Глава 1.
31 июля 2020 г., 16:08
Становилось все сложнее не кривить губы в отвращении. В течение всего вечера слова, исходящие из его рта, становились все более сальными и наводящими на размышления. Реджина пережила почти три часа, но ресторан опустел, и, по всей видимости, наступила пора придумывать оправдания и уходить.
Хотя «ресторан» не совсем подходящее слово для того места, куда Киллиан решил привести ее на первое свидание. Он предложил нечто под названием «Кроличья нора» в той части города, в которой Реджина никогда не была. К сожалению, в ней жила жажда попробовать что-то новое, поэтому она согласилась. Она ведь не знала, что это был грязный бар в одном из худших районов Нью-Йорка и, что единственная еда, которую они подавали, была в запечатанных пакетиках из фольги.
До нее стало доходить, что она сидит с напряженной спиной на стуле, который качается всякий раз, когда она наклоняется слишком далеко влево. Дело в том, что она не возражала ходить в бары или пабы на первые свидания. В конце концов, это же просто Тиндер, не могла же она ожидать, что каждый мужчина в Нью-Йорке захочет выпить и поужинать с ней в ресторане ≪Ля Бернардин≫. Но Киллиан с величием привел ее в это место, проведя рукой по тускло освещенной комнате, словно показывая ей ту часть города, о которой знал только он. Он заказал им ром и кока-колу, даже не спрашивая, хочет ли она этого. И пока Реджина мусолила свой первый стакан, он допивал уже третий.
Все это было бы простительно, если бы не похоть в его взгляде.
— Думаю, мне пора, — сказала она.
На самом деле, женщина уже дважды произносила эту фразу, но Киллиан продолжал ее игнорировать.
— Уже поздно, моей няне еще нужно добраться домой.
Она лгала.
Вечера четверга в ее календаре были отмечены, как ночные свидания, поскольку это был единственный день, когда Зелена, ее сестра могла забрать ребенка к себе на ночь. Генри с радостью оставался в доме своей тети, дурачась с кузенами и поедая огромные количества мороженого, пока Реджина готовилась к очередному неутешительному вечеру в городе.
Однако, в этот раз Киллиану удалось уловить и обработать хотя бы вторую часть сказанного ею предложения.
— Няня? У тебя есть ребенок?
— Я говорила тебе, — ответила Миллс, потому что действительно упоминала об этом несколько раз.
Правда, Киллиан в каждый из них был слишком занят, чтобы услышать, ведь пялился на ее грудь.
— Генри шесть лет. Мы с его отцом развелись год назад.
Она даже в какой-то степени понадеялась, что этого будет достаточно, чтобы отпугнуть Киллиана, однако тот лишь пожал плечами.
— Ну, да ладно, сойдет.
Сглотнув отвращение, Реджина улыбнулась и встала на ноги.
— А теперь я поеду домой, если ты не возражаешь.
— Нет проблем, — ответил тот к ее большому облегчению.
А затем, в проявлении рыцарства, которое он усердно пытался демонстрировать весь вечер, встал следом за женщиной.
— Я проведу тебя.
— Все нормально. Я могу са…
— Не глупи. Каким бы я был джентельменом, если бы не проводил даму к ее машине?
Реджина снова сдержала порыв скривиться и улыбнулась, надевая пальто.
На дворе стоял январь — худшее время года для знакомства. Но, по крайней мере, погода требовала носить много одежды, которая давала какую-никакую защиту от таких мужчин, как этот.
Как только они вышли на улицу, Реджина поняла, какова будет ее следующая проблема: она не знала этого района, там было темно и страшно, а в поле зрения такси отсутствовали. Она вслепую огляделась на утешительный слабый свет, исходящий от того транспорта, что здесь присутствовал. А затем столкнулась с Киллианом, который начал движение. Он снова смотрел на нее пожирающим взглядом, и глаза его выглядели так, словно он их подкрашивает.
Реджина вздрогнула и попыталась улыбнуться.
— Куда ты идешь?
