Часть 35. Там, где шепчет лес.
20 июля 2025 г., 19:36
Спустя несколько месяцев.
Глубоко в лесах, где деревья казались древнее всего живого, стояла старая избушка. Почти развалившаяся, но пригодная, чтобы дать убежище. Тут, на границе Зоны, где воздух дрожал от невидимых волн, а ночь всегда шептала, жили они.
Глеб сидел у открытого окна, прислушиваясь к шелесту листвы. Сквозняк гулял по комнате, шевеля отросшие волосы. Кожа его больше не походила на человеческую: бледная, с лёгким металлическим отливом, словно тусклое серебро. Глаза светились в темноте мягким янтарным блеском, в них по-прежнему был разум и спокойствие.
Сзади скрипнули половицы. Андрей подошёл тихо и, не говоря ни слова, обнял Глеба за плечи, уткнувшись носом в шею.
— Опять не спишь? — прошептал, не размыкая объятий.
Глеб кивнул, прикрыв глаза. Он взял руки Андрея в свои, переплетая пальцы.
— Слушаю, — ответил он. — Иногда мне кажется, что лес говорит со мной. Или…с тем, кем я становлюсь.
Андрей медленно поцеловал его в висок. Долго держал губы на коже, как будто впитывая в себя его запах, его дыхание.
— Я все думаю, — проговорил он тихо, касаясь губами уха Глеба. — Что было бы, если бы мы остались там? И…как Макс?
Глеб откинулся назад, прижавшись спиной к груди Андрея.
— Он не должен был оставаться, — сказал тихо, — Но он знал, на что идет.
— Это было его решение, — согласился Андрей и сильнее сжал Глеба в своих объятиях. Наступила тишина. И в этой тишине было больше, чем в тысячах слов.
Вечер ложился на лес мягкими тенями. Воздух был прохладным, пах чем-то живым: сырой землей, листвой, ветром, принесшим чужие запахи из глубины Зоны. Где-то за избушкой трещал костер неспешно, лениво.
Они седели на крыльце. Глеб устроился между ног Андрея, облокотившись на него всем телом. Андрей обнял его сзади. Его пальцы медленно гладили руки Глеба, останавливались на запястьях, будто убеждаясь, что он здесь, все еще живой, все еще с ним.
И тут, словно огромной волной, лейтенанта накрыла память.
Глеб кричал от боли, лежа на полу, практически в бессознательном состоянии. Он задыхался, метался, звал.
Терял сознание прямо на руках Андрея. И каждый раз, каждый чертов раз, Андрей прощался с ним, качая на руках, как младенца.
— Глеб, пожалуйста, посмотри на меня. Посмотри! Это я, Андрей. Я здесь.
И Глеб открывал глаза. В них не было ничего. Пустота. Черная, как сама преисподняя.
— Вернись ко мне!! Ты обещал!!
И Глеб возвращался. Один раз, второй, сдавленно шепча:
— Не бросай меня. Держи.
— Я держу. Пока ты дышишь — я с тобой.
Андрей тихо вздохнул. Каждый раз в воспоминаниях возвращаясь назад, в те дни, он умирал, понимая, что сотню раз мог потерять Глеба. Андрей склонился к своему капитану и коснулся губами его виска. Мягко, с бесконечной нежностью.
— Я думал, — прошептал Глеб, закрывая глаза, — что страшнее всего было потерять себя, стать другим, а оказалось, что потерять тебя было куда хуже.
Андрей повернул его лицом к себе. В его взгляде было столько нежности, столько любви, что Глебу на миг стало трудно дышать. Андрей провел рукой по щеке Глеба, по той новой бледной коже, к которой теперь приходилось привыкать.
— Ты не потерял меня, — он коснулся губами уголка его рта.
— Но я ведь теперь не совсем человек…
— А ты когда-нибудь был «совсем человеком»? Ты всегда был кем-то большим. На пределе. Сильнее. — Андрей усмехнулся, не отводя взгляда. — Ты — это ты, каким бы ни был. И я… Я все еще люблю тебя. Наверное, даже больше. Потому что теперь ты держишься не только за меня, но и за самого себя.
