В глазах другого мира

— Все эти слова ты продолжал писать целых 10 лет? — Не сказал бы, что прям все 10 лет. Изо дня в день, в моем ящике воображения бурей вертелись все тяжело передаваемые эмоции, но даже несмотря на все это я мог определять каждую мысль в свою стопку. Где говорилось о моих чувствах, о моем состоянии, о том какие тайны эта жизнь…и ведь в этой всей куче мыслей, у меня создавались яркие слова, которые подчёркивают именно то или иное мне раздумье… — Ваах…с каждым днем ты заставляешь меня удивляться все больше и больше — совсем малость распахнув свой рост выразил свое восхищение Пак. — Ладно… не совсем хочу оставаться в этом месте надолго…от одного лишь их вида у меня в голове всплывают все эти годы в одиночестве, давай лучше поскорее пройдем к пианино. — А, да конечно, как скажешь. В последний раз взглянув на все рукописи Мина, Чимин выходит вслед за ним из этой упитанной болью комнаты, которая хранит множество определенных, глубоко значимых слов. Юнги, а если точнее его тень, ведёт Чимина к своему более успокаивающему месту. Помимо того, что он сидел в депрессии все эти годы, пианино к большому счастью могло его расслаблять пусть и не на продолжительное время. Оно действовало как обезболивающее, ведь каждый раз, когда сердце Юнги начинало тосковать по своим родителям, по своим друзьям, по солнцу, по животным, болеть в конце концов…упорно, но в ту же секунду и плавно нажимая на клавиши инструмента, его это напряжение могло опуститься ко дну. И черт побери, каждый раз он настолько эмоционально жал на эти клавиши, что мелодия могла идеально совпадать с ситуацией, что творилась в его душе на тот момент. Если его боль, его нервы на обрыве и вот вот упадут куда-то в пропасть, или порвутся как жалкая нить, то юноша брал высокие ноты, брал интригу и напряжение… Порой его самого раздражало то, почему он ведёт себя как баба, ведь он альфа... да... именно тот, которого называют бессердечного, властного и всемогущего человека…но нет! Нет же! Он человек в конце концов! Точно с таким же сердцем что и у девушки, омеги, беты, гаммы... не важно... чувства могут рушить человека несмотря насколько бы сильным он не казался снаружи… Юнги до чертей надоело то, что каждый раз он слаб, когда ему стоит задуматься. Для чего он все ещё остаётся в этом мире? Почему не летает в облаках или горит в аду? Ведь было это так, то он бы не страдал проходя эти мытарства*…

*Мытарства— испытания, через которые проходит душа, чтобы попасть либо в адский мир, либо же в райский. Теми же словами у мусульман Араф- пространство между адом и раем, судьба обитателей которого может перемениться как к лучшему, так и к худшему.</i>

— Могу я тебя звать Хён? — А? — откликается Мин не поворачивая головы, — а... да конечно, зови как тебе удобно. Вновь отпуская все мысли с головы и как можно глубже поглощая воздух благодаря которому продолжает цепь жизни, Юнги маленько передвигая своими не длинными ножками доводит младшего до комнаты, о которой совсем недавно говорилось. На большое удивление, дом предпочёл сделать это место и в правду чем то волшебным, не от того что посередине красовалось пианино, а даже фактически все выглядело не так как в других комнатах. Хорошо освещённое пространство, ведь к благу окна, что находились меньше чем в метре друг от друга, освещали комнату от самого пола, до мельчайших уголков. Более чистый и менее устрашающий тон стен отличающийся от остальных комнат своим теплым оттенком— персиковым. Аромат витал от альфы, да-да не тот раздражающий запах медикаментов, а именно запах персика. Пусть с самого рождения Юну говорили о том, что он не будет иметь запаха до того момента, пока его истинный к нему не дотронется, запах от юноши исходил не хило за все эти годы. — Как тут приятно пахнет… Персик.