Шуточки

      За следующие полгода наши с Маком отношения плавно перетекли из затяжной войны (хотя, это было бы честнее назвать его набегами на мой лагерь) в мирное сосуществование двух соседних государств. И даже больше — мы стали вроде как… парой. По крайней мере, делали мы все то же, что делают люди, находящиеся в близких дружеских и не только отношениях: ходили на прогулки, дарили друг другу нужные мелочи, устраивали приятные (наконец-то!) сюрпризы, поддерживали друг друга, помогали, успокаивали и прочее-прочее. Встречали рассветы и закаты, хоть тут, на территории Академии разделение на время суток весьма условно. Нежничали, обнимались. Целовались, куда уж без этого. Только вот самого главного у нас так и не случилось — секса.              Конечно, ангелы и демоны не так зависят от плотского, как люди. То есть, секс для нас — это не один из основных показателей того, что двое находятся в... серьезных отношениях. Но раз уж Создатель дал нам образ и подобие, «включая» которые мы могли испытывать ряд удовольствий, то какой дурак от этого откажется? Вот именно, что никакой. Исключая наставника Пелиэля, но это отдельная история. К тому же, кажется, одному демону удалось его уже переубедить... Неважно.              В общем, Мак, что удивительно, не делал никаких поползновений в мою сторону в этом смысле. Совсем. Хотя вспоминая его шуточку, из-за которой мы в конечном итоге и сошлись, он вроде был бы не прочь… Изначально-то.              Вот я и не знал, что предпринять. Как самому подать знак? Мои знания в области соблазнения кого-либо оканчивались там же, где и начинались: в самом начале. Посоветоваться… Не было у меня таких друзей, за советом к которым можно было бы с этим пойти. Оставались книги. За них я и принялся… За одну из книг. Что взял у Мака. И вот...              — Мак, — я подсел к нему на край диванчика в общей комнате — мы убрались вместе и теперь проводили вечера там — и притерся к его плечу, — знаешь анекдот?              Я знал, что мой… друг любит всяческие человеческие шуточки. Хотя и не стоило бы ангелу знать такие гадости, все же это больше подходит демонам. Но мы оба не типичные представители своего вида.              — Какой? — Мак приобнял меня за плечо, откладывая одновременно учебник по ангеломантике.              — «Как я отношусь к гомосексуалистам? Да я ебать их хотел!!!» — процитировал я шутку. И тут же почувствовал, как начинают гореть уши и щеки. Все же я не такой раскованный, как Мак. Хотя и должно быть наоборот.              Мак замер. Повернулся ко мне всем корпусом, сжал руку. Я аж пискнул — хватка у него была железная.              — Чего?… Ты откуда такие анекдоты?.. — он замялся, закашлялся. И тоже покраснел. Я отвел взгляд, принялся ковырять обивку дивана. Стыдно. Анекдот и правда на грани, а ведь я за такую же шутку тогда Маку целую лекцию прочитал о приличиях, что должны соблюдать ангелы.              — Ну вот... вычитал… — тихо пробормотал я, облизывая пересохшие губы. — Хороший же анекдот...              — О Создатель, — тяжелый вздох вырвался из груди Мака. А потом он засмеялся, заливисто и громко, откидываясь на спинку дивана. Я засопел обиженно, потому что смеялся он явно не над шуткой, а надо мной. Но долго дуться мне не пришлось: Мак потянул меня к себе, обняв за талию, устроил рядом с собой, чмокнул в макушку.              — Маленький пошлый демоненок, — его слова опять заставили покраснеть — уши уже горели, словно я сидел в адском пламени. — Но шутка хорошая, мне понравилась!              — Правда? — я посмотрел на него, запрокинув голову. Он кивнул, чмокнул меня в нос...              — Абсолютно. И… мне кажется по твоим глазам или… — он прихватил меня за подбородок и сжал его крепко, чтобы я и не помыслил о том, чтобы отвести взгляд, — или это — намек?..              Сердце забилось часто-часто. Я увидел, как у Мака расширяются зрачки, как он склоняется к моим губам. Уже его дыхание ощущалось на них, горячее, прерывистое. Я порывисто облизнулся, подался к нему:              — Да…              Мак ничего не ответил. Лишь поцеловал меня. Но уже совсем не так нежно и даже целомудренно, пожалуй, как делал раньше, едва касаясь губами губ. А жадно, влажно. Пробираясь в мой рот языком, прикусывая, посасывая. Урча, словно создание Создателя, именуемое кошкой.              Я застонал, вывернулся из его объятий, отстранился на секунду, а потом оседал его бедра. Мак дернулся, стиснул мою талию, да так, что даже ребра загудели, зашептал глухо:              — Включай человеческое...              Да, в полной мере наслаждаться можно только так. И я не стал мешкать. Мак — тоже. Нимб его пропал, и он еще жарче застонал, когда я склонился и прикусил его за скулу. Мой стон прозвучал эхом его. Протяжно и сладко.              