Небо идеально покрытое синяками

Я проснулся от стука в дверь. Голова гудела, как после похмелья. Неспеша нащупав телефон на кровати, я глянул на время и удивился: половина третьего дня. Как вышло так, что я смог проспать больше двенадцати часов? Меня до сих пор страшно мутило, а во рту ощущался отвратительно кисловатый привкус. Я прочистил горло. Повторный стук заставил скривиться от неприязни к человеку за дверью. Понятия не имел, кто там, но утренний гость уже немало раздражал. — Боже, зайди, наконец, — крикнул я, приподнимаясь и хватаясь за виски. Что за чертовщина со мной творится? В комнату зашла… Кара Моррис. Я закатил глаза, и уже было хотел разругать бестолкового охранника, который её сюда пропустил, как девушка опередила меня: — Ваш охранник — идиот — даже не спросил, кто я. Посмотрел в мою сторону и продолжил пялиться в телефон. — Действительно, идиот, — согласился я, думая о том, с каким удовольствием буду жаловаться на него старосте общежития. Она как раз недавно рассказывала, насколько ей не нравится этот бестолковый новенький и его утренние смены. — Что тебе нужно? Девушка неторопливо прошлась по комнате, оглядывая все вокруг. Её раскосые глаза, подведенные черным карандашом, сощурились, когда взгляд остановился на мне. Терпение было на исходе. — Пришла поблагодарить тебя. — Чтобы ни случилось в твою пользу, уверяю тебя, я к этому не имею отношения. Ни за что не стал бы помогать тебе. Она расхохоталась. — Мне нравится, когда ты выпускаешь коготки, котик. Понимаю, почему Чейз обратил на тебя внимания. Он, знаешь ли, питает слабость к дерзким и красивым. — На хер пошла. Она снова хмыкнула и приземлилась на кровать напротив, даже не пытаясь стянуть вниз задравшуюся короткую юбку. — Чейз получил твое сообщение и забрал товар. Я старался делать вид, что мне абсолютно все равно. Я хотел, чтобы так оно и было. —Уверен, он просто прослушал твои сопливые голосовые смс с мольбами и пожалел тебя. Я ничего не делал. Она качала головой то ли считая меня глупым, то ли поражаясь моей упрямости. Должен признать, Кара действительно была необыкновенной красоткой, однако при этом сочетала в себе ничтожные качества, которые только могут быть в человеке. Я такой тип людей терпеть не мог. Как дьяволица-искусительница, Моррис считала, будто имеет на всё право, обладая покровителями и симпатичной мордашкой. — Он просил передать тебе кое-что. Я пытался сдержать накативший порыв опустошить желудок в кровати. Главное — не поддаваться на её провокационное молчание, и она уйдет. Кара с улыбкой наблюдала за мной и ждала, когда я начну умолять её рассказать мне, что же такого интересного передал Чейз. Но она не знала ни меня, ни наших с Чейзом отношений. Таким меня точно не возьмешь. Я кивнул на дверь. — Мне плевать. Уходи. Она приподняла руки в примирительном жесте. Глаза её то и дело бегали по моему лицу в поисках детали, за которую она могла зацепиться, с помощью которой могла бы повлиять на меня, взять за поводок. Эта мерзавка хотела и дальше использовать меня в качестве проводника между Чейзом и преступным миром. Ведь с ней Хадсон на контакт не выходил. — Ладно-ладно, я скажу, — сдалась она, видя мое желание прогнать её вместе с сообщением. — Он сказал что-то вроде: «Не смей втягивать в это Долорес». Понятия не имею, кто такая Долорес. Его новая подстилка, быть может. Я кинул на нее полный отвращения взгляд. — Выметайся. Она встала с места и улыбнулась. — Ухожу, милый. Ах, да! Чуть не забыла. — девушка достала из сумки пачку денег и кинула на стол. — Это он передал тебе за молчание. Достаточно, чтобы выполнить условие, не так ли? Я с минуту смотрел на эти деньги, словно под гипнозом и не мог поверить. Он… передал мне деньги за… молчание? Вскочив с кровати, я побежал к унитазу. Едва успел, когда очередной приступ тошноты сжал желудок и заставил вытолочь воздух из легких. Я ощущал себя так гадко. Как он мог? Что