— Туда, — ответил мужчина, указывая налево.
На нем была только кожаная куртка, но холод, казалось, его ничуть не беспокоил.
— Хорошо. Но мне в другую сторону, — ответила Реджина, стараясь звучать уверено в попытке подметить свое право выбора, потому, как решила, что этот вечер пора окончательно заканчивать. — Я хорошо провела вечер, Киллиан. Будь осторожен, пока будешь добираться до дома.
Затем, — поскольку ей с юных лет прививали манеры, и она не могла просто уйти без какого-либо жеста, — она наклонилась вперед, чтобы быстро поцеловать его в щеку. От него пахло алкоголем — не только напитками, которые он распивал весь вечер, но и более приторным. И, возможно, даже марихуаной, если Реджина правильно помнила этот запах со времен колледжа. А еще его лицо было слишком щетинистым. В ту секунду, когда она соприкоснулась с ним, мужчина застонал и схватил ее за запястье.
Она чувствовала, что ее толкают к стене, но не заметила, что целуют, пока не почувствовала раздражающе острые волоски его бороды. Его язык был влажным, горячим и слегка шершавым от пива. Прежде чем Реджина смогла оттолкнуть его и дать по самодовольному лицу, успела почувствовать, как его правая рука скользит по телу. Он достиг низа платья и потянул.
Реджина взвизгнула и оттолкнула его, почти выперев на дорогу. Он отступил на несколько шагов и моргнул, а затем улыбнулся.
— Это нет?
Ярость едва ли не кипела внутри женщины, но она адекватно оценивала свои шансы против человека, который на полфута выше нее и распух от огромного количества алкоголя. Она поправила платье и отвернулась, вышагивая в противоположном от него направлении и игнорируя недовольные вопли в спину.
Какое-то время Реджина позволила себе просто прогуляться. Ей было жарко и тошно, но она продолжала идти на случай, если Киллиан решит пойти следом. В конце концов, когда она достигла конца улицы, заметила, что перекресток несколько лучше освещен, поэтому остановилась и бросила взгляд через плечо. Дорога была пустынна, что позволило женщине буквально навалиться на невысокую кирпичную стену и отдышаться.
Раньше она особо не проводила время в Бруклине, но, насколько ей известно, он был довольно оживлен и дружелюбен. Время привалило к полуночи, а вокруг не было ни души, сколько бы она ни шла. И вместе с этим Реджина все еще не наблюдала ни единого такси, которые могли бы проезжать мимо.
Со стоном она вынула свой телефон и загрузила Убер. С учетом того, как прошла ее ночь, не хватало только увенчать все это смертью из-за действий нелицензионного водителя.
Кто-то буквально тут же взял ее заказ, и Реджина попыталась взять под контроль свое бешено колотящееся сердце и сбившееся дыхание. На экране она наблюдала, как маленькая машинка движется в ее направлении.
Она все еще чувствовала вкус Киллиана во рту. Последним, кого она поцеловала, был еще один парень с онлайн-свидания, которое состоялось за несколько недель до Рождества. Оно было лучше этого, но ненамного. Она сделала это только для того, чтобы быть вежливой, и почувствовала себя почти так же грязно, как и сейчас.
В глазах пекло. Реджина думала, что спустя год после развода, усталости от чувства одиночества и жажды любви, она наконец-то готова вернуться к нормальной жизни и проверить, что Манхэттен может ей предложить. Однако, спустя десять свиданий, женщина стала еще более разочарованной, нежели до этого. С такой скоростью развития событий, следующее свидание с легкостью могло бы закончиться ее трупом где-нибудь в канаве на окраине Кеннеди.
Реджина инстинктивно еще раз потянула платье вниз, что казалось, будто еще немного и вовсе разорвет его.
Женщина не могла дождаться, когда вернется домой и натянет пижамные штаны, в которых будет чувствовать себя в безопасности.
А затем она услышала шум приближающейся машины и подняла голову.
Реджина нахмурилась.
