Особенная

Доктор Зальцман шел по коридору школы. Проходя мимо спальни дочек, он хотел было зайти, но понял, что они уже спят и он опоздал, опять. Аларик понимал, что все негодования и жалобы Лиззи по поводу того, что он почти все свободное время проводит с Хоуп, не беспочвенны, но ничего не мог поделать. За все эти годы директор проникся особенной привязанностью к этой рыжей хулиганке, постоянно идущей ему наперекор. Он помнил её еще маленькой девочкой, всегда рисовавшей поодаль от остальных учеников. Иногда Зальцман ловил себя на мысли, что Майклсон ему важнее, чем Лиззи и Джози, хоть она и была дочерью его врага. Он оправдывал это тем, что сестры есть друг у друга, а Хоуп совершенно одна. Ей не с кем поделиться переживаниями, не с кем прогуляться. После смерти родителей девушка стала еще более закрытой. Раньше мужчина пытался сблизить её со своими дочерьми, чтобы растить их, как одну семью, однако, ничего не выходило. Он думал о ней каждый вечер перед сном. Разрабатывал программы тренировок, находил интересные книги, делал все, чтобы сделать ее жизнь ярче и вновь увидеть её улыбку. Но почему? Этот вопрос уже давно мучил директора.

***

Прошло уже несколько дней с момента лесной прогулки Хоуп. За это время её состояние ухудшилось: она теряла концентрацию в присутствии Аларика, постоянно думала о нем, но, что хуже всего, не могла найти этому объяснение. Она яро отметала мысль о влюбленности, впервые появившуюся тем вечером в её комнате. Майклсон пыталась найти логичную причину происходящего. Она не представляла, что можно вот так влюбиться по щелчку пальцев. Она еще ни разу не любила, поэтому не с чем было сравнивать. Девушка уже давно поняла, что то, что было между ней и Романом — не больше, чем симпатия, подкрепленная зловещими планами его матери. Для Хоуп любовь представлялась чем-то очень сложным и особенным. Когда ты смотришь на человека и тут же понимаешь, что готов отдать за него жизнь. Такие идеалы сложились в её голове после просмотра десятков романтических комедий, чтения книг о любви и, конечно, маминых сказок на ночь. Девушка ненавидела литературу и кинематограф за такие образы. Ведь в глубине души она понимала, что такой любви не существует. Ей часто казалось, что она никогда не найдет себе избранника из-за своих завышенных ожиданий. Исходя из всего этого, мысль о влюбленности в директора звучала просто невообразимо. Хоуп объясняла свое состояние, как результат воздействия физических и психических факторов: приближающееся полнолуние, буйные подростковые гормоны, стресс и нагрузки из-за учёбы и ещё несколько обыденных понятий, подходивших под определение. Однако, все эти домыслы и предположения никак не помогали. Доктор Зальцман сидел в кабинете школьного психолога — Эммы Тиг. — Ты все-таки решил посетить обязательную терапию? — улыбнулась ему она, делая глоток кофе, так любезно принесенного мужчиной. — Нет, я пришел поговорить о Хоуп, — ответил директор. Ведь ты — одна из немногих, кому она доверяет — Что-то случилось? — Нет, просто в последнее время она будто сама не своя. Постоянно пропадает в своих мыслях, никакой концентрации на тренировках. Я думал, что она очень устает из-за дополнительной нагрузки, и давал ей выходные от уроков, но это не помогло. Она ничего особенного не говорила? — Знаешь, — начала Эмма, — я тоже заметила, что она закрыта в себе сильнее, чем раньше. Она не пропускала терапию в последнее время, но вела себя немного отстранённо. Когда я попыталась копнуть глубже, задав несколько наводящих вопросов, она ловко ушла от ответа. Сначала я думала, что это может быть переутомление и стресс. Но, раз ты говоришь, что отдых ей не помог, то