Не ходите, дети, в Африку гулять

Стас не мог сделать даже вдох. Грудь словно придавило бетонной плитой. Затылок ломило от удара о землю, в ушах все еще стоял звон, а перед глазами вспыхивали разноцветные пятна. Фантом не мог вымолвить и слова, поэтому молча ждал продолжения, понимая, что его участь предрешена. Сама смерть стояла над ним, дыша прямо в лицо и имя ей было — Глеб Самойлов. Бывший командир их группы. Бывший «лучший» друг, злейший враг и соперник. Стас до последнего надеялся, даже после слов Кирилла, что Мухин ошибся. Мало ли кто мог ошиваться в лесу. А позывной? Мухин мог и обознаться, не расслышать или вообще — выдумать. Этот малец тот еще сказочник. Но, нет. Как бы Стас себя ни тешил, как бы ни отрицал очевидного, а тяжелый армейский берц, который давил ему на грудь, принадлежал все тому же Глебу Самойлову. Дьявол бы его побрал! Но и тот, по какой-то, только ему известной причине, не хотел забирать душу проклятого Лешего. А может это он, Фантом, проклят, за всё то, что натворил? Стас мог еще долго рассуждать на эту тему, но нужно было спасать свою шкуру, умирать ой как не хотелось. — Я так долго ждал этой встречи, Фантом. Ты даже себе не представляешь, — произнес Глеб, смотря в распахнутые глаза Стаса. Он видел в них страх. Дикий, животный страх, загнанного в угол, зверя. Но Глеб знал, что рано еще расслабляться, с этим «зверем» нужно быть начеку. В любую минуту он мог выкинуть все, что угодно, дабы уйти от возмездия. И Глеб не мог позволить Стасу этого сделать. Он должен получить по заслугам. Как там говорится: «Око за око, зуб за зуб», «Да воздастся каждому по делам его». Именно этого и желал Глеб — мести, которую он вынашивал все эти годы. — Глеб! Глеб! Ты живой! Господи, ты живой, — елейным голосом пропел Стас, растягивая губы в подобии улыбки, больше похожей на оскал волка. — Я так рад тебя видеть, — но Глеб еще сильнее наступил ему на грудь. Стас застонал и со свистом втянул воздух, но тут же зашелся кашлем. — Завали пасть, сука, — прорычал Глеб, передергивая затвор автомата. — Тише, тише. Ты же не выстрелишь в друга, правда? — В друга? Ты перестал им быть в тот миг, когда предал меня! Предал нашу дружбу! И теперь ты смеешь спрашивать — не выстрелю ли я в тебя?! Или ты думаешь, что я не смогу убить тебя? Думаешь, у меня рука дрогнет? — дуло автомата уткнулось Стасу в лоб. — Я с удовольствием вышибу тебе мозги и буду наблюдать, как ты сдохнешь, а потом твое, еще не остывшее, тело будут рвать на куски, как когда-то рвали мое. Хотя, нет, — недобро ухмыльнулся Глеб, — ты должен быть в сознании, чтобы на своей шкуре прочувствовать весь тот ужас, который испытал я, — выплюнул он последние слова, вложив в них всю злость. — Почему ты не сдох тогда?! — истерически выкрикнул Стас. Он понимал, что сейчас его жизнь измерялась даже не минутами, а секундами, и эти секунды нужно было еще выиграть у судьбы и во что бы то ни стало он намеревался это сделать. — Это несправедливо, — плаксиво протянул он. — Несправедливо? — переспросил Глеб. — Да! Я все продумал. Все! Химера должна была убить тебя. И мы с Андреем были бы счастливы без тебя, — вдруг Стас замолчал, лицо застыло восковой маской без единой эмоции. Что-то недоброе промелькнуло в его взгляде. Рот исказился в издевательской ухмылке, и в следующую секунду тело Стаса содрогнулось от хохота. Жуткий, нечеловеческий хохот, словно сам дьявол потешался над всеми и, тут же, вторя ему, раздался гортанный рык Химеры. Она предупреждала — не приближаться или я нападу. Стас не понимал, почему это животное до сих пор не напало? Чего она ждала? Она бы сделала ему большую услугу, не пришлось бы марать руки в крови во второй раз. Эти твари весьма кровожадны, особенно когда заходишь на их территорию. А сейчас они как раз посягнули на ее территорию. — Ты рехнулся? — Глеб не понимал, что так развеселило Стаса. — Нет, Леший. Это ты рехнулся, если решил, что я