Темный нимб

      В своем отражении Вергилий видел кого-то совсем другого. Высокий бледный мужчина с точеным печальным ликом и волосами цвета серебра. Только под белой кожей проступили вены полные чернил, они поползли как змеи вверх, минуя нос и скулы. На миг они застыли у распахнутых в молчаливом отчаянии глаз. И вылили в них как в бокал ярко-алую кровь.       — Кто… ты такой? — прошептал Вергилий надтреснутым голосом.       Темный двойник не ответил, только склонил на плечо голову. Вергилий стиснул зубы, пачкая зеркало окровавленной ладонью. Он уже не мог стоять прямо. Он рассыпался на куски.       Губы Нело Анджело не дрогнули, но он дал свой ответ:       «Я — это ты»       Серый рыцарь треснул пополам. Его кожа слилась с железом, в которое тот был закован. Он — броня, и всегда ей был для того, кто прятался внутри. Из тающих в воздухе лепестков доспеха, на Вергилия взглянул, наконец-таки, он сам. Еще не разваливающийся на части мужчина, уже не напуганный смертью мальчик. Молодой и красивый, без единого шрама на белоснежном теле. Он был облачен в голубой как небо шелк, отороченный золотом. На самом Вергилии этот плащ поистрепался, и золотого позумента как ни бывало. Отражение смерило его высокомерным взглядом, запрокинуло резкий подбородок. В его злых глазах читалась неприкрытая насмешка.       «Я — не ты. Я лучше тебя.»       Отражение в зеркале покрылось чешуей, у него отросли рога, клыки и крылья. Он воспарил в лунное небо, оставив вместо себя под столпом света юношу. Худого и хрупкого, совсем беззащитного. Он свернулся клубком, поджав под себя коленки. Мешанина белого и черного с ворохом вороньих перьев. Вергилий инстинктивно сжал в руке осколки, и юноша перед ним, юноша без имени, просто Ви, порезал себе молочные пальцы. По его ладоням потекли пурпурные чернила.       Он поднял лицо, улыбчивое и некрасивое.       — Я — это лучшее в тебе.       Ви вытек весь под своей же кожей, превратившись в месиво животных очертаний и потоков чернил. Во все стороны метнулись тени и на холодном бесцветном полу осталось лежать только его сердце. Но вдруг оно покрылось тысячью терновых лоз, встало на них как рак-отшельник, и повернулось к Вергилию боком. На нем открылся большой змеиный глаз. Он моргнул со скрипом кожи. Поймал Вергилия в фокус. С гулким звуком сердце сократилось, и Вергилия чуть не вырвало.       — Имя мне — Уризен. Я — твой идеал.       Вергилий стоял перед осколками самого себя. Красные глаза, голубые, серые и наполненные яростью зеленые. Он видел одновременно всех и каждого.       — Да, — хрипло выдохнул Вергилий. Его ногти впились в зеркало. — Вы это я. Все вы. Но по отдельности — вы никто.       Он выскоблил зеркало с корнем, словно вырывал из груди противника сердце. Осколки раскрошились в пыль и скользнули по ладони сочным кровавым фаршем.       Вергилий открыл глаза. Поднялся. Закрылся драной накидкой от палящего солнца, кусающего его в трещины кожи.       Ему уже недолго оставалось. Ведь у него разбилось не тело, а бессмертная чистая душа. Но он не был готов отпустить ее осколки. Вергилий упал на колени, оперся рукой о землю. С его губ на песок упала кровь. Он очень пытался собраться с силами, лишь бы продолжить свое путешествие. Где-то там, его ждала Ямато. Единственная душа, принимающая его. Единственная, кто мог его спасти. Даже сейчас Вергилий чувствовал ее хрустальный голос где-то на краю сознания.       — Иди ко мне, — шептала ему Ямато. — Иди ко мне, иди. Пусть я — не ты. Но я вся твоя.