бы ни случилось между нами, как бы мы ни ссорились, но пойти на такое… Внутренний голос усмехнулся над моим желанием верить в лучшее. Он действительно не знал меня. Как, видимо, не знал, что я не из тех людей, которых можно деньгами заставить молчать. — Милый, ты в порядке? — с насмешкой пропела девушка, возвращая мои мысли в настоящее. Ярость отказала мне в попытке решить эту проблему мирным путем. Выбежав из уборной, я схватил Моррис за руку и под её злые возгласы выставил за дверь. Мерзкие деньги, что она оставила, полетели следом. — Если ещё хотя бы раз ты подойдешь ко мне, Кара, я за себя не ручаюсь. Проваливай. И больше никогда не смей делать подобное. Я захлопнул дверь, не дав ей возможности ответить мне. Сердце бешено билось в груди от омерзения к происходящему и от втаптывающего в грязь чувства задетого достоинства. Будь все проклято. Я чувствовал себя грязным как внутри, так и снаружи. Что я сделал всем этим людям? Почему они считают, что со мной можно так обращаться? Я схватил полотенце с полки и зашел в душевую. Нужно отмыть с себя всю эту грязь: мерзких людей, мерзкие слова и… чертову боль, которая, казалось, была готова поломать мне ребра и выйти наружу. Стоя под струями воды, я старался не думать ни о чем. Моя голова раскалывалась, а тело держалось и не сдавало позиций только благодаря подпитывающей злости. Зубы пришлось вымыть два раза, чтобы избавиться от привкуса железа во рту. Хорошо, что сегодня выходной и не нужно тащиться на работу. С таким настроем я бы распугал всех клиентов, а потом платил бы Райли из собственного кармана. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Я надел футболку и свободные штаны. Зимой в комнате было довольно прохладно, хоть обогреватели и работали сверхсилу. Прятаться от холода под одеялом — одно из самых действенных решений в такие дни. Мне нужно было отвлечься, сбросить напряжение этого дня. Я находился на грани нервного срыва, чувствовал, как напряжение подступает ко мне и потихоньку выматывает. Нельзя было допускать возвращения того состояния, которое настигло меня однажды в юности. От него очень сложно избавиться. Приподняв мокрые волосы, я вытянул их вперед по плечам, чтобы не мочить подушку. Сушить не стал, уповая на то, что простуда обойдет меня стороной. Болел я довольно редко. Не успел я лечь поудобнее и настроить фильм на ноутбуке, как зазвонил телефон. Что же всем от меня нужно сегодня? Проклятье! Я глянул на экран телефона с целью выяснить, стоит ли отвечать, и замер. Номер Лолы. Я ответил на вызов, вжимая в ухо телефон с такой силы, что оно начало гореть. — Лола, это ты? Дверь комнаты неожиданно распахнулась, стукаясь о стену. Внутрь влетел разъяренный Чейз Хадсон. Дыхание тут же перехватило. — Нет, это не Лола. Это я. Какого хрена ты продолжаешь названивать моей сестре? Твоя черепная коробка настолько ненадежна, что все воспоминания из головы повылетали? Я не знал что ответить, растерялся до ужаса. Тоска сковала шею, заставляя горло печь. Я глядел в злое лицо человека, которого пару минут назад ненавидел, и которого много-много лет любил. Все тело словно бы перестало подчиняться, заледенело. А слова так и не шли с языка. — Молчишь? Правильно. Молчи. Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь её такими действиями? Хотя… кому я это рассказываю, не так ли? Каждый жест, взгляд — все было родным и знакомым. Даже то, что он отчитывал меня, до скрежета зубов напоминало о прошлом. Я сжал челюсти, прикрыл глаза. Все кончено. Не смей смотреть на него так, как он не заслуживает. Да, любишь, да, эта боль с тобой навсегда, но вы не будете вместе. Если не вас убьют, то вы убьете друг друга. Будет лучше забыть, постараться. Ваших чувств не существует. Пожалуйста! Их не существует! Забудь! — велел я себе, словно молитву слагал. Только вот я прекрасно понимал, что он гибель моя столько же, сколько и сама жизнь. Как бороться