Дикий, дикий Заккар

Напавшие на Николаса люди были отменными профессионалами. Сначала, увидев их киношные маски, советник решил, что против него сработали его личные враги: недоброжелателей в совете хватало. Но чем дальше, тем больше он убеждался — это военные спецы. Так жестко и дисциплинированно не сработала бы ни одна охранная команда в Ориме. Лишённый возможности видеть, Николас сосредоточился на других органах чувств, но и для них пищи не хватало. С ним не разговаривали, более того, захватившие его люди не переговоривались даже между собой, не получали приказов по рации и не докладывали о выполнении задания. Советник попытался разговорить их, чтобы услышать хотя бы один голос. Привыкший работать с информацией, он надеялся получить хоть толику для того, чтобы позже найти угробивших его охрану типов и через них выйти на заказчика. Николас просил, подкупал, угрожал, слушал и впитывал все, до чего мог дотянуться: запахи пыли и бензина, шум колёс по ровной трассе, жар душного фургона. Дайте же хоть что-нибудь, сволочи, чтобы я мог найти и убить вас! Он рванулся с места, вслепую, его осадили, жёстко впечатав в сиденье. Ушибленные ребра отозвались болью, от которой на миг отшибло все чувства. Но теперь он знал, что с ним минимум двое, а фургон ещё меньше, чем он предполагал. Один из захвативших его типов перегнулся, чуть ли не ложась всем телом, и пристегнул Николаса к креслу широким ремнем. От него несло дешёвым, очень крепким табаком. Больше Николас не провоцировал, против воли его охватил страх. Судя по поведению его оппонентов, убивать и калечить его не планировали, а значит, атака направлена не на него. Эти мрази снова нацелились на Зэйро. Что ж вы никак не угомонитесь и не оставите нас в покое? От ненависти перед глазами поплыли красные и чёрные круги. Николас не был наивным романтиком, он понимал, что ни падение Тахо, ни демонстративное появление на виду у всех вместе с Мегой не изменят положение морфоидов в мирах Перекрёстка. Требуется длительная, планомерная работа, которая растянется на годы и десятилетия. Николас не строил иллюзий, но хотел, чтобы его должность и репутация стали для Зэйро надёжной бронёй. А вышло… Господи, он должен был просчитать этот вариант! Он должен был стать осторожнее, взять больше охраны, сделать что-то. Сделать хоть что-то! Ехали недолго. По ровной дороге. Очевидно, он все ещё в Империи. Даже если коммуникатор разбился при падении, его смогут отследить. Взрыв на трассе не остался незамеченным, уже сейчас там находятся спасатели и спецслужбы. Его найдут. Фургон свернул налево, проехал ещё немного и остановился. Николаса все так же молча вздернули на ноги и вывели из машины, но лишь для того, чтобы посадить в другую. В той, другой, с ним ехали совершенно другие люди. Николас был в этом уверен, хотя до сих пор ничего не видел. Наверное, за пять лет он перенял у Зэйро то, что называлось феноменом кожного зрения. Советник мог поклясться, что те двое, зажавшие его плечами в тесном салоне машины, одеты и выглядят иначе. Но возможно, это всего лишь плод разыгравшегося воображения. — Куда вы меня везёте? Чего вам нужно? Вы знаете, кто я? — Мы знаем, кто вы, советник, — раздался безразличный мужской голос, — ведите себя смирно, иначе нам придётся вас угомонить. — Значит, вы понимаете, что за похищение неприкосновенного лица вам грозит смертная казнь, — сказал Николас. — Вы же умный человек, советник. Чтобы осудить кого-то за похищение, нужно это похищение доказать. Они его убьют. Поймают Зэйро и прикончат. Черт! — Это несложно, на территории Оримы нет мест, которые не просматриваются со спутника. — Вы зря так в этом уверены, мистер Торн, — скучающе проронил невидимый, но, очевидно, опасный тип. — Подозреваю, вы очень удивлены. — Подозреваю, вы преуспели в искусстве блефа, — откликнулся Николас. Ему становилось трудно дышать через жаркую плотную ткань, которая к тому же прилипла к разодранной при падении щеке. — Если вы все равно собираетесь убить меня, снимите мешок, мне очень душно, — попросил он. — С чего вы взяли, что мы станем вас убивать? — Вы говорите со мной, этого достаточно, чтобы я сумел отыскать вас. У меня феноменальная память на голоса. — Что ж, — подумав, ответил незнакомец, — может быть, вы и запомнили мой голос. Но там, где вас ждут, вы не найдёте помощи, и у вас не будет шанса отомстить кому бы то ни было. — Так вы снимете мешок? — Николас внимательно систематизировал информацию. Его везут куда-то, где он окажется беспомощен. Вероятно, в