— ощущая как аромат переполняет каждую клетку организма, Пак закрывает глаза и наконец расслабляется желая утонуть в этой сладости. — О? Сильно пахнет? — Очень. Эта комната удивляет…она отличается о всех тех, которые я видел. — Я тоже был конкретно удивлен, когда лишь только заметил стены этой комнаты и ее освещение. Я сразу понял что именно она и станет местом, где я смогу выпустить свои две личности. Юнги улыбаясь, пусть и зная что этого Чимин не увидит, идет к пианино и садится на стульчик стоящий совсем рядом для игры на музыкальном инструменте. — Мне важно узнать кое-что… Какую мелодию хочешь услышать? Что-то грустное или же более веселое? — Романтическое.— закрывая глаза тихо шепчет омега. Снова выдавая приятную улыбку на своем белоснежном лице, Мин прикасается к клавишам пианино и стоит одному лишь пальцу начать движение, как все остальные поплыли в «танце», а в ушах двоих послышалась мелодичная, спокойная и романтическая музыка… голова заполнялась многими словами, которые Юнги предпочел пока держать в себе, ведь раскрываться перед Чимином ещё не время. Утопая в этой очаровательной мелодии, Чимин улёгся на довольно тёплый пол, ощущая как каждая нота проходит в саму голову омеги, оставаясь там до самого конца. Даже сам альфа наконец прикрывает глаза, чтобы за такое долгое время вновь расслабить душу, мышцы и мысли, которые образовали ком в горле… последняя нота и песня на высокой ноте утихает в глушь… — Как красиво… — Понравилось? —ты отлично играешь на пианино! — Спасибо…— улыбнулся Мин, —знаешь…когда я был совсем маленьким… всегда любил разговор связанный с моим происхождением и всякой мистикой, которую вписывали туда по случайностям, но сейчас до меня наконец доходит, что я скорее не дарован богом на эту землю, а ведать послан для издевательств. Создал неправильную куклу, не понравился и выбросил ничего не умеющего в этот беспощадный мир. — Не веришь в бога?! — расширяя свои глаза от удивления, что пришло благодаря словам старшего, воскликнул Чимин всматриваясь куда-то в стену, где легким касанием ложилась высокая тень Мина. — Говоришь так, будто это преступление. Верил бы, не торчал тут 10 лет и так называемый «Господь» бы услышал мои молитвы. — Логично. Вдруг в уши проникла моментальным ветерком весенняя мелодия певчих птиц недавно вернувшись в теплые края. Сначала не поняв, что и как это произошло, Чимин ошеломлёно замер на месте от плавно возрастающего звука. Ощущение, что слуховые перепонки расслабились и позволили этому умиротворяющему звуку вливаться во все тело согревая тем самым, те или иные холодные участки тела включая их разорванные в клочья сердца. Впервые за все столь скверные дни, что-то невероятно нежное пробудило в них чувства надежды, чувства того, что лучи греющего солнца и впрямь существуют и вот-вот готовы пробудить летнее настроение… Они пели так оживлённо, так громко, что казалось стая птиц прямо у тебя за спиной и стоит тебе лишь оглянуться, как в одно мгновение, глаза успеют запечатлеть парящие в атмосфере крылья этих красавиц. Чимин наконец ощущает, как его отпускает напряг, как снова тело пробуждается новой аурой и словно в миг он сам станет той птицей…но жизнь так жестока, что этому птенчику приходится биться об решетки клетки. Он видит свободу, видит как его ждут, как благоприятна погода на самом деле и что все не так плохо как он представляет, но он не тот, кто сможет взлететь на раненых крыльях. То же и с Юнги, который уже утерял надежды, который остался забыт всеми на этой земле, который навечно под замком тесной комнаты без единой двери. Остаётся лишь мучиться и ничто иначе…но может быть, что Чимин станет ему той самой дверью, которая наконец поможет ему выбраться из этого заточения? Станет ли Пак ему кем-то ближе?.. Скорее всего да, Ведь он уже чувствует, как от парня исходит огонь и то, как приятно он согревает клетки альфы. Надежда наконец воспламеняется. начинает гореть, нужно лишь действовать и тогда огонь станет больше. — Ты ведь тоже это слышишь?..