Бесстыдница

      Цзян Чэн, Не Хуай Сан и Вэй Ин шли по небольшой тропинке, разговаривая о том, о сем.              — Самое важное, находясь здесь, — не навлечь гнев двух человек: это Лань Ци Жень, а также его любимый племянник — Лань Ван Цзи.              Вэй Ин невольно улыбнулась, услышав имя Лань Чжаня, с которым она намеревалась познакомиться близко. Настолько близко, насколько он ей позволит. Она понимала умом, что нельзя переходить границ, ни в коем случае нельзя, но такого желания в ней пока еще никто не вызывал.              «Держу пари, он чувствует то же самое!» — Вэй Ин усмехнулась, продолжая молчать. Пожалуй, даже ей было бы неловко сообщать, что она вчера вытворяла: как облизывала меч или как показала свои прелести Второму молодому господину Ланю…              Они зашли в зал для занятий. Вэй Ин села впереди Ван Цзи, поэтому он мог видеть ее несложную прическу, украшения в волосах и хрупкую спину. Он старался не смотреть на нее, но каким-то образом все время прожигал девушку взглядом, совсем не слушая дядю.              У Сянь вполуха слушала правила, осознавая, как много она на самом деле уже нарушила. Услышав возможные варианты наказаний, она поморщилась. Как хорошо, что Лань Чжань ее не наказал-таки! Значит, не такой уж он и плохой, как о нем говорят.              Вэй Ин повернулась к Ван Цзи и сразу же встретила его взгляд, обращенный в ее сторону. Девушка нежно ему улыбнулась и, подмигнув, тут же вновь перевела взгляд на старика, что выглядел очень даже красиво и молодо — просто он вел себя так нудно, что она решила мысленно называть его именно так.              Ци Жень заставил ее встать и начал расспрашивать самые простые вещи, которые не мог знать только хронический идиот или какой-нибудь крестьянин. Тогда ей задали довольно простой вопрос, на который она не стала отвечать сразу же, потому что можно было двояко ответить.              Ван Цзи встал и ответил вместо нее то, что Ци Жень ждал от нее. Вэй Ин же с этим не согласилась: она стала искать еще пути усмирения нечисти. И мысли ее зашли слишком далеко, совсем не в ту степь: не в ту, в какую должен заходить достопочтенный заклинатель.              За это старик выгнал ее взашей и даже назначил наказание — переписывание трактата, в котором и было сказано о том, как именно заклинатель должен вести себя на ночной охоте.              Вэй Ин, не долго думая, повесила никому не нужное переписывание книги на Не Хуай Сана, который взамен потребовал у нее помощи на контрольных работах — что-что, а У Сянь была очень умна и умела практически все. Пожалуй, она была плоха в шитье и готовке — самые типичные женские обязанности, с которыми, например, могла справиться Янь Ли.              Помощь Хуай Сана стала провальной идеей: она принесла учителю Ци Женю трактат, и он сразу понял, что это не ее иероглифы — слишком каллиграфический почерк, а Вэй Ин писала как сорока набродила — непонятно и нечетко, все расплывалось, куча клякс и подтекших слов, в общем, — жуть какая-то.              — Будешь теперь переписывать в библиотеке, под присмотром Ван Цзи. И теперь тебя ждет не один трактат, а целых десять, плюс ко всему будешь переписывать все правила ордена. За все время обучения, надеюсь, управишься.              Вэй Ин округлила глаза. Она представила, сколько всего ей придется переписать, и волосы встали дыбом — неужели теперь каждый ее вечер будет посвящен столь нудному занятию? Она было хотела что-то сказать, как вдруг поняла, что будет находиться в одной комнате с Лань Чжанем. Сглотнув слюну, она сжала пальцами ханьфу, пытаясь успокоить собственное сердце. У Сянь поклонилась учителю и вышла, не чувствуя земли под ногами.              Как это она так быстро начала трепетать при мысли о Ван Цзи? Даже переписывание кучи книг перестало ее волновать, и наказание стало не наказанием, а самой настоящей возможностью.              Вэй Ин тут же мысленно одернула себя. Какая же она дура, ну в самом деле! Зачем бы ему такая, как она? Вэй Ин невольно рассмеялась собственной глупости: повелась на его внешний вид, да и на интригующий характер. А ведь именно так на нее саму и западали парни, особо не зная ее.              Покачав головой, словно пытаясь настойчиво отвадить неправильные мысли, она быстро поспешила на женскую половину.       