против него? — Или, быть может, ты так хочешь мне отомстить? Через мою сестру. Что-то в этих словах вынудило меня включиться. Что-то такое, что мечтало заставить Чейза подавиться этими словами. Сидя в кровати, я ощущал свое уязвленное положение перед ним, из-за чего в следующую секунду поднялся на ноги и выровнял траекторию взглядов. — Что ты несешь? Я, конечно, знал, что в прошлый раз ты неплохо головой приложился, но чтобы настолько… Я бы никогда не стал подвергать её опасности. И ты, блять, знаешь это! Он покачал головой, ухмыляясь с ненавистью во взгляде. — Не знаю. Я ни черта не знаю. — Пришел сюда, чтобы сказать этот пустой бред? — А как мне по-другому достучаться до тебя? Ты ведь слов не понимаешь. — Так значит… ты бить пришел? — усмехнулся я, прикрывая ладонью рот и покачивая головой в изумлении. — Ну давай. Чейз сделал пару шагов в мою сторону и навис надо мной. Глаза в глаза. Его глубокое дыхание касалось моего лица. Знакомый, приятный запах свежести стукнул порывом в лицо. Меня влекло, словно под дурманом, однако я пока не растерял остатки самоуважения. — Бить? Ты действительно удивляешь меня, — прошипел он мне в лицо с нескрываемой злобой. — Да? В таком случае я могу побить тебя? Мне этого целый день не хватало, а тут ты сам ко мне в руки пришел. Он усмехнулся, проводя кончиком языка по нижней губе. Я проследил за его движением, молясь не выглядеть при это заинтересованным. — Дни коротаешь в мыслях обо мне, а, ангел? Игнорируя его вопрос, я задал более важный: — Ты отправил сюда Кару Моррис? — А она разве теперь не твоя подружка? — с призрением хмыкнул парень. — Сообщения её передаешь через мою сестру, затем она к тебе приходит… Может, ещё трахаешься с ней? Я прикрыл глаза, сдерживая себя от желания схватиться за его лицо и… и врезать ему. Он провоцировал меня, хотел вывести на эмоции. Не получится, засранец. — Ответь на вопрос, Хадсон, — слишком спокойно, для такого взбешенного меня. — Не посылал. Возможно, она просто инициативная. Решила сблизиться с тобой. Всё-таки у вас много общего, — хмыкнул он, явно намекая на себя. Как же это было самоуверенно и мерзко. — Деньги ты передал? Его взгляд скользнул ниже по лицу, к губам. Остановился. Я сглотнул и сжал кулаки. Только бы не сорвало крышу, только бы не поддаться. Чейз задышал чаще, и на это мое тело отреагировало тягучей болью в паховой области. Мы молча смотрели друг на друга, пока грудные клетки в такт дыханию соприкасались. Казалось, воздух вокруг нас вибрировал, сталкивая лбами. Тело подрагивало от напряжения, магнитом тянуло к нему, однако я держался. Чёрт, как же здесь жарко. — Ты или нет? — голос осип, дышать становилось все труднее. Он был невыносимо близко. Он сжал губы, перебарывая себя. Эту борьбу во взгляде ни с чем не спутать. Я знал, потому что ощущал то же самое. Будто над жерлом вулкана стоишь и вдыхаешь разрушающие легкие пары. Пекло. Чейз не касался меня, но я ощутил прикосновение его губ к лицу. Настолько все было понятно. И мы понимали. Но было нельзя. Я сделал глубокий вдох, и морок тут же отпустил Чейза. Он словно только сейчас вспомнил, где находится и что делает. Глаза снова поднялись к моим. — О каких деньгах речь? — голос с хрипотцой проник в мое сознание, заставляя кожу покрыться мурашками. Мне хотелось… так хотелось заставить его замолчать. — Кара передала мне деньги. Сказала, от тебя. Он покачал головой, не сводя с меня глаз. Эта ухмылка, эти губы… Да что со мной такое? Я ведь ужасно зол на него! В комнате было холодно, но я сгорал все сильнее с каждой секундой. Жар охватывал все мое тело, сосредотачиваясь в одной чувствительной области. Все во мне молило остудить это желание, ведь тот, кто мог это сделать легко и просто, сейчас стоял передо мной. Нужно перевести внимание на что-нибудь иное… Невзначай я окинул взглядом его голову, пытаясь понять, в порядке ли он. То, как дела обстояли с раной под волосами я