Она всегда думала, что каждый водитель Убера ездил по городу на Тойоте Приус, но машина, которая тарахтела по дороге к ней, была ярко-желтой, а на вид ей было не менее тридцати лет.
Водитель остановился рядом с ней в ожидании.
Реджина застонала.
Она встала на ноги и направилась к машине, инстинктивно собираясь открыть дверь, чтобы сесть на заднее сиденье. Но их не было. Она сморщила нос и подалась вперед, с разочарованным выражением лица открывая пассажирскую дверь.
Запах кофе и корицы мгновенно ударил в нос. Заглянув в машину, Реджина снова остановилась.
— Привет, — сказала девушка на водительском сиденье. — Реджина, верно?
Миллс моргнула.
Девушка была молода… Возможно, ей было чуть больше двадцати, ее мускулистые руки и милое лицо тут же показались Реджине не худшим вариантом из тех, что Убер вообще мог предложить. А еще у нее были светлые кудри, свободно стекающие по черному свитеру. Она не улыбалась, но выглядела выжидательной и относительно безвредной. Реджина сглотнула и попыталась кивнуть.
— Да. Извините, я не знала, что в Убере много женщин-водителей.
— Их не много, — прямо ответила девушка, указывая на сидение рядом с собой. — Вы не возражаете? Становится холодно.
— О, верно, — Реджина скользнула внутрь и закрыла за собой дверь.
— Извините, сзади немного грязно, — сказала водитель, переключая передачу. — Кроме того, ручка на той двери не всегда работает, поэтому сидеть спереди проще.
— Верно, — повторила Реджина.
У нее болело горло.
— А что вы делаете, если поездку заказывает более одного человека? — чтобы как-то продолжить разговор, спросила женщина.
— Дерутся, — ответила она.
Затем девушка тронулась и отъехала от бордюра, тут же уложив левую руку на окно и подперев подбородок ладонью. Реджина была рада, что та не продолжила разговор. Она вздохнула и повернула голову к своему окну, сосредоточившись на дороге, проносившейся мимо, а не на беспокойстве, скручивающем живот.
Все было так непросто.
К тому же, Реджина все еще чувствовала, как рука Киллиана ползет по ее бедру.
Она тяжело вздохнула и повернула голову сильнее. Запах кофе начинал душить, но она не доверяла своему голосу, чтобы спросить, можно ли открыть окно.
Рядом с ней Эмме ехалось с комфортом. Она всегда испытывала облегчение, когда видела имя женщины, фигурирующем в приложении такси. Не то, чтобы у нее были какие-то проблемы с мужчинами… Ну, с теми, которые не пытаются раздвинуть ее ноги или выцепить номер мобильного телефона, чтобы потом вызвонить. Так что, когда в такси садится женщина, особенно в такое время ночи, для нее было куда менее стрессово. Обычно, она еще и была способна вести нормальный разговор, который не заставлял ее кровь закипать от злости.
Похоже, эта женщина не хотела говорить. В приложении говорилось, что ее зовут Реджина, и Эмма сразу поняла, что это имя ей подходит. Она была классически красива и немного пренебрежительна, а адрес, который она назвала, был одним из тех причудливых кварталов, расположенных в Коннектикуте. Эмма почти вздрогнула, когда увидела, как женщина сидит на невысокой кирпичной стене в ее грязном районе.
— Вы оказались далеко от дома, как для вечера четверга, — прокомментировала Эмма. — В гостях у друзей? — добавила она, когда Реджина не ответила.
Она ждала. Реджина смотрела в свое окно, большая часть ее лица была скрыта либо темными волосами, либо темной ночью, и на секунду показалось, что она не собирается отвечать вообще. А затем она промычала что-то тихим грубым голосом.
— Мм…
Эмма ощетинилась.
Я же не прошу многого, — мысленно сказала она себе.
И поскольку люди, которые были более упрямыми, чем она, всегда были ее злейшими врагами, Эмма решила давить сильнее.
— Друзья из колледжа?