это нечто иное. Возможно, обычная подростковая влюбленность. Девочки часто ведут себя так, когда им кто-то нравится. Учитывая характер Хоуп и привычку держать все эмоции в себе, это вполне вероятно. Некоторое время Аларик молча переваривал информацию, а затем стал подниматься со своего места: — Хорошо, спасибо, ты мне очень помогла,  — Стой, — остановила его психолог, — Вечно ты так быстро убегаешь. Я вот все хотела спросить. Почему ты так сильно беспокоишься о ней? У тебя ведь целая школа учеников, да еще и свои дочери, но к Хоуп ты относишься так, как не относишься ни к кому. Этот вопрос завел директора в тупик. Немного помедлив, он ответил: — Я много думал над этим. Понимаешь, для меня Хоуп — особенная. Иногда мне кажется, что в нашей с ней команде она — взрослая, а я — глупый юнец. Её умение мыслить критически всегда восхищало меня. Она отличается от остальных детей не только своей гибридностью. Хотя, не исключено, что именно это делает её такой... И такая трагичная судьба, я просто чувствую, что мой долг — защищать её. Я уже давно считаю её роднее, чем просто ученицу… — Для меня она — особенная… — послышался голос из кабинета психолога. Хоуп шла на обязательную терапию, но помедлила, перед тем как войти, услышав директора за дверью. От каждого его слова сердце девушки подпрыгивало в груди. Майклсон знала, что много значит для Зальцмана, но, одно дело просто чувствовать это, а слышать собственными ушами — совсем другое. Понимая, что она рискует быть пойманной за подслушиванием, Хоуп все-таки решила войти. Постучав, она открыла дверь и увидела Аларика, сидящего напротив Эммы. — Доброе утро, Доктор Зальцман, доброе утро, Эмма, — сделав вид, что не слышала разговора, поздоровалась она. — Пожалуй, мне пора, — произнёс директор и, кивнув Майклсон, вышел из кабинета. — Итак, с чего начнём сегодня? — чересчур оживленно спросила она, присаживаясь на освободившееся место. — Хоуп, — Эмма многозначительно посмотрела на ученицу. — Да? — улыбнувшись, ответила девушка. — Ты ведь слышала наш с Доктором Зальцманом разговор. — Я? С чего вы взяли? Я ничего не слышала, — Майклсон нервно поправила волосы. Обычно ей в два счета удавалось сказать неправду, но не сейчас. Эмма улыбнулась: — Во-первых: Я никогда не видела тебя в настолько приподнятом расположении духа. Во-вторых: когда я задала вопрос, ты отвела глаза. В третьих: твоя тень падала в комнату сквозь щель между дверью и полом. — Ладно, я слышала ваш разговор, и я знаю, что подслушивать нехорошо, извини, — сдалась Хоуп. — Может, все-таки расскажешь, что происходит? — поинтересовалась женщина. — Все в порядке, — совладав с собой, ответила девушка. Хотя, на самом деле, ничего не было в порядке. Она ночи напролет думала о своем наставнике. Теряла контроль в его присутствии. Представляла то, что никогда не могло сбыться. После услышанного за дверью, Хоуп уже нехотя начала принимать тот факт, что её странное состояние вызвано отнюдь не усталостью. И больше всего ей не хотелось, чтобы кто-то другой знал об этом. Майклсон напряглась под взглядом психолога, стараясь выглядеть как можно более нейтрально. — Ладно, — отступила Эмма, — тогда сегодня мы с тобой сделаем следующее…

***

— Не разгибай руку до конца! Помни про ноги! — говорил Аларик, пытаясь нанести Хоуп очередной удар. Девушка вновь не могла собраться, кое как отражая нападение. " Соберись уже, чёрт возьми» — мысленно приказывала себе девушка Она опять засмотрелась на директора, в ходе чего пропустила сильный удар в солнечное сплетение. Повалившись на землю, Майклсон несколько секунд не могла дышать, все внутри будто сжалось. Оправившись, она перекатилась на спину. — Ты в порядке