вот так сдамся. Думаешь я отдам тебе Андрея? Или, ты думаешь, он захочет тебя после всего, что между нами было? О, а я скажу тебе, у нас был охуеть какой секс. Я трахал его на всех поверхностях. Трахал так, как никто его не трахал. А он стонал, как шлюха и просил не останавливаться. И как ты думаешь, он захочет другого? А впрочем, давай спросим у него, а? Эй, Андрюша, тебе было подо мной хорошо? Глеб закипел от ярости и желания голыми руками разорвать Стаса на мелкие куски. Задавить эту подлую суку. Выбить из него все дерьмо, чтобы он захлебнулся собственной кровью. И если бы не эта слепая ярость, пеленой упавшая на глаза и затмившая разум, то Глеб бы увидел, как в ту же секунду в руке Стаса блеснуло лезвие ножа. Острая, отрезвляющая боль пронзила бок Лешего. Он пошатнулся, выпустив из рук автомат, и Стас, воспользовавшись моментом, оттолкнул Глеба, резко вскочил на ноги, подхватывая автомат с земли. Сегодня он не умрет. — Ты проиграл, Леший, снова, — с победной улыбкой на губах произнес Стас, направляя дуло автомата в лицо Глебу, смотря на него сверху вниз. Как же приятно было смотреть на вновь побежденного врага, стоявшего на коленях, смиренно склонившего голову в ожидании казни. Глеб вскинул на Фантома решительный взгляд, всем своим видом показывая, что он не боится умереть снова. — Что же ты медлишь, Фантом, стреляй. И покончим с этим, — с улыбкой ответил Глеб, прижимая руку к ране. Но тот почему-то медлил, не спешил нажимать на спусковой крючок. Хотел, видимо, насладиться моментом, так сказать, в полной мере прочувствовать победный триумф. Но тому не суждено было продлиться долго. Ровно до того момента, как он услышал: — Опусти ствол, Стас, или, Богом клянусь, в этот раз я выстрелю, — угрожающе произнес Андрей. После того, как прогремел взрыв, некоторое время он был дезориентирован, но видел и слышал практически все: как рядом мелькнула тень, как потом эта тень приобрела очертания, и в ней Андрей узнал Глеба. Как Леший держал Стаса на мушке, и как тот буквально вырвал из ножен нож. А дальше всё произошло очень быстро. Стас вскинул на Андрея обезумевший взгляд, и рот исказила кривая, злобная ухмылка. «Какого черта он приполз? Обломал весь кайф. Ведь все из-за него. А впрочем, так даже лучше, пускай видит, как я пущу пулю в лоб Глебу, а потом пристрелю и его». — Так-так. А вот и наша принцесса, — злорадно протянул Фантом. — Какая занятная картина получается, да, Андрей? Сказка с плохим концом. Не думал, что когда-то мне предстоит это сделать. Не так я представлял наше с тобой общее будущее. Не так. Если бы Мухин держал язык за зубами, ничего бы этого не было. Зря я его тогда отпустил, пожалел. Нужно было прикончить сопляка и выбросить в ближайшую канаву, как собаку. Это ты меня таким сделал, Андрей, жалостливым. Но теперь я убью и тебя, и твоего любовника, и этих двоих. Хотя, один и так не жилец. А потом я доберусь и до Мухина, и до всех, кто станет у меня на пути. — Посмеешь тронуть Максима или кого-нибудь из ребят, и я достану тебя из-под земли живого или мертвого! — прорычал Андрей. Ярость клокотала в нем, как огненное озеро, бушевала, словно воды океана во время урагана, желая затопить собой все вокруг. Он сильнее сжал приклад. — Мы и так под землей, Андрей, и здесь нет твоего Бога! Он оставил нас уже очень давно. И отсюда выйдет только один, и это буду я. А вы все подохнете здесь. А я стану героем, единственным, кто выжил после встречи с Химерой. Как тебе такой расклад? Или же ты можешь пойти со мной. Выбирай. — Катись к черту! — прорычал тот, до боли сжимая челюсти. — Ну что же, ты свой выбор сделал. Прощай, Андрей, — осклабился Стас. И, возможно, все бы случилось именно так, как он задумал, но в этот раз судьба — злодейка решила иначе. Стоило Стасу сделать шаг в сторону, как мощный удар в челюсть сбил его с ног. Он был такой силы, что мог раздробить все кости. И уже лежа на земле, теряя