноен. Вы с Чейзом никогда не признаете этого, но, не будь меня, у вас все было бы хорошо. Я мешаю. — Нет, Лола, нет! — я медленно подполз к ней, но вовремя остановился. Не хотелось провоцировать ни её, ни Коула. — Лола, ты никогда не будешь мешать мне. Никогда и ни в чем, — покачал головой Чейз. — Дай мне позаботиться о себе, и тогда я буду самым счастливым человеком. Убери оружие. Она будто не слышала нас, пребывая в своих мыслях. Улыбка у неё была отрешенная, а глаза… пустые, стеклянные. Никогда прежде я не видел её такой. Будто в одно мгновение она разочаровалась во всем, во что ранее верила. — Я завидовала детям, которые живут обычной жизнью. Которые могут ходить школу, общаться друг с другом, делать домашку в библиотеке. У которых есть хоть какие-то друзья, а не куча корзин, как у меня. Долго завидовала, хотя по мне и не скажешь. Чейз, я ведь никогда не говорила тебе об этом, да? — Нет, не говорила. — Да, не говорила, — повторила она за ним, выпадая из реальности на какое-то время. Сделав вдох, Лола глянула на брата. — Я думала, что вот сейчас все закончится, и мы сможем жить так же. Так же, как и дети в обычных подростковых фильмах. Но это «сейчас» не наступало. И не наступит. Не изменится ничего, потому что он не даст. Даже если мы уедем на другой конец света, он достанет нас и будет продолжать изводить. — Долорес, я ведь люблю тебя, дочь. Она отмахнулась. — Заткнись, я не закончила, — она прочитала горло. — Но, знаете, в последний год я стала замечать, что… меня все устраивает. Поняла кое-что, чего раньше не замечала. У меня тоже оказывается было многое. Например, у других детей нет такого брата, как у меня, который обучал бы их всем школьным наукам. Нет брата, который ценой собственной жизни готов был бы вытащить их из лап чудовищ. Нет брата, который прятался бы всю свою сознательную жизнь от дурки, чтобы подарить им возможность дышать. А у меня такой брат есть. Пока другие дети боялись монстров в шкафу, я даже не думала о них, так как знала, что Чейз любому надерет за меня зад. Будь это Коул или же гребаный Ктулху. Я могла положиться на него. Абсолютно всегда. — Лола… — Чейз сжал глаз, стараясь не заплакать, чтобы она не увидела этого, чтобы думала и дальше, что её брат самый сильный человек в мире. Я молча вытирал катившиеся по лицу слезы, которые уже полностью залили мне куртку. — А потом мой брат нашел себе парня. Боже, да я вообще не могла понять, что он нашел в тебе, Ноен. Ну, красивый, ладно. Но таких красавчиков тысячи. Миллионы. А потом я с тобой познакомилась. И поняла то, что перевернуло мою жизнь: у меня появился ещё один брат, — и тут Лола расплакалась сама. — Ноен, ты вообще этого не заслуживаешь. Ничего из того, что приносит тебе моя семья. Я надеюсь, хотя бы Чейз делает тебя счастливым, иначе я не понимаю, как ты все это терпишь. В общем, у моего брата появился заботливый парень, который был добр и ко мне, и к моей маме. Помогал мне, спасал меня, подбадривал, шутил. Я так… люблю вас. Ужас какой, да? Я это сказала. — Она вытерла слезы с лица и шмыгнула носом. — Когда вы поссорились и расстались, я проклинала себя, потому что знала, что так или иначе это из-за меня. Мой отец — та ещё мразь, а вам приходится играть под его дудку, чтобы не дать ему причинить мне вред. — Ты никогда не была причиной нашего расставания, Лола, — сипким из-за заложенного носа голосом отрицал я. — Это касается только нас. — Глупости какие: идеально вы подходите друг другу. И дай мне договорить, пожалуйста. — Когда я кивнул, она продолжила: — После вашего расставания я поняла, что не хочу мириться с этим. Не хочу быть той, кого Коул сможет использовать в качестве возможности подпортить вам жизнь. — Ты выставляешь меня прямо-таки монстром, Долорес. Это ужасно, — недовольно покачал головой Коул. — Если так продолжится, я просто застрелю их. Это должно тебя вразумить. — Я спущу курок быстрее, Коул. Помни: сначала ты, потом я. Так что тебе придется стать невольным слушателем. Коул действительно боялся, что она застрелит себя. Я слышал, как нервно он сглотнул и затих. Но я не мог понять, почему. Неужели Коул действительно любил её? Пусть по-своему, тиранически, но любил? — Поэтому сейчас ты отпустишь Чейза и Ноена, они уйдут. А мы с тобой уедем туда, куда ты захочешь. Ты сделаешь так, чтобы Чейз никогда не нашел нас, чтобы он жил счастливой жизнью. А я позже лично придушу тебя, не буду скрывать, — произнесла Лола, смочив бледные губы. Чейз едва слышно хмыкнул. — Это я должен тебя защищать, глупая. — И ты защищал. Спасибо тебе. Но пора прекратить это. Лола посмотрела на притихшего Коула и кивнула на дверь. Хадсон, казалось, оказался тут совершенно случайно. Будто бы невольный свидетель всего