не мог судить, но те, что красовались у лица, вовсе побледнели. В прошлую встречу Чейз был сильно ранен. К удивлению, все зажило достаточно быстро. Прочистив горло, я сказал: — Если это все, то ты можешь идти. Хадсон придвинулся еще ближе, практически вжимая меня в стену у кровати. Мокрые волосы неприятно прижались к затылку. Я сделал резкий вдох. — Ты так и не ответил на мой вопрос, а своих задал кучу. Вопрос? Разве он задал какой-то вопрос? Точно… О чем же мы говорили? — Какой? Чейз оскалился, протянул руку к моему лицу и заправил мокрую прядь волос за ухо. На пальцах осталась влага, и он, глядя мне прямо в глаза, растер её между большим, средним и указательным пальцами. Медленно, будто думая о чем-то отдаленном. Во рту стало сухо, когда его глаза снова прояснились. Он опустил голову сканируя место, где соприкасались наши тела. Боже, как же я хотел его. Это желание не описать никакими словами, все на уровне чувств. И дело в химии, в физике, во всех гребенных науках, что объясняют притяжение и выброс допамина в кровь. — Какой вопрос? — надрывно повторил я, чтобы сосредоточиться на разговоре. — Совсем тяжело с пониманием, да? — сунул он палец под резинку моих штанов, нагло глядя мне в глаза. Мои ноги подкосились. Я снова вздохнул, представляя, что он мог сделать сейчас со мной, у этой стены. И от этих мыслей я забыл, как дышать. Член в штанах напрягся, и я очень сильно пожалел о том, что не надел белье. Он видел, что делал со мной. Ведь и я видел, что делал с ним. Внутри меня штормило от желания воплотить каждую мысль, что нафантазировало больное сознание, однако внешне я держался достойно. — Только посмей, Чейз, — выдавил я, когда его палец потянул резинку ниже. — Ты бросаешь мне вызов или останавливаешь? — Выставляю тебя вон — теперь уже — из моей комнаты. Он едва ощутимо погладил оголенный участок бедра. В этот момент я схватился за край подоконника, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. — Манерам бы тебе поучиться, — приторно-притворно прошептал он, снова отпуская глаза: туда, где мой член упирался в его ногу. Ну не-ет, я больше этого не выдержу. Я толкнул его, пытаясь вырваться на свободу. Рядом с ним я не мог трезво думать, дышать не мог. Но Чейз не сдвинулся, не позволил отстраниться. Чего он добивается? И только я подумал об этом, как меня пронзила догадка: он пришел сюда вовсе не из-за Долорес. Зачем ему провоцировать меня на иные действия, если он хочет поговорить о сестре? Понимание этого факта заставило меня ухмыльнуться. Ох, Чейз-Чейз… Пришел, чтобы поразвлечься. Стало скучно без меня, ведь некого доводить своим отвратительным характером. Я был уверен на все сто, что прав в своих предположениях. Иначе его приход сюда не объяснить ничем. Я попробовал снова толкнуть его, но безуспешно. И в этот самый момент, поражаясь его нахальности и уверенности в себе, я не выдержал — рассмеялся. Конечно, он не мог признаться самому себе в том, что хотел меня безумно все то время, что не видел. — Ты действительно с ума сходишь и меня сводишь, — Чейз покачал головой, наблюдая за моим приступом истерики. Сквозь затмевающую черную пелену перед глазами, я прохрипел: — Чейз, позволь мне задать тебе еще один вопрос. Он выгнул бровь, и я посчитал это за дозволение. — Как часто ты дрочил после нашего разрыва, представляя меня? Видимо, он устал сдерживаться и ломать комедию, изображая непонимание. Ответил, не меняясь в лице: — Слишком часто для человека, которому этого делать не стоит. Упиваясь своей победой, я уточнил: — И какой конкретный секс со мной ты вспоминал? Он задышал чаще. Я содрогнулся от нахлынувшей волны желания. Мне нравилось быть причиной такого состояния, быть объектом его вожделения. Играть с ним слишком плохая идея — затянет. Я это знал, но азарт подстегивал меня на продолжение. — Тебе топ моих любимых назвать? — хмыкнул он, принимая правила моей игры. — Что я делал в твоих