сознание, Стас услышал: — Заткнулся, наконец. Ну, и что нам с ним делать? — спросил Артем. Андрей отбросил автомат и кинулся к Глебу, присел рядом с ним и посмотрел на кровоточащую рану. Лезвие ножа прошлось глубоко, Стас вложил всю силу и злость в этот удар. Еще бы немного, пару сантиметров и… Перед глазами всплыла ужасающая картина, и Андрей ощутил, как желудок свело спазмом. Он не готов был еще раз хоронить Глеба. — Глеб, — прошептал Андрей. Он все еще не мог поверить, что тот — настоящий, как не мог поверить и в ту ночь. — Глеб, посмотри на меня. Тот поднял взгляд на Андрея и улыбнулся сквозь боль. — Привет, — проронил он. — Рана глубокая, тебя нужно перевязать, иначе имеешь все шансы истечь кровью, — отозвался тот, забрасывая руку Глеба себе на плечо. — Тёма, помоги мне. Придерживая Глеба, они усадил его спиной к стене. — Мой рюкзак. Возьми его. Там есть все необходимое, — сказал Глеб, суетившемуся Андрею. Тот снял со спины Глеба рюкзак и открыл. Стал вынимать все, что было: жгут, фляга (по весу Андрей определил, что в ней еще была вода), коробок спичек — он был наполовину пуст, фонарик, было что-то еще, но потом из недр рюкзака Андрей выудил металлический футляр. Он был ржавым и довольно старым. В нем что-то звякнуло. — Что это? — спросил он у Глеба. — Открой, — сказал тот. Андрей открыл крышку и уставился на содержимое. Внутри лежал шприц с какой-то темной жидкостью. Скиф вопросительно посмотрел на Глеба. — Это остановит кровь и придаст мне сил, — пояснил тот. Андрей кивнул, не став выяснять, что именно было в шприце, какова его природа, как оно действовало и, собственно, откуда это у Глеба. Сейчас для Андрея было важно сохранить жизнь любимого и, если это реально сможет остановить кровь, то так и быть. Дыхание Лешего было тяжелым. Он все еще прижимал руку к ране и сквозь пальцы сочилась кровь. Ее запах витал в воздухе и мог привлечь живущих в коллекторе крыс. Андрей уставился на скудный набор первой помощи. Ни тебе бинтов, ни антисептика, ничего из того, что могло бы спасти Глеба от неминуемого заражения крови. Вот бы сейчас оказаться в кабинете у Киры, тот бы все сделал, как нужно. — Будет больно, — произнес Андрей. — Эта боль ничто по сравнению с той, что я испытывал все эти годы, живя без тебя, — проговорил Глеб. В груди Андрея приятно защекотало, и сердце забилось еще быстрее. Ведь за всей этой суматохой он так до конца и не осознал, что Глеб рядом, его Глеб здесь. Нужно было благодарить судьбу и Химеру за то, что привела их в этот тоннель. Ведь Андрей понятия не имел, где бы искал его. — Коли прям в ногу, — сказал Глеб, видя, как колеблется Андрей, сжимая в руке шприц. Спустя минут пять Андрей увидел, как кровь остановилась, она больше не сочилась сквозь пальцы Лешего. — На сколько этого хватит? — спросил он. — Не так долго, как хотелось бы, — ответил Глеб, делая попытку подняться. — Тебе нужна полноценная помощь. Нужно выбираться отсюда, — Андрей протянул руку, помогая Глебу встать на ноги. — Идти сможешь? Глеб кивнул. — Странно. Почему Химера не нападает? — спросил Андрей, посмотрев в сторону тоннеля. Казалось, что животное притаилось, ожидая своего часа. — Она не нападет, — последовал ответ. Скиф удивленно уставился на Глеба. Он так уверенно ответил. Почему? Заметив замешательство во взгляде Андрея, Глеб поспешил ответить: — Она не нападет. Я потом тебе все объясню, а сейчас давай выбираться отсюда. — А с этим что делать? — спросил Артем, кивнув на Стаса. — Здесь оставим или с собой заберем? Чур, я не буду его тащить на себе, как по мне, так пусть сдохнет здесь, — и он пнул ногой Стаса. Послышалось неясное мычание. — Живой, сука. Андрей подошел ближе. С минуту постоял, молча смотря на Фантома, осознавая, что ничего, кроме ненависти не чувствует к этому человеку. Потом вернулся к Глебу и спросил: — Я воспользуюсь твоим рюкзаком? — Все, что угодно, — кивнул тот. Андрей помнил, что выдел