Сон или явь

— Сони, ты выйдешь за меня? На глаза наворачиваются слёзы. Сони улыбается как никогда в жизни, даже щёки болят. Когда папа говорил, глядя на особо довольную рожу сыночка, «морда треснет», Сони не думал, что может быть так к этому близок. Бросившись Тарену на шею, Сони не отвечает словами — сразу целует. Не пугливо, как в школе. По-взрослому, с языком. Им уже восемнадцать, кажется, можно всё. Главное — теперь им никто не запретит пожениться. Даже родители Тарена, считающие Сони плохой парой сыну. Ещё бы, сын сенатора и Сони, без роду и племени, даже отца своего не знающий и живущий с папой на пособие. Но Тарен любит. С пятого класса только Сони. На других не смотрел ни разу — всегда за ним ходил. И вот теперь предложение сделал. Нельзя столько счастья в одни руки, можно же не донести! На свадьбе Сони гордился собой — никогда ещё таким красивым не был. Хотя Тарен в первый день сказал, что Сони самый красивый. Вот так подошёл к перешедшему в новую школу Сони, и сказал. — Ты самый красивый омега, я буду твоим альфой. Папа вечером, когда Сони ему рассказал, попросил быть осторожным. Их в крутую школу по какой-то программе пригласили, нужно было показать отсутствие социального неравенства перед комиссией. Папа сразу предупредил — там одни мажоры учатся, заклюют Сони. Но не прав был папа. Никто Сони не клевал, только шипели как змеи по углам, но кусать боялись. Тарен за Сони всегда ходил, а связываться с ним мало у кого желание было. Тарен за отцом как за каменной стеной себя чувствовал, ещё и сам здоровенный: в баскетбол играл, в двенадцать по-взрослому выглядел. Сони ему до плеча доставал и страшно смущался своего роста и миниатюрности. Зато на руках его Тарен уже в седьмом классе носить начал. И называть так нежно: Пушинка. А ещё на все выступления Сони ходил и поддерживал всегда. Очень ему нравилось, как Сони в нарядах гимнастических смотрится. И потом, когда стало ясно, что карьеры в гимнастике не видать, Тарен сам предложил Сони хотя бы для себя танцами заниматься. Пригодилось... сперва Тарену одному танцевал после свадьбы. Ух как его альфу это заводило — редко мог до конца танца высидеть, как голодный зверь набрасывался. Они самыми счастливыми были, для себя хотели пожить, мир посмотреть. Потом Сони жалел страшно, что с ребёнком не поторопился. Так бы у них малыш общий был, частичка Тарена. Но теперь-то что, папа говорил, что все задним умом крепки.