В ответ на свои попытки она получила лишь слабый вздох.
— Круто, что вы все еще общаетесь? — продолжила она, слегка наслаждаясь неловким молчанием, хотя и знала, что это принесет ей двухзвездочный отзыв. — А у меня почти нет друзей.
И снова она не получила ответа.
Эмма стиснула зубы и уставилась прямо на дорогу, позволяя минутам тикать, пока ее челюсть не начала болеть. Поездка будет долгой, если так будет продолжаться, а ведь она даже не сможет включить радио, потому что оно, черт побери, нахваталось пыли неделей ранее.
Она сморщила нос и снова посмотрела на пассажирское сиденье, открывая рот в последней попытке заставить эту женщину заговорить. И тут же остановилась. Ее взгляд упал туда, где были расположены руки Реджины. Они с силой сжимали сумочку у нее на коленях. Эмма сказала бы, что даже слишком сильно. Даже, если бы женщина беспокоилась, что ее водитель окажется грабителем. Затем одна рука взмыла вверх и провела по щеке. Если бы Эмма повернула голову секундой позже, то ничего не заметила бы.
Она колебалась, прежде чем потянуться к двери. К счастью, в пачке, которую она держала в кармане двери оставались еще чистые салфетки.
Когда Реджина поняла, что возле ее лица была рука, аж подпрыгнула. Она повернулась, чтобы взглянуть на нее, и обнаружила, что Эмма просто держит салфетку, ожидая, пока она ее возьмет. В глазах еще сильнее защипало. Миллс заколебалась, прежде чем протянуть руку, чтобы вытереть глаза, не испортив макияж. Она поняла, что ей нужно высморкаться, и сделала паузу, желая, чтобы водитель хотя бы включила радио, чтобы не было так неловко. В конце концов, она была вынуждена просто сделать это как можно тише, надеясь, что оно будет звучать как-то неразборчиво для женщины рядом.
Рядом с ней Эмма подавляла смех. Как только ее пассажирка закончила и сделала последний, длинный вдох, ей стало лучше.
Они продолжали ехать в тишине, пока не раздался тихий голос.
— Спасибо.
Эмма улыбнулась, но не оглянулась. И только после очередного поворота спросила:
— Тяжелая ночь?
Она действительно не ожидала ответа, просто не знала, когда лучше держать рот на замке. Большую часть своей жизни она провела в одиночестве, ей не с кем было общаться, когда она работала, выискивая очередного сбежавшего залогового поручителя засранца. Так что, ее ночи проводились в тишине. В оглушительной тишине. Она редко спала нормально, поэтому вместо отдыха, просто таксовала до самого утра. И, если бы все это время молчала, то сошла с ума.
Последовала долгая пауза, которую Эмма решила принять за последний знак того, что женщина не хочет с ней разговаривать. Она откинулась на спинку сиденья и ждала, когда же следующие тридцать или сорок минут пройдут.
А затем Реджина вздохнула.
— Да. Это была не самая лучшая ночь.
Заставляя себя не спускать глаз с дороги, Эмма спросила
— Значит, вы тусовались не с подругами по колледжу?
— Нет, — ответила Реджина, испуская раздосадованный смешок. — Я… Недавно начала ходить на свидания.
— О, и как?
— Мой муж бросил меня год назад, — прямо сказала Миллс, не давая водителю выразить ненужные соболезнования, потому что это чертовски болело. — Я думала, что готова, но сценарий этого свидания…
Когда она не нашла слов, чтобы закончить предложение, Эмма предположила:
— Отстойный?
Девушка вновь услышала смешок.
— Да. Точно. Думаю, я уже и забыла, что мужчины могут быть такими неприятными.
В этом слове было что-то, что заставило все тело Эммы сжаться. Она снова взглянула на руку Реджины. Та все еще цеплялась за сумочку, будто собиралась использовать ее в качестве оружия. И Эмма поняла, о чем Реджина говорит.
Она застонала и покачала головой.
