Иррнекрайт: Воспоминания и мысли

После того, как празднование дня рождения Эвардиона Ноастора закончилось, Руссел вышел на балкон, чтобы проветриться и насладиться ночным небом. Он был не в духе, и, смотря на небо, проворачивал в голове отрезки своей не очень долгой, но довольно насыщенной жизни. Он не обратил внимания, как сзади к нему подошла Лейра Ирсент. - Всё в порядке? - спросила она. Руссел обернулся на Лейру и пожал плечами. - Это не имеет значения, ибо я не на смертном одре. - В Вас столько холода, - с укором сказала Ирсент, - Даже когда вы были отдельно от нас, я чувствовала Ваше напряжение, Ваш негатив. - И это всё, что ты почувствовала? - неожиданно спросил Руссел. Пока Лейра пыталась найти, что ответить, чтобы это не звучало грубо, Руссел продолжил, - Ты считаешь, что меня воскресили зря. Можешь не отнекиваться - я знаю, что вы все так считаете, кроме, наверное, двух человек. - Вы недобрый человек, - произнесла Ирсент, весьма смутившись от того, с каким холодным безразличием Эрвис бросал правду ей в лицо, - Я ни от кого не чувствовала столько негатива. Не яркого, а именно, знаете... Вы словно дышите им, и видите мир через его призму. - А что для тебя есть негатив, Лейра Ирсент? Что для тебя есть справедливость? Посмотри на этот ночной город, - бывший гвардеец сделал рукой широкий жест, обводя город в пределах видимости, - Что ты видишь? Красивые огоньки? Ах, какой красивый город, - в голосе Руссела зазвучала горькая издевка, - Полный лжецов, воров, насильников, убийц. В тюрьмах много людей? Я подозреваю, что да. А должно быть ноль. Ты считаешь, что справедливость свершается тогда, когда судья стучит молотком? Когда мразь таскает камешки на каторге? О, нет, - глаза Эрвиса засияли, и Лейре стало тошно и душно от той холодной ненависти, которую Руссел испытывал к тем, о ком говорил, - Справедливость свершается тогда, когда эти твари задыхаются, болтаясь в петле, когда последние крупицы жизни уходят из них, когда они страдают. Это и есть справедливость. Когда я стал гвардейцем, я больше года занимался тем, что очищал улицы всего Иррнекрайта от всякого мусора. Клайд Шотон был слабым королем, и, поверь, даже в столице творился ужас. Почти каждый день кому-то резали глотки за жалкие гроши, и даже не из-за нищеты, а из-за чувства собственной безопасности и безнаказанности. Захотелось выпить пива - пошел и зарезал кого-то, чтобы не мешал грабить. Кому-то нужно было замарать руки, и это сделал я. Я лично ходил и истреблял мразей одного за другим. А когда было восстание Риверана, были выявлены те, кто сумел скрыться. Конечно, я не могу добиться абсолютной победы, потому что на теле человечества всегда будут вскакивать прыщи, но, пока я жив, я буду их ликвидировать. Это та самая правда, Лейра Ирсент, которой нужно смотреть в глаза. - Вы во всём такое видите? - только и спросила Лейра. Бывший гвардеец смерил её презрительным взглядом. - Вот уж не думал, что ты можешь позволить себе наивность, с учетом того, против кого тебя готовят. Ты разочаровываешь меня, Лейра Ирсент. - Я не думаю, что Ваше разочарование значит для меня хоть что-то, - спокойно парировала Лейра, - Что бы ни говорил губернатор Ноастор, какого бы высокого мнения о Вас ни был император, я вижу одно - в Вас нет ничего позитивного. Вы сражаетесь не ради людей, а ради своих желаний. В Вас нет не то, что любви к людям, в Вас нет даже намёка на тепло. - Что ты сказала?.. - голос Руссела прозвучал сдавленно, и он посмотрел на неё так, что Лейре показалось, что он сейчас ее ударит. Но ничего не произошло, Эрвис так и остался стоять, опираясь на перила балкона, и развернув голову к Лейре, и та поняла, что непробиваемый лед в характере бывшего гвардейца треснул. Вот только она была совершенно не уверена, что она этого хочет, - Я делаю это ради собственных желаний?! - Эрвис судорожно дёрнулся, и резко развернулся к Лейре. Вид у него был, мягко