я верну тебя обратно в ад

      Наверняка каждый на своем горьком опыте убеждался в том, что любовь — штука прекрасная и ужасная одновременно. Да, сначала тебе хорошо, ты чувствуешь себя самым счастливым человеком в этом гребанном мире и, возможно, даже радуешься каждому мгновению, проведенному со своим возлюбленным, но… когда он уходит, становится больно. А ведь ничто не вечно, разве не так? Сначала ты не можешь поверить в то, что произошло, в то, что тебя предали. А ведь это в любом случае предательство, да? Затем ты начинаешь злиться, не понимая, как с тобой посмели так поступить. А через некоторое время ты и вовсе теряешь всякий интерес к происходящему, да и к жизни в целом. Для тебя смываются краски дней: они становятся серыми, однотонными, тусклыми. Исчезают все запахи и вкусы. Ты перестаешь что-либо ощущать, кроме ноющего сердца, которое когда-то разбили, не оставляя шансы на восстановление.       Как вы думаете, что сейчас чувствует Дин? Правильно: ничего. Внутри него было так же пусто, как и на давно аккуратно застеленной кровати, которая с каждым днём покрывалась все больше и больше тонким слоем пыли. Внутри него было также темно, как в коридоре, в котором была одна единственная лампочка и то перегоревшая. Дин не чувствовал ничего, но при этом чувствовал многое и попросту не мог разобрать. Было ясно одно: на него огромной волной накатывала боль, открывала свою огромную пасть с тысячами клыками, подобно акуле, и кусала, разрывая на кусочки. Ещё чуть-чуть и он потеряет сознание, захлебнется и медленно, но верно пойдет ко дну.       Прижатый щекой к прохладному окну, Винчестер вспоминал всё, через что они прошли вместе; всё, что их связывало в одно целое тугими красными нитями, переплетая не только судьбы. В правой руке он крепко сжимал мобильник в надежде, что все произошедшее — шутка, очередная пакость Чака (он ведь ни за что не сможет спокойно сидеть и смотреть, не вмешиваясь в их жизни!). Но телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения.       А за окном как назло несколько часов уже шел проливной дождь и, кажется, вовсе не собирался останавливаться.

***

      — Дин, — горячее дыхание опалило щеку, — я люблю тебя       Столь желанные слова прозвучали, как сладкий, только собранный мед. Они теплым сгустком заползли в самое сердце, наполняя его собой и заставляя биться намного чаще и сильнее. Терпеть уже не было сил, а пляшущие черти в глазах ангела лишь возбуждали еще больше.       — Ненавижу тебя.       Дин схватил Кастиэля за волосы, притягивая к себе и впиваясь в мягкие губы таким страстным и грубым поцелуем. Он ненавидел его за чертовски привлекательное тело, за сводящие с ума глаза и за эту будоражащую улыбку; за то, что этот скромный ангелочек так долго не подпускал к себе, сам изнывая от желания. Он ненавидел его, но при этом безумно любил.       Придерживая одной рукой за спину, Дин схватился за ворот рубашки и рывком дернул, заставляя пуговицы разлететься в разные стороны. Кажется, Кас вот-вот задохнется, потому что дышать стало намного тяжелее. Ангел попытался перехватить инициативу и стянуть облегающую тело футболку, но тут же в ответ услышал недовольный рык. Дин повалил парня на диван и усмехнулся. Кастиэль прикрыл глаза, полностью доверяясь партнеру, и сейчас казался таким маленьким и беззащитным ребенком, которого нужно убаюкать и уложить в кроватку спать.

***

      Наконец-то в руке почувствовалась долгожданная вибрация, а затем до ушей донеслась приятная мелодия. Дин молился, чтобы на экране показался давно заученный номер Кастиэля, и с трудом взглянул на телефон. Нет, номер неизвестный… Парень вздохнул и отключил звук. Сейчас он не хотел никого другого ни слышать, ни видеть.       — Дружище, — чей-то голос заставил Дина вздрогнуть и обернуться. — С тобой все в порядке?       В дверях стоял Сэм, выглядевший довольно подуставшим и вымотанным, но ради брата он старался казаться бодрым и веселым. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Дин и как он мучается, и мысль о неспособности помочь в трудную для старшего минуту терзала его душу так же. Сэм просто не знал, что делать. Он постоял немного у порога, но так и не дождавшись ответа, решил уйти, оставив брата наедине.       Дин снова взглянул на экран телефона, пару раз куда-то тыкнул и, увидев в телефонной книжке номер ангела, сквозь сомнения решается набрать заветные цифры. Нет, конечно, он понимал, что ответа ожидать глупо, ведь никогда не получит его, но… так хочется снова услышать этот волшебный ангельски голос…       «Это голосовая почта Кастиэля. Оставьте почту… своим… голосом», — Дин почувствовал подступивший ком к горлу и застилающие глаза слёзы. Он невольно вспомнил, как билось его сердце, когда они впервые встретились с Касом, и как это сердце разбилось, когда он увидел как его Ангел…       — Мёртв, — от своих же слов в трубку стало больнее. — Кас, я... Я знаю, глупо записывать это сообщение, ведь ты уже никогда не сможешь его прослушать, но я так не могу. Господи, я не могу поверить в то, что тебя нет! Я… — Дин не мог найти подходящих слов, и это его словно душило. — Зачем, ну зачем ты это сделал? Ты представить себе не можешь, как было больно видеть твои голубые глаза, уходящие в эту чёртову Пустоту! Я... Я даже не успел попрощаться толком, Кас! Ну нахрена ты заключил эту гребанную сделку с Ней?!       Моя душа… Её давно уже не было, и ты это прекрасно знал, и только ты помогал мне оставаться в этом мире! — Дин судорожно вздохнул. — Прости меня за все мои слова. Я столько раз пытался подобрать что-то подходящее, более правильное, и каждый раз боялся, даже сам не зная чего. Видимо, я просто не хотел осуждения со стороны Сэма или других охотников и… Грёбанного мозга! Ты бы сейчас спросил, как можно называть мозг «грёбаным», ведь он ничего не гребёт, — он горько усмехнулся, — но не можешь сказать, ведь тебя… — промолчал. Не смог договорить, справиться с раной на душе и сказать, что ангела — его ангела — нет в живых. — Мы столько раз ссорились, а ты всё равно возвращался. Ты стольким пожертвовал ради нас… Ради меня. А я тебе так и не смог признаться. Не знаю, как ты меня терпел, как ты терпел все мои выходки… Мне тебя не хватает, Кас. И насчет слов… я просто боялся осуждений, потому что… Потому что я… — вздохнув, он всё-таки решился произнести: — Я люблю тебя, сукин ты сын!       Дин почувствовал, как его сердце вновь разбивается на миллионы осколков, словно он сам падает с огромной высоты прямиком в пропасть.       — Да, я люблю тебя. И я… Я просто опустошён. Я не знаю, что делать, ведь у меня забрали моего Ангела, а я просто стоял и смотрел!       Знаешь, она забрала и меня, вонзив свои клыки мне в сердце. В моей душе такая же пустота, в которой ты находишься сейчас, вот только я на гребаной Земле без тебя! Я не могу… Я скучаю. Я… люблю тебя, но всем, конечно же, плевать.       Отправив сообщение, Дин тут же рухнул на кровать, мечтая о том, чтобы это оказалась бездна. А в голове крутилось лишь одно:

Я люблю тебя, Дин.