— Среди них целая куча настоящих подонков.
— Итак, я пыталась. Но теперь думаю, что оно не стоит усилий.
— Не говорите так. Должен же был где-нибудь заваляться хороший парень.
— Не женатый, возраст за сорок и он не против шестилетнего ребенка? Очень сомневаюсь в этом.
Эмма заметила, как приподнялись уголки губ женщины.
— У вас есть ребенок?
— Сын. Именно из-за него и его любопытной, мешающейся под ногами тети, я и присоединилась к Тиндеру.
— Тиндеру? — спросила Эмма, едва не съехав не на ту полосу.
Она вновь перевела взгляд на женщину. Реджина была красивой, достойной, немного пугающей и пользовалась духами, которые пахли дороже, чем стоила квартира Эммы.
— Ну, вот в этом то и проблема. Почему вы выбрали именно это приложение?
Реджина повернула к ней голову. Ее темно-карие глаза все еще были слегка влажными.
— А есть другие?
— Куча других. Тиндер — худшее из худших, если тебе не за двадцать и ты не ищешь просто секса.
Какая-то часть Реджины хотела возмутиться откровенной манере общения девушки, но другая — лишь посмеивалась, ощущая странное облегчение.
— В общем, не думаю, что это мое.
— Нет. Сто процентов нет. Когда вы вернетесь домой, схватите любопытную тетю своего сына и пусть поможет вам найти что-то более стоящее. Возможно, тогда вам повезет больше.
Это было странно, но Реджина улыбнулась. Она предположила, что именно это имели в виду люди, когда говорили, что лучшая часть ночи — это в конце пьяно рассказывать историю своей жизни таксисту.
Ты больше никогда ее не увидишь, — напомнила она себе. — И она явно хочет разговора.
Реджина выпрямилась и спросила:
— Вы замужем?
Эмма моргнула.
— Нет, а что?
— Просто интересно. Значит ли это, что вам тоже приходится проходить через свидания?
— Нет. Какое-то время я пыталась, но, честно говоря, потом мне показалось, что подходящие люди приходят и сами тебя находят, когда ты к ним готов. У меня никогда не было особой удачи среди интернет-знакомств, поэтому я просто прекратила пытаться.
Реджина кивнула.
— И что, кто-то пришел и нашел вас?
Ее вопрос был встречен уклончивым смешком.
— Я провожу свои ночи за рулем, катая незнакомцев, чтобы заработать немного денег. Как вы думаете?
— Верно. Значит, вы просто перестали зацикливаться…
— Точно. Я просто больше не трачу свое время, — ответила Эмма, выхватывая чашку с кофе с центральной консоли и делая глоток. — В один прекрасный день какой-нибудь сексуальный, чувственный ветеринар или кто-нибудь еще сядет в мою машину, а потом мы годами проживем, как женатики. Я в этом уверена.
Реджина рассмеялась над ее забавным оптимизмом.
— Похоже, вы уже все спланировали. Мне жаль, что он не сел к вам этим вечером.
— Это не проблема, — ответила Эмма, ухмыляясь. — Ведь сели вы.
***
К тому времени, когда Реджина, наконец, оказалась дома, ей стало лучше. Путешествие прошло быстро, и водитель даже подождала снаружи, пока она не оказалась в безопасности внутри дома, прежде чем уехать, что было удивительно обнадеживающим после того, как закончилось ее свидание. Реджина сбросила туфли и пошла на кухню. Было холодно, а на столе валялось несколько карандашей Генри. Она медленно собрала их в пучок и упаковала в коробку. Когда она снова разблокировала свой телефон, Убер моргнул уведомлением, спрашивая, как ей поездка. ≪Как бы вы оценили своего водителя — Эмму? ≫ И только в этот момент, Реджина поняла, что проехав такой путь, даже не узнала, как зовут эту девушку. Она замерла, а затем нажала на кнопку ≪пять звезд≫. Сразу после этого профиль Эммы исчез, и женщина поняла, что больше никогда ее не увидит.