говоря, мрачный, - Я отдал в себе всё человечное, чтобы остальным жилось лучше. Ты считаешь, я получаю удовольствие? Ты считаешь, что я сплю и вижу, как сломать чью-либо шею? Можешь не отвечать, - голос Руссела из злобного стал каким-то подавленным, расстроенным, - Я прекрасно знаю, что вы все обо мне думаете. Я всю свою жизнь посвятил тому, чтобы бороться с угрозой спокойной, мирной жизни, и всё, что я получаю - это страх в свою сторону, неприятие, а иногда и ненависть. Я готов поклясться, что вы лучше относитесь к Инкогнито - убийце, лжецу, эгоисту, который причинил столько неприятностей и отнял столько жизней. Что же, такова плата за альтруизм, нужно думать. Ты чувствуешь эмоции, восприятие, но ты не чувствуешь то, чего я хочу, что я думаю. Ты права - я не пылаю теплотой к людям как таковым, однако я ХОЧУ, чтобы наступило всеобщее счастье, и, чтобы оно наступило, нужно избавиться от тех, кто приносит несчастье. И я взял на себя эту роль - мусорщика, борца с паразитами, который ни о чем больше не думает. Я не хотел ее брать на себя - я хотел жить счастливой жизнью человека, у которого всё есть. Но когда у тебя на глазах режут отца и душат мать просто потому что у них родился ребенок с фиолетовыми глазами, которые были у моего предка, Ловота Ситморта, а тебе самому одиннадцать лет - ты перестаешь верить в счастье со временем, - Руссел отвернулся, голос его звучал глухо, словно в его горле стоял ком, - Однако у других этот шанс на счастье есть. Мои родители не были даже магами - отец был изготовителем оружия, мать просто работала по дому. Они заслужили смерть, Лейра Ирсент? За то, что у них родился я? Я уничтожил убийц, потому что с детства у меня был талант к магии. К сожалению, я слишком поздно подоспел на помощь. Потом я нашел и тех, кто направил на нас этих людей. Я сделал так, чтобы они долго страдали, прежде чем их жизни кончились. Ты думаешь, я получил удовольствие от их страданий? Нет. Я получил удовольствие от свершившийся справедливости. Но, видимо, этот мир не способен принять ни меня, ни моих трудов ради него. А ведь именно я остановил Риверана в тот роковой день и одолел Перритрейна Рониена, а до этого Некроманта. Именно я понял, что Меделеру нужно убить, чтобы Ситморт не вернулся, но тогда все были против меня, снова. И я почти избавил этот мир от трёх красных магов разом! - Руссел почти сорвался на крик, в голосе его было что-то похожее на отчаяние, а, возможно, оно это и было. Лейре было жутко, и она боялась перебивать бывшего гвардейца, - Но нет, вам всем это безразлично, кроме Ноастора, и то он видит во мне лишь эффективное оружие. Видимо, то, как я говорю, важнее, чем то, что я делаю. Да будет так. Когда всё это закончится, я закончу свою жизнь своими собственными руками. Возможно, тогда вы будете счастливы, - Эрвис перестал облакачиваться на перила, развернулся и направился к выходу с балкона. Лицо его было пугающим - это была словно маска, которая изображала человека, только что потерявшего смысл жизни, своего существования. Пройдя мимо Лейры, которая остолбенела от этого взрыва чувств, среди которых до сих пор не было ни одного положительного, он уставился на неё. - Об этом разговоре не должен никто узнать, иначе ты об этом очень пожалеешь, я тебе клянусь, - деревянным голосом сказал Эрвис, и Лейре стало совсем жутко. Она сделала судорожный кивок - она понимала, что если выдавит хоть слово, это будет роковой ошибкой. От гвардейца за время его монолога шло столько горечи, обиды, и злости, что она невольно удивилась, как такой хладнокровный человек мог всё это в себе хранить. Пока она пыталась прийти в себя, её ушей достиг голос гвардейца, такой же глухой и сдавленный, полный горечи, - Вполне возможно, что Аскантан Поллакаст был прав в своей ненависти к вам. Прямо сейчас я его понимаю, - и шаги гвардейца начали затихать, а Лейра всё так же осталась стоять на балконе, не в силах вымолвить ни слова.