мыслях, чтобы заставить тебя кончить? — Тебе достаточно быть собой, чтобы заставить меня кончить, ангел. Ты прекрасно знаешь это. Я кивнул. Внутри меня все горело, требуя Чейза прямо сейчас. — Ты пришел сюда, чтобы… — Нет, — он покачал головой. — Я пришел сюда с намерением поговорить о Долорес. Не переворачивай. Его попытка оправдать действия именем Долорес вызвало недавно притупленное чувство ярости. Я знал, что причина не в ней. А он стоял и нагло лгал мне и себе. — Врешь. Ты пришел, чтобы трахнуть меня, потому что не можешь не думать обо мне, не хотеть меня. Ненавидишь себя за это, но продолжаешь дрочить на меня в душе каждый день перед сном. Ты мечтаешь обо мне больше всего на свете, но не признаешь этого. Раньше бы признал, но не теперь. Хочешь забыть? Так зачем явился? О Долорес можно было бы поговорить по телефону, не смей прикрывать ею свои желания. — Ты так много думаешь, Юбэнкс, — усмехнулся он, касаясь тыльной стороной пальцев моего лица. Я выдохнул. Пора покончить с этим фарсом. — Я больше не хочу тебя видеть. Закончим на этом, пока не поздно, — я кивнул на дверь, толкая его. — Уходи, ради всего святого. Он смотрел на меня прожигающе. Этот взгляд пронзал не столько кожу, сколько выворачивал нутро. Слишком интимный, слишком… желающий. Чейз сжал челюсти и выдал: — В святое я не верю. — И в следующую секунду он потянул меня за руку и впечатался в губы со всей силы. Меня сорвало, словно пробку из бутылки шампанского. Ответная реакция не заставила себя долго ждать; и я позволил его рукам стянуть с меня футболку. Чейз подхватил меня на руки, я тут же обвил ногами его талию. Мы свалились на кровать. Усиливая напор, я поник языком в давно знакомый рот. Стон сорвался с губ, когда зубами Чейз обхватил мочку моего уха и провел языком дальше, за ухом. Его футболка полетела следом. Я двинул губами по шее, покусывая ключицы. Трясло от желания, от долгожданной близости. Проложив влажную дорожку губами от его ключиц вниз, я начал расстегивать ремень на бежевых брюках. — Хотя, знаешь, я солгал. В ангелов я верю, — произнес он и тут же умолк, когда я обхватил его член губами. Рукой водя у основания, я заглатывал так глубоко, как мог. Хриплые, чмокающие звуки заполнили комнату, выбивая сомнения прочь из головы. Было слишком хорошо. Я провел по стволу языком и обвел круговыми движениями головку. Довольный вдох Чейза подсказывал мне, что и его все устраивало. Хадсон пальцами сжал мои мокрые волосы и потянул на себя, глубоко целуя. Я поднялся с него, не сводя глаз от стоящего члена, и снял штаны. Нет, то, что я не надел белье, — все-таки отлично. Я хотел было начать готовить себя, чтобы сесть на него, как Чейз притянул меня за ягодицы к своему лицу и принял мой член в рот. Получилось так, что стоял над ним на коленях, пока он сидел на кровати между моих разведенных ног. Эта поза мне понравилась. Все тело сжималось от неописуемого удовольствия. Он то принимал, то отстранялся, стараясь работать рукой. Глотая ртом воздух, я вскинул голову. Что же он творит со мной. Что же мы делаем… — Глубже, — простонал я, а в ответ услышал смешок. Он исполнил мое желание, доведя до первого оргазма ртом. Я старался как можно быстрее перевести дыхание, чтобы начать второй заход. В это время Чейз рылся в прикроватной полке в поисках смазки, что ранее оставлял здесь. — Ближе подойди, — скомандовал он, выдавливая содержимое флакона на руку. Я послушался и встал напротив него, упираясь снова стоячим членом ему в лицо. Он ввел один палец и только спустя какое-то время — второй. Я схватился за изголовье кровати, откидывая голову. Неописуемо. Чейз покрывал поцелуями торс и придерживал меня рукой за талию, то покусывая за бока, то оставляя мелкие засосы на теле. — Ноен, мне дышать рядом с тобой противопоказано, — покачал головой он, усмехаясь. Его зубы снова впились в бок, прикусывая чуть сильнее. Я простонал от болезненного