происходящего, молча стоял и наслаждался. — Отпусти его и выходи. Я попрощаюсь и пойду следом. Обещаю, что они не выйдут за нами и никогда не станут нас искать. Он качнул головой, подпирая боком спинку дивана. — Ты ведь знаешь, что это неправда. Чейз не оставит тебя. — Оставит, — уверено произнесла она, будто действительно могла повлиять на решение Чейза. — Не усложняй, Лола. Не делай так, чтобы мне потом пришлось искать тебя по всему миру, — вмешался Чейз. — В этом я согласен с Коулом. Я никогда тебя не оставлю. Она улыбнулась, но ничего на это не ответила. Лишь крепче сжала пистолет. — Ты согласен, Коул? Я даю свое слово. Если хочешь, чтобы я признала тебя, хотя бы раз ты поступишь так, как требую я. Коул сглотнул вновь, явно рассуждая, стоит ли играть по правилам Лолы. Выиграет ли он от этого? Несомненно. Но как Лола собирается остановить Чейза? Он никогда не отступит и, если придется, привяжет её к батарее в доме, но не позволит Коулу увезти. Коул знал это, поэтому не торопился с решением. — Где гарантия, что вы не сбежите через задний двор? Долорес, будто бы уставшая терпеть этот разговор, подняла глаза к потолку и покачала головой. — Ты так и не понял? Я не хочу сбегать, я хочу, чтобы ты оставил в покое Чейза и Ноена. Если мы сбежим, ты снова отыщешь нас, и вся эта история повторится. — Он может убить меня, — Хадсон кивнул на Чейза, складывая руки на груди. Вполне разумный аргумент, Чейз действительно был готов сделать это, будь у него в руках пистолет. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, ведь потом и Чейз проблем не оберется. Ноен его остановит. — Ты думаешь, мы с Чейзом будем жить счастливо, зная, что ты где-то с ним страдаешь? — прошептал я, покачивая головой. На душе было пусто и тихо, плакать больше не хотелось. — Этого не будет, Лола. Она снова улыбнулась. — Всё пройдет, Ноен. Боль забудется. — Ты говоришь чушь. Разве сама не понимаешь? — не выдержав, прикрикнул на неё Чейз. — Это все в голове не укладывается… Ты хоть понимаешь, что ждет тебя рядом с ним? Коул потянулся, вскинул руки и зевнул. Лицо его выражала скуку, как если бы он сидел на самом скучном театральном представлении. — Ладно, дочурка. Я согласен. Три минуты даю тебе попрощаться. После жду в машине. Если задержишься, я больше не буду милосерден ни к тебе, ни к ним. Она кивнула, зная, что Коул согласится на её условия. Зная, что он пожертвует всем, чтобы забрать её себе. Этот монстр не мог жить без возможности мучить кого-то из близких. Для этого ему и нужна была Долорес. Она станет полной заменой Чейзу. Хадсон вальяжно вышел за дверь, прихватив ещё один пистолет с пола. Чейз тут же бросился к Долорес, чтобы отнять оружие, но она не позволила приблизиться, отскочив к стене. — Нет, Чейз. Не порть момент. Дай мне попрощаться. Обниматься, увы, не будем. Я знаю, что ты захочешь отнять у меня пистолет. — Ты не уйдешь, Лола. Ни за что. — Уйду, — она выдохнула, наконец, опуская оружие. — Простите, что вам придется увидеть это, но я… другого выхода нет ни у одного из нас. Только это способно напугать его, вычеркнуть из ваших жизней. Пока… я буду с вами, у вас не будет шанса на спокойную жизнь. А я так устала, Чейз. Ты даже не представляешь… Это чувство съедает меня каждый день. — О чем ты говоришь? Вряд ли твой уход с Коулом напугает его. Мы что-нибудь придумаем, — вмешался я, двигая занемевшими связанными руками. — Мы его засудим, ладно? Он не доберется до тебя. Девочка покачала головой, глянула на пистолет и снова… медленно приставила к своей голове. — Его никто не остановит. Поэтому это сделаю я. Я замер, начиная медленно догадываться о её плане. Нет… это ведь не может быть правдой? Это… напугает его… Внутри все похолодело, опустилось вниз, не противясь гравитации. — Лола, ты же не… — Все забудется, Чейз. Не сразу, но со временем точно. Никто из вас не виноват. — Лола, нет! — я видел, как затрясло Чейза, но приблизиться он не смел, зная, что она может сделать это лишь одним коротким движением. — Я убью его, клянусь. Прям сейчас. Дай мне пистолет, и мы с этим покончим, ладно? — Никогда я не сделаю тебя убийцей ради себя. Не позволю гнить в тюрьме за это ничтожество. Он не заслуживает этого, Чейз. А я… мне все это не нужно. Мир, где нет мамы… я… — Лола, послушай, пожалуйста… — Чейз, никогда не обижай его. Ноен, а ты не оставляй его одного, пожалуйста. Ты нужен ему, я знаю. Мою душу терзало бессилие, я был связан по рукам и ногам, но начал импульсивно барахтаться, чтобы ослабить узлы. Кажется, я прокричал имя Чейза. Кажется, он, желая вырвать из рук пистолет, резко побежал в сторону Лолы. Но это было бесполезно. Решение в глазах девочки было принято ещё до того, как она появилась здесь. — Я люблю вас.