другой мир. Судя по уверенному тону, этот человек - посредник, выполняющий поручение. Как и те, кто схватил его на трассе. — Я должен довезти вас в целости и сохранности. Если вы задохнетесь, будет крайне неприятно. Николас почувствовал какой издевательский подтекст, но слишком поздно. Наёмник цепко схватил его за руку повыше локтя, быстрый, но крайне болезненный укол в плечо заставил вздрогнуть. — Что вы… Его не обманули, мешок с головы исчез, напоследок содрав со скулы корку запекшейся крови. Николас почувствовал, как тёплая струйка хлынула из обнажившейся раны, успел глотнуть свежего воздуха и увидеть своих пленителей — все в тех же бандитских масках. На третьем вдохе его сознание погасло. Зэйро, Зэйро, успел подумать он, только не попадись! *** Сон был неглубоким, Николас часто выныривал из череды путанных воспоминаний-образов-фантазий, но никак не мог ни на чем сосредоточиться. Голова плыла, как после предельной дозы алкоголя. В полусне он почувствовал, как его развязали и раздели. Сняли брючный ремень, обувь со шнурками, галстук. Неконтролируемый всхлип вырвался против воли. Этот галстук сегодня утром повязал ему Зэйро. Пальцы его левой руки все ещё плохо слушались, и он возился слишком долго. Николас терпеливо ждал, время от времени поглядывая на часы. — Подумаешь, — мурлыкал Мега, сосредоточенно сотворяя идеальный узел, — опоздаю, полечу на следующем. — Это несерьёзно, Зэйро, — вздохнул советник, — лидер Умано ждёт тебя к девяти. — Лидер Умано подождёт, — легкомысленно отозвался морфоид, едва-едва касаясь его губ своими губами. Дразня и провоцируя. — Если ты полетишь следующим шаттлом, я уже не успею тебя проводить, — ещё тягостнее вздохнул Николас. — О, Ники! — укорил Зэйро. — Ты бьёшь меня в самое сердце! Готово! Хлесткий удар по лицу почти привёл советника в чувство. Николас распахнул глаза, посмотрел в холодное лицо убийцы. А потом начался ад. Его били. Двое, нет, трое крепких мужчин не давали шанса подняться. Тяжёлые ботинки целили в голову, Николас закрывался, как учили на спецкурсе в академии. Настоящий разведчик должен уметь сносить побои. Главное защитить голову, думал он, когда тяжёлые берцы крушили его ребра, позвоночник, целили в живот и пах. Николас пытался отключиться. Отгородиться от реальности, снизить до минимума болевые ощущения. Вспоминал прошлую осень. Они с Зэйро полетели в Севилью, где сняли бунгало на океанском побережье. В это время поток туристов уменьшался и был шанс избежать проблем. Удар пришёлся в нижнюю челюсть. Рот моментально наполнился кровью. Николас перекатился на живот, сплюнул на грязный дощатый пол кровь напополам со слюной. Он вспоминал тёплый мокрый песок и узкие следы от ног Зэйро. Его тонкие щиколотки с браслетами из дешёвых неровных жемчужин, которые Николас из жалости купил у старого нищего ловца жемчуга. Купил и отдал Зэйро, а тот так и проносил их весь отпуск, не снимая. Советника вздернули на ноги, он вскинул руки к лицу и тут же получил сильный удар в живот, на несколько секунд парализовавший диафрагму. Николас в панике схватил ртом воздух, но не смог сделать вдох, и на какой-то миг ему показалось, что он сейчас умрёт. Вместе с удушьем накатила паника, сердце заколотилось, потемнело в глазах. Его бросили на пол, и почти теряя сознание, советник вспомнил севильский закат. Зэйро избегал дневного солнца, для его чувствительных глаз и кожи это было настоящим испытанием. Но каждый вечер они сидели на берегу и смотрели, как огромный раскаленный шар торжественно и печально опускается в океан. Зэйро заказывал ведёрко мороженого, вооружался большой ложкой и не уходил с пляжа, пока не становилось совсем темно. Николас пытался дышать, в ушах шумело, словно он снова оказался на океанском побережье, где волны с громким шелестом лижут песок. Он пытался дышать, и его постепенно отпускало. Боль притихла, мускулы расслабились. Николас улыбнулся, подумав о сладких от мороженого мятных губах, слизнул с собственных распухших губ спекшуюся кровь. Он жив. Он ещё что-то может. Успеть понять, успеть сделать. Успеть защитить Зэйро и Ориму. Мучители без лишних слов подхватили обессиленного избиениями советника и потащили к дальней стене подвала. Николас уже привык к полумраку и разглядел в деталях всю жутковатую обстановку своего временного пристанища. Строительный мусор, неошкуренные доски, обрывки кожаных ремней, какие-то желтые железные бочки. Не с кислотой ли, мелькнула предельно жуткая мысль, от которой советник содрогнулся всем телом. В подвале было