***

      — Лань-гэгэ, так как ты назвал свой меч? — Вэй Ин, совершенно не стараясь, калякала что-то на листе, прекрасно понимая, что это никто и никогда не прочитает, даже она сама.              — Переписывай трактат, не болтай, — холодно ответили ей, и Вэй Ин надула губы.              — Лань-гэгэ, я хочу знать!              — И не называй меня так, — добавил он, сидя с закрытыми глазами за столом напротив. Кажется, он начинал терять терпение. Вэй Ин донимала его уже десять минут, не переставая болтать о всякой ерунде.              Девушка хотела было что-то сказать, как вдруг не смогла раскрыть рта. Она испуганно взглянула на юношу, что поспешил ей объяснить:              — Это заклятие молчания. Через некоторое время оно спадет само, поэтому сиди, пожалуйста, смирно и переписывай трактат.              Вэй Ин вдохнула поглубже воздух, но потом успокоилась, придумав еще одно занятие. Писала она как курица лапой, зато рисовать — рисовала. Очень красиво, ей можно было идти и рисовать иллюстрации для каких-нибудь книг.              Девушка нервно выдохнула, продолжая выводить линию за линию, больше всего уделяя внимание ханьфу, волосам и рукам. Когда дело дошло до лиц, девушка несколько покраснела. От усердия она аж высунула язык, видимо, говорить она уже могла, но так как была занята, не заметила этого даже.              Ей непременно хотелось поддразнить Лань Чжаня и больше того — показать ему нечто очень даже красивое и поистине волнительное. Вэй Ин нарисовала дерево с распускающимися лепестками цветков, уделив этому также приличное количество времени.              Вэй Ин невольно залюбовалась получившейся картиной: редко ей настолько нравилось то, что она рисовала. Нервно сглотнув, притихшая девушка подняла взгляд на юношу, что читал какую-то скучную книгу.              — Лань Чжань, я кое-что нарисовала. Правда, красиво?              Она взяла лист и подошла к парню. Ван Цзи внимательно смотрел на нее янтарными глазами, ожидая очередной шалости. У Сянь подошла к нему и положила на стол рисунок. На нем Ван Цзи держал Вэй Ин за талию и целовал у окна, где распускалось сандаловое дерево. Волосы Вэй Ин красиво развевались ветром, а сама она прижималась к Ван Цзи, развязывая пальцами его ленту на затылке.              Ван Цзи молчал, зачарованно глядя на что-то настолько прекрасное — он всем сердцем чувствовал нежность и любовь, исходящую от этого рисунка.              — Тебе понравилось? Лань-гэгэ?              — Убожество.              Вэй Ин распахнула глаза, услышав что-то настолько грубое. Она фактически призналась ему в своем желании, в своих только-только зарождающихся чувствах, а получила то, что получила.              — Это все, что ты можешь мне сказать? — Несколько грустно спросила она, делая небольшой шаг назад.              — Крайнее убожество, — добавил он, вдруг смяв лист в руке.              Вэй Ин сжала пальцами черное ханьфу, начиная понимать, что ее поведение совершенно неуместно. Она хотела было извиниться, но тут же поняла, что ни в чем не виновата. Девушка так же не хотела отступать от своих принципов, как и Лань Чжань не хотел отступать от своих.              Вэй Ин развернулась и вышла из библиотеки, оставляя после себя прохладные потоки воздуха вместе с нежным ароматом роз — так пахло масло, которое она использовала в качестве духов. Ван Цзи поджал губы, а потом аккуратно развернул лист, с трепетом рассматривая его снова.