Темный нимб

      «Зачем нужна сила?» — отдается эхом в голове Вергилия.       Он часто задает себе этот вопрос. Не потому, что у него нет ответа, а наоборот, чтобы убедиться, что его причины все еще имеют вес. И, может быть, найти несколько новых.       Вергилий твердо убежден, что сила — это не только меч и мускулы, оттачивать надо и ум, и даже память, постоянно пронзая взглядом собственное прошлое. Потому что сцены из отнятого детства, картины разрушенного дома, полузабытое чувство близости отца, чей образ размыли прошедшие годы, и, наконец, мертвое лицо матери — все это кормит ненависть, поселившуюся в душе. А ненависть — это тоже сила.       Вергилий всегда спускается на нижние уровни Темен-ни-Гру, когда понимает, что ему необходима очередная тренировка. Для оттачивания ли мастерства или, чтобы выплеснуть злость — не важно. Все это часть самосовершенствования. Тела. Или эмоций.       Он выходит на площадку, и демоны, что до этого жрали падаль, тут же вздрагивают, почуяв ауру Вергилия, унюхав его кровь. Порождения Бездны отрываются от потрохов их брата, перехватывают поудобнее огромные монструозные косы. Вергилий смотрит, как они раздувают ноздри, чтобы вдохнуть побольше запаха демона-полукровки. Разевают пасть, тяжело дыша, предвкушая вкус парного мяса на раздвоенных языках. Видит, как они расходятся веером, неуклюже вертя косами, как пародии на настоящих боевых жнецов. И как блестят их пустые, неосмысленные глазницы.       Блестит и Ямато, вытянутый из ножен.       «Сила нужна для того, чтобы быть достойным своего отца.»       Спарду боялись демоны. И Вергилия они тоже боятся. Не настолько, чтобы обуздать голод и инстинкты хищника, но все же Вергилий видит, как дрожат их непропорционально длинные клешни.       И он атакует первым, делая выпад в молниеносной вертикальной атаке, раскраивающей центрального демона на две симметричные половины. Они падают, каждая в свою сторону, разрывая протянутые между ними мостики крови. Глухо застучало о мрамор не пригодившееся демону оружие.       И глухо застучали кожаные сапоги Вергилия.       «Сила нужна, чтобы обозначить свое место в мире слабых.»       Вергилий змеей скользит между демонов, проворных и ловких, но чудовищно медленных в сравнении с ним. Они не успевают понять, что происходит, как их изуродованные сердца пронзает кинжальная боль. Сперва закровило оно, а потом уже все остальное тело. Запоздало ударились косы: бесплодная попытка зажать Вергилия с разных сторон.       Он делает рывок и уходит от опасности, парой быстрых вольтов заходит очередному демону за спину и, не останавливаясь, разрезает того наотмашь. Сбавляет скорость оборотов, застывает позади. Краем глаза демон замечает лазоревый всполох — взметнулся плащ Вергилия.       «Сила нужна, чтобы не повторить ошибки отца: не стать рабом, в которого он превратился, не стать рабом людей.»       Внешне невозмутимый Вергилий поспешно уклоняется от нападения сзади, застигнутый почти врасплох особенно коварным демоном. Но только почти. Яростно сверкает его льдистый взор, следом за ним сверкает Ямато: Вергилий вертит его на кончиках пальцев. И свистящий серебряный круг тает, сменяясь алым, пока и он не опадает десятком капель на обезглавленный труп.       Прежде чем еще двое демонов успели напасть, Вергилий подкидывает Ямато, перехватывает меч обратным хватом, прыгает в узкий коридор промеж массивных демонических фигур.       «А еще, — ощущая, как с импульсом ударов из него выхлестывает ярость, — чтобы защитить тех, кто дорог.»       В четком, отточенном танце демонов и полудемона, там где сходится животное бешенство и холодный расчет — Вергилий ощущает себя в своей стихии.       Полупируэт, разворот на каблуках. Полы плаща бьют демонов в лицо. Они заносят косы, выкидывают их вперед, один спереди, другой сзади, намереваясь словить Вергилия в тиски. Прыжок, доля секунды на ловлю баланса, и полудемон выпрямляется, стоя на клинке отродья Бездны, осененный искрами от столкновения железа о железо.       Вергилий презрительно улыбается.       Серебристое кольцо на мгновение повисает в воздухе, а потом его поглощает кармин — росчерки крови из перебитых глоток, каждое в форме полукруга, тянувшиеся по инерции удара навстречу друг к другу.       Он легко спрыгивает с падающего тела, крутит Ямато, выписывая восьмерки, практически чувствуя, как инерция движения собирается на острие катаны, как густые капли ползут к кончику меча. Поворот, полуприсед. Катана мгновенно застывает параллельно полу, вернув силу резких оборотов обратно в руку своего владельца. И с изящного лезвия слетает темная кровавая струйка.       Вергилий кладет клинок плашмя на искусно отлитый коигути, протягивает его от цубы до самого конца, наслаждаясь хрустальным звуком. И неспешно погружает клинок в темноту лакированных ножен.       Щелкает сталь. Это грубый, практичный звук, не похожий на песнь тонкого лезвия. Он и нарушает хрупкое равновесие расчлененных тел, которых Ямато настолько филигранно резал, что на вид они оставались, как и были: кость к кости, сосуд к сосуду, не прекращая тока жизненных соков. И Демоны Бездны разваливаются на куски, взметнув в потолок мириады красных капель.       Вергилий ступает прочь, не глядя на учиненную им бойню, полностью удовлетворенный своим смертоносным искусством. Снова собранный, холодный и спокойный.       «Сила — это потерянная часть меня, мое могущество по праву. И она нужна потому, что только с ней я чувствую себя самим собой.»