***

— Гектор, можно тебя попросить? Сони замялся, глядя виновато и непривычно робко. Странно, обычно Сони его не смущался, но и не просил ни о чём, наверное, в этом дело. — Валяй, только учти, я теперь человек семейный, на разврат не пойду. Шутка нелепая, но Сони помогла. Он расслабился немного и облокотился о стойку. — Не ставь мне работу во вторник, я смену тоже брать не буду, мне отлучиться нужно. Странно, обычно Сони просил все свободные смены, брал замены, всех клиентов, от которых воротили нос остальные парни, ещё и танцевал до упаду. И тут на тебе — выходной. И вряд ли чтобы отдохнуть. Сони жил и работал на износ, будто за ним адские псы гнались. — Без проблем. Я давно тебе отдохнуть советовал. Но ты же не отдыхать? — Нет, Гектор, ты же знаешь. Мне съездить нужно, давно не был, только деньги отправляю. Знаешь, чем дольше здесь работаю, тем более стыдно в больнице появляться. Будто все знают, что я шлюха и вот-вот пальцем начнут показывать. Покачав головой, Гектор плеснул себе выпить, вложив деньги в кассу. Сони было жалко. Вроде и сам такую работу выбрал, а вроде как и выбора особо не было. Что ещё молодому красивому омеге делать, когда деньги нужны. Раньше Гектор не мог представить себя на месте Сони, но чем дольше жил с Чейзом, тем больше понимал — ради него он бы и телом пошёл торговать, и людей убивать. Только вот не оценил бы Чейз такие жертвы. И муж Сони не оценит, только вот омеге об этом лучше не думать. Так и свихнуться недолго. — Давай я Чейза попрошу тебе денег на квартиру добавить, тебе же немного осталось. Отдашь потом, как сможешь. Ему всё равно их девать некуда — купил мне недавно картину, которая как слиток золота стоит. Я не знал, что делать: побить его или обрадоваться. Сони улыбнулся слабо и подпёр рукой подбородок. Понять Гектора было тяжело. Он то производил впечатление ушлого эгоиста, то внезапно выдавал что-то такое простое и человеческое, что обнять хотелось. — Спасибо, Гектор. Я не думаю, что твой парень захочет отдать свои деньги шлюхе, которая может в любой момент удрать. Не смотри на меня так — все думают об этом. — Я объясню ему твою ситуацию, он поймёт. Если уж я впечатлился, то он точно помочь захочет. — Если захочет, я любую помощь приму. Мне давно не до гордости и не до перебора. Но быстро вернуть деньги не обещаю — буду брать больше смен, но сам знаешь, раз на раз не приходится. — Не нуди. И иди уже, твой выход через два номера. Сони кивнул и пошёл поправлять причёску. Сегодня он исполнял простой и возбуждающий даже Гектора номер. Карточный долг мужа и отданный за него омега, смущённо раздевающийся перед игроками, постепенно входя во вкус. Сони полностью вписывался в любимый типаж Гектора: хрупкий, невысокий, темноволосый и темноглазый. А ещё нечеловечески гибкий и выплескивающий в танце такую страсть, что в его постельных умениях не оставалось сомнений. Такого альфа на руках носить должен и весь мир к ногам класть. Но пока Сони только трахали все альфы, которых он смог зацепить, и клали в бумажник деньги.

***

— Ну что, как ты тут у меня? Сони взял Тарена за руку и нежно провёл пальцами по прохладной коже. В горле стоял ком, и хотелось реветь, но Сони все слёзы уже выплакал. Сперва, когда узнал об аварии, после, когда стало известно о стоимости лечения и пребывания в больнице, в последний раз, когда на коленях стоял перед отцом Тарена, умоляя помочь. Сони был уверен — одно дело не прийти к сыну на свадьбу и совершенно другое не дать денег на лечение. Но, похоже, роль играло только непослушание Тарена и обстоятельства аварии. Отец Тарена бросил коротко: — Я говорил ему — мотоцикл опасная игрушка. Вы захотели жить не по правилам, решили, что уже взрослые и самостоятельные — мы не будем вам помогать. Когда Сони, с трудом уняв истерику, уходил, альфа решил добить его. Других объяснений сказанному у Сони не было. — Врачи сказали, что даже если он очнётся, — будет овощем. Отключи его и найди другого дурака. На твою смазливую рожу поведутся. Прав оказался отец Тарена — повелись. И многие. Сони быстро понял, что официантом много не заработает, даже если будет пахать до упаду. Противно ли ему было? Да, первое время после каждого клиента Сони переживал приступы самоуничижения и пытался отмыть с тела невидимую грязь. А потом стало всё равно. Работа недостойная, точнее достойная только презрения, но Сони старался относиться к ней как к любой другой. Он полностью отключал голову и действовал по привычке примерного мальчика: делать всё по высшему классу, даже трахаться. Раз для шанса на спасение Тарена нужно побыть шлюхой — Сони и на это пойдёт. — Прости, что прихожу так редко. Сони прижался губами к щеке Тарена. — Врачи сказали, что состояние стабилизировалось, они ждут улучшений. Правда добавили, что можно прождать и десять лет. Представляешь: ты очнёшься и столько годовщин пропустил. Я тебя знаю — будешь возмущаться и на каждую искать особенный подарок. В глазах снова защипало, но Сони мотнул головой. Он сюда пришёл не нюни разводить. — А может быть ты меня бросишь, когда обо всём узнаёшь. Я сам иногда думаю, каково тебе будет. Но лучше так, только приходи в себя, любовь моя. Пожалуйста. Мне без тебя очень плохо.