холодно, и только из-за выплеснувшегося в кровь адреналина он до сих пор этого не чувствовал. Молчаливые люди в масках содрали с него рубашку и почти голого, в одних брюках, привязали за руки к вбитым в стену крюкам. Николас изо всех сил напряг кисти, зарычал, чувствуя предательское ощущение бессилия, и тут заметил в углу треногу, на которой торчала профессиональная камера. Матерь божья! Вот в чем дело! Его били не из ненависти и не из любви к искусству, а для того, чтобы напугать Зэйро. Показать раны и кровоподтеки и тем самым убедить его, что намерения оппонентов серьёзны. Советник до боли стиснул зубы. Чтоб ты сдох, Кристобаль Брука! Ты до него не доберешься! Зэйро узнает новость в присутствии лидера Умано, сквозь пульсирующий в висках ужас кристально ясно понял Торн. Аделина — очень опытный и дальновидный политик, она не даст союзнику наделать глупостей. *** Мигающий глазок камеры разбавлял темноту и тишину. В подвале было тихо и холодно. Его оставили наедине с камерой. Привязанного у стены, распятого, как те люди и морфоиды, о которых вчера рассказал Зэйро. Они легли спать, но долго не могли уснуть. Зэйро ворочался, не в силах устроиться удобно. Находил положение, притихал, но через пять минут снова начинал метаться по кровати. Николас тоже не мог успокоиться, хоть и заставлял себя лежать смирно. Мысли то и дело возвращались к разговору с премьер-советником, смутная тревога усиливалась, когда перед глазами вставали страшные сцены заккарийских пыток. Зэйро тягостно вздыхал, Николас протягивал руку, гладил его по голове, по горячему лбу и думал, думал. Промучившись час или два, Мега наконец угомонился. И Николас тоже задремал, но почти сразу проснулся от телефонного звонка. Торн прикрыл глаза в изнеможении. Всё неожиданно стало понятно. Разум очистился от боли и надежды, иллюзии исчезли. С необычайной чёткостью советник понял: он распят, как те люди на видео. Его конец предрешен. Николас покрутил руками в верёвках. Сжал и разжал кулаки — тщетно. Чем больше он двигался, тем туже становились узлы. От холода его сотрясала мелкая дрожь. Босые ноги заледенели на голом полу. Через полчаса или около того — чувство времени в замкнутых помещениях обычно отказывает — к нему снова пришли. На этот раз двое в масках подошли к процессу съёмки серьёзнее. Один подошёл к советнику и, схватив за подбородок, скептически оглядел его лицо. За прошедшее время синяки и ссадины успели налиться красками и вероятно, выглядели максимально впечатляющими. Мучители настроили камеру и сняли Николаса со всех ракурсов. — Мрази, — процедил он в бессильной злости. Господи, пусть Зэйро хватит рассудка и стойкости, чтобы справиться с этим. Пусть Сандерс выжжет всю эту заккарийскую заразу, сотрёт ублюдков с лица земли, всех до единого. Пусть Райт уничтожит Вайса и удержит Ориму на своих плечах — теперь один. Пусть… Николас с отчаянием смотрел, как один из мучителей шарит в углу и достаёт кривой железный прут. Ржавый кусок арматуры, на неровный зазубренный бок которого внутренности накручиваются, превращаясь в кашу. Даже у морфоида с такими повреждениями нет шансов на выживание. Людям везёт больше, у них есть шанс умереть довольно быстро. Впрочем, Николас с детства отличался отменными здоровьем и жизнестойкостью. Он был из той породы людей, про которых говорят, что их жилы крепче металла. Отчим любил повторять эту фразу, мучая его запредельными для мальчишки нагрузками. Если ему не повезёт, если у этого маньяка в маске дрогнет рука, он будет умирать так же долго, как старший из братьев Райт. Интересно, будет ли это гарантией, что Николас сможет вернуться? Боже, ну и бред! Кажется, у него мутится разум. Подсознание шепчет голосом Зэйро: Если бы был хотя бы малейший шанс, ты вернулся бы, Ники? Вернулся бы, Ники? Ники? Мучитель подошёл, поигрывая прутом. Другой в это время переставил треногу с камерой так, чтобы был лучший ракурс. От этого все происходящее показалось дурным спектаклем, бутафорией. Его убивают в прямом эфире, какое безумие! Николас много раз видел архивные съёмки казней. И никогда, никогда его не оставляло ощущение фальши и жестокой издевки, будто у убитых украли их последнее человеческое право — право на собственную кончину. Советник посмотрел в камеру. Вероятно, Зэйро увидит запись, если только друзья не додумаются оградить его от этого кошмара. Увидит его последний взгляд, не затуманенный еще безумием и болью. Замах, удар. Вот и все. Железо коснулось беззащитного тела, Николас зажмурился и закричал.