Мы изучали друг друга заново. Ласкали, гладили, щипали даже. Покрывали поцелуями и укусами… И от этого я горел, словно меня поливали святой водой или благодатью. До боли. Мак, похоже, испытывал то же самое. Он закрывал глаза и шарил по моему телу беспорядочно руками и губами, словно слепец. И замирал, глубоко вдыхая и тут же издавая шумные выдохи и рыки.              Но вскоре нам захотелось большего, и Мак принялся буквально вытряхивать меня из одежды, повалив на диван. Слава Создателю, в Академии не было как таковой формы, и все ходили кто во что горазд: кто в тогах или туниках, а кто — в костюмах-тройках. Мы же с Маком выбирали всегда простые льняные штаны и рубахи, и ему не пришлось долго мучиться, чтобы раздеть меня и себя.              По всему телу тут же побежали мурашки. Я прогнулся ему навстречу — Мак навис надо мной, — прихватил за плечи. Потянул на себя, одновременно скользя руками по его спине вниз, вцепился ногтями в оттопыренный белокожий зад. Мак застонал вновь, склонился ко мне, а потом вовсе улегся поверх. И принялся тереться о меня, выцеловывая что-то за ухом и оглаживая руки, плечи, бока.              Я чувствовал, как у меня уже горит в паху и как возбужден и мой любимый. И раскрылся ему нетерпеливо, развел ноги, заскулил, толкнулся бедрами вверх.              — Тшшш... — шепот ожег мне ключицы. — Не так быстро.              И губы пробежались по моей груди, крутанули по хороводу из мелких поцелуев вокруг каждого соска, промаршировали легкими засосами к низу живота… Язык лизнул бедро...              — Мак... — я едва смог выдохнуть имя, когда он коснулся губами моего члена. То, что эта штука Создателя может приносить много удовольствия, не было для меня секретом. Но чтобы такого! Да мне так хорошо не было даже когда я родился. Словно искра жизни от ангела-создателя вновь прошла через меня, но в несколько раз сильнее теперь. Я закусил губу, чтобы не закричать. Почему-то это показалось сейчас очень не к месту. А Мак… Он вовсе взял мой член в рот и принялся посасывать его, продавливать венки языком, щекотать самый кончик.              — О Создатель! — наверное, это не очень-то хорошо упоминать его имя в такие моменты, но я не мог сдержаться. Вцепился в плечи Мака, что уже творил что-то совсем невероятное языком с моим членом и мошонкой, выгнулся в пояснице…              Вдоволь намучив меня, Мак поднялся наверх, поймал мой взгляд. Его собственный был совершенно безумный уже. Совсем ни разу не ангельский.              — Готов?              Как я мог быть готов, если это первый мой раз? И я смутно представлял, что меня ждет. Но я жаждал, я хотел соединиться с Маком в одно целое. Когда-то мы были частью общего Ничего, теперь я хотел чтобы мы стали частью общего Чего-то! Того, что называют люди любовью. Я медленно кивнул, зажмурился зачем-то. Словно готовился к боли, хотя это было глупо: демонам секс даже с ангелами не может причинить боли. Особенно, когда мы…              — Смотри на меня. Прошу… — шепот заставил меня открыть глаза. Я обнял Мака за плечи, обхватил ногами за талию, раскрываясь ему. Почувствовал, как он растягивает меня. Медленно, осторожно. По миллиметру входя внутрь. И вновь искра. Я вцепился ногтями в его плечи, застонал глухо. Мак толкнулся сильнее, резче. Заполнил меня, замер. Все пульсировало, билось, словно душа, запертая в клетке-перераспределителе и ожидающая новое тело…              — Я люблю тебя, — прошептал я, качнувшись навстречу. Я понял, что я действительно чувствую то, о чем говорю, так ясно, что никаких сомнений не осталось. Мак поцеловал меня в уголок губ, ответил тихо:              — И я тебя... — а потом начал двигаться. Плавно, медленно. Вперед. Назад. Вперед… Неземно хорошо. Я пытался двигаться в едином с ним ритме, но потом отдался его воле и просто наслаждался этими покачивающими движениями. Правда, вскоре они начали становиться все быстрее, быстрее, и я уже не плыл, а будто рывками поднимался куда-то. В небеса? Да куда уж выше! Страшно было почему-то, что мы разъединимся с Маком. И я плотнее прижался к нему, как лиана обвил его руками и ногами. Наверное, ему было не очень-то удобно двигаться, потому что он зарычал, начал толкаться мелко...              Меня накрыло внезапно. В одну секунду стало так горячо, так больно, а потом так хорошо… Затрясло, начало выворачивать наизнанку будто бы, я вцепился в плечи Мака, вжался в него. Он замер, а потом задрожал и он. Наши стоны слились в единую песню…              Очнулся я на постели. Как-то не отложилось в памяти, как добрался до нее, но, подозреваю, что Мак принес меня. Он лежал рядом, устроив меня у себя на груди и гладил мои волосы. Я заурчал, поерзал, устраиваясь удобнее. Поцеловал его в подбородок. Он усмехнулся, прищурился, облизнулся.              — Вот эта шуточка, похоже, зашла нам обоим, да? Какие ты там еще анекдоты знаешь?..              Он пощекотал меня, я засмеялся тихо, ткнулся носом куда-то ему в подмышку. Мне было очень и очень хорошо...