— Чимин оборачивается на тень и открывает свои ранее прикрытые глаза от испытываемой услады в эти редчайшие минуты их заточенной жизни. — Слышишь ли ты то, как нежно согревает это пение?.. — Слышу…— тихо доноситься из тонких губ успевших образовать милую улыбку передаваемую его внутренние воцарившее эмоции сейчас. — Откуда это доносится? Мне непременно нужно посмотреть на это место! — и тут омега наконец остепенился от манящей мелодии и огляделся по сторонам больницы с множеством разных комнат. И лишь из дальней комнаты пение птиц слышалось гораздо больше чем где-либо и скорее всего поэтому Чимин мигом рванул именно туда, чтобы наконец скорее увидеть то, что он представляет у себя в головушке. Переступив порог комнаты он наблюдает следующую картину… Панорама с большим взором на лес, деревья которого окружают маленькие, довольно себе красивые птицы, чьи связки не умолкают ни на минуту. Стены комнаты окружены большими бутонами цветов, запах которых въедается прямо в легкие разрывая их от неописуемого ощущения и наконец проникает в клетки всего организма. От одного лишь вида в животе оживают голубая стая бабочек порхающих до самой глотки, что была перевязана огромным камнем. — Как красиво…— ступает омега на шаг вперёд, как натыкается на разбросанные частицы какого-то пазла. — О? Это ещё что такое?.. Чимин отрывает глаза от пейзажа и садится на корточки разглядывая пазл, в котором однозначно есть недостающие частицы и как понимает Пак, именно те, в которых сказан смысл. На плече он ощущает теплое прикосновение и поднимая свой взгляд наверх замечает того, кого и стоило ожидать. Юнги, а если быть точнее то его ежедневная тень и облик, к которому он сам привык особо то и позабыв о настоящей внешности своего тела. — Ты тут… здесь красиво, не так ли? — улыбается Чимин собирая куски пазла в свою сумочку, боясь что в один миг они исчезнут прямо тут и сейчас, ведь ожидать от этого дома стоит чего угодно. — Соглашусь. Впервые за столько лет я увидел, чтобы эта комната обрела какой-то пазл, панорамный вид, да и вообще факт о существовании чего-то живого и запоминающегося. Смотрю нашел пазл. — Да…— замедляет Пак и поднимается к альфе во весь рост, совсем не подозревая, что оказывается рядом настолько, что горячее дыхание щекотит белоснежную кожицу, — и я сделал вывод, что это лишь холст, к которому положена необходимая краска, чтобы он обрел особый смысл. — Хочешь сказать, что нам предстоит найти другие части пазла, чтобы разгадать какое-то слово? Точно ли ты уверен, что это не окажется бесполезной для нас ловушкой? — Я не знаю, но попробовать все-таки стоит… — Если облажаешься, я без твоего спроса вселюсь в тебя и сам постараюсь найти нужную мне информацию, — холодно и кротко выдал Юнги оставляя Чимина в комнате одного, совершая большие шаги благодаря своим длинным ножкам, чему он искренне благодарен. — Хэй! А как же я?! Подожди Хён! — спотыкаясь об свою же крохотную ножку, Чимин всеми силами поспевает за старшим, ведь от одного лишь осознания, что он останется тут один, по телу бежит целая стая мурашек безжалостно пробивая под кожу холодок. И все же, наконец догнав, он ровняет скорость с ним, пусть и приходиться идти не совсем спокойным шагом. Всему виной его рост, ведь не суждено Чимину быть того же роста что и тень слева, именно поэтому в отличие от альфы Чимин старательно торопится поспевать за ним. Шаг за шагом он наблюдает как эти черные ноги от тени ступают на линолеум и каждый раз Пак шагает в такт с этими ступнями, ведь как показалось для младшего, со стороны это смотрится наиболее мило чем можно себе представить. Чимин даже начинается улыбаться тому, как это забавно выходит и встаёт позади юноши тем самым повторяя длину его шага удивляясь тем самым насколько они обширны. Стоит альфе остановиться, как маленькая макушка белокурого цвета врезается врезается в спину, не подозревая в тот момент, что Юнги и не человек то особо. — А! Ты чего остановился то?! — Мне нужны твои губы…