удовольствия. — Нужно было уйти, когда я просил, — нагнувшись, я поцеловал его в губы. Он с готовностью ответил мне. — Я не мог уйти. — Конечно, ведь приходил именно за этим. — Я откинул его руку, что была до этого во мне, взял его член и аккуратно вставил. Чейз сжал веки, двигаясь мне навстречу. — Не за этим. — Разве? Тебе не нравится то, что мы делаем? — я пригнулся и прикусил его сосок, смазывая слюной. Прекрасный стон раздался над ухом. Чейз схватил меня рукой за ягодицу и оттянул её, входя глубже. — Ты знаешь ответ, — прохрипел он, зарываясь свободной рукой в мои волосы. — Я хочу, чтобы ты озвучил его, — по слогам произнес я от нехватки воздуха. Чейз покачал головой и выругался. — Блять, как давно я не трахал тебя, — выругался он мне в губы и прикусил нижнюю. — Я просто с ума схожу. — Нравится? — не успокаивался я, насаживаясь с каждым толчком все жестче. — Вспомни эти ощущения в следующий раз, когда откроешь свой поганый рот в мой адрес. — А ты уже планируешь следующий раз? Он перевернул меня, наваливаясь сверху. Глаза Хадсона прошлись по моему телу, не скрывая восторга. Он будто был готов поглотить меня без остатка. Каждое его действие заводило всё больше. — Нет, этого не повторится. — Конечно, — согласно кивнул он, приподнимая мою ногу и закидывая её себе на плечо. Он резко вошел в меня, заставляя откинуться от вспыхнувших фейерверков перед глазами. Я помотал головой, тем самым попробовал привести себя в чувства. — Я знал, что ты не протянешь долго, Чейз. Кажется, я все понял в тот момент, когда ты зашел сюда. Подсознательно понял. Признайся уже сам себе, наконец, что до безумия хотел меня все время. — Нет. — Да, Чейз! — Умоляю, любимый, молчи. Я не хочу заканчивать раньше времени. Я резко остановился и посмотрел на него. Он не сразу понял, что выпалил в порыве страсти, а когда понял, было уже поздно. Чейз резко распахнул глаза. Назад слова вернуть было нельзя, сделать так, чтобы я их забыл — тоже. Мы замерли в очень странной позе, глядя друг на друга. — Я не… — покачал он головой, не зная, что сказать, как объяснить. Вздохнув, ответил: — По старой памяти. — Ты мне никогда такого не говорил, чтобы сейчас оправдываться этим. Он провел руками по лицу, будто бы мог этим выбросить сказанное из головы. Как бы мы не обманывали друг друга, каждый из нас прекрасно понимал, в чем дело. И от этого становилось только больнее. Я слез с его ног, продолжая смотреть на него и пытаться понять. Боги, чего же он добивается? Чего хочет от меня? Я ведь и так даю ему всего себя, делаю всё, что он хочет. Зачем же эти игры? — Чейз. Скажи мне правду: ты все это время тайно ненавидел меня и хотел отомстить? На его губах растянулась знакомая ухмылка. — Глупости. Меня бы здесь сейчас не было. Я натянул штаны, которые выбросил несколькими минутами ранее. — Уходи, — я махнул в сторону двери. — Уходи и не усложняй все ещё больше. Ты изводишь меня. Чейз с неохотой поднялся и, к удивлению, согласно кивнул. То, что мы делали, — неправильно. И самое страшное в том, что оба это понимали. Я глядел в стену, пытаясь прийти в себя, пока он одевался. Сжал веки, стараясь дышать ровно. Идиот. Какой же я идиот. Всем, кто окружал меня, всегда было очевидно, чем все закончится. Только я верил в лучшее, только мне хотелось, чтобы я и Чейз были… — Ноен, — обернулся он уже в проеме двери и обратился ко мне. Я не стал смотреть на него, иначе бы просто расплакался. — Давай больше никогда не встречаться? В горле и в глазах пекло, но я сглотнул это бросающее в дрожь чувство боли. Кивок. — Давай. Он ещё постоял минуту, глядя на меня. Ждал ли чего-то? Не знаю. Возможно, ему, как и мне, было больно, возможно, он такой же, как и я — мазохист, любящий медленно убивать себя невозможными грезами. Я не смог поднять на него взгляд, чтобы выяснить, что из этого правда. В любом случае, это уже не важно. Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.