жгут, он-то ему и понадобился. Связав руки Фантома и усадив его у одной из стен, Андрей присел напротив. Тот все еще был без сознания, по крайней мере, глаза у него были закрыты, а голову он уронил на грудь. Но ждать, когда Фантом придет в себя, Скиф не собирался, как и не собирался терять драгоценное время. — Очнись! — крикнул он и влепил Стасу звонкую пощечину, от которой тот резко вскинулся и испуганно уставился на Андрея. — Какого черта? — прорычал Фантом, запоздало понимая, что руки крепко связаны за спиной. — Отпусти меня! Андрей покачал головой. — Хватит, Стас. Довольно! Больше ты никому не причинишь вреда. — Что ты намерен сделать? — с ужасом в глазах спросил тот. Неужели это все? Неужели он вот так закончит, в этом вонючем, полном крыс и тварей, коллекторе? Нет, только не так! Андрей не посмеет, ведь он любит его. Любит же, правда? И не бросит. Ну, подумаешь, вспылил, сказал, чего не следует. Нужно просить прощения. Валяться в ногах, все, что угодно. — Пора признать свою вину и искупить ее в полной мере, — с каменным лицом произнес Андрей. — Ты стольким людям причинил боль, Стас. Зачем? Посмотри, что ты наделал. — Андрей! Андрюша! Прости меня, прости! Я признаю, я виноват перед тобой, перед всеми вами, — взмолился Стас. — Нет, этого недостаточно, чтобы искупить свою вину, — ровным холодным тоном произнес Андрей, поднимаясь на ноги. — Не уходи! Не оставляй меня здесь! Ты не можешь вот так меня бросить! — Стас смотрел на Андрея снизу вверх, понимая, насколько ничтожно он сейчас выглядит, насколько низко он пал. — Почему же? — так же холодно спросил Андрей, смотря на стоящего перед ним на коленях, Фантома. — Ты же любишь меня. Признай это. Любишь же? Я знаю. Андрей отрицательно покачал головой. — Когда-то ты отнял у меня человека, которого я любил больше жизни, теперь я отниму у тебя эту самую жизнь, — с этими словами, Скиф развернулся и зашагал прочь. За спиной послышался протяжный стон, а потом его сменил жуткий истерический смех. Смех человека, в полной мере осознавшего свою участь, но не готового принимать ее до конца. — Ты продажная шлюха, Скиф! Еще не успело остыть тело покойного любовничка, а он уже прыгнул в постель к другому! Забавно. А казался таким чистым и невинным, что даже мухи не обидит, а на самом деле, выходит, что наш драгоценный лейтенант тот еще хладнокровный убийца! Интересно посмотреть, как после всего твой ненаглядный Глеб будет смотреть на тебя? Да ему же противно будет притронуться к тебе! — кричал Стас в спину Андрею все, что только приходило на ум. Ему было уже все равно, что последует за этим — убьют его или же бросят на растерзание, живущим в коллекторе, тварям. Андрей замер на месте, сжимая кулаки, слушая все слова, что долетали до его слуха. В какой-то мере Стас был прав, и это до боли обжигало сердце. Тем временем Стас продолжал: — Ах, да, я же забыл, твой драгоценный Глеб ослеплен любовью к тебе настолько, что ему насрать на твою нравственность. Даже, если бы тебя трахал весь взвод, он бы без раздумий принял тебя! Тьфу! Эти слова стали последней каплей в терпении Андрея. Резко развернувшись, в долю секунды он оказался возле Стаса. Кулак рассек воздух. Мощный удар в лицо повалил Стаса на землю. Из сломанного носа хлынула кровь. — Не смей даже произносить его имя, — прорычал Андрей. Он занес кулак еще для одного удара, но вдруг плеча коснулась рука. — Андрей, хватит. Пойдем, — мягко попросил Глеб. Когда они уходили, неся под руки едва дышащего Леху, за их спинами послышался стон отчаяния. Андрей на секунду замер, что-то дрогнуло внутри. Он не должен так реагировать. Он не должен хотеть вернуться и дать Стасу хоть малейший шанс на спасение. Но почему его одолевают эти противоречивые чувства? Почему сейчас он чувствует себя обязанным помочь? Что это — обычное человеческое сострадание или… — Андрей, — позвал Глеб. — Да, я в норме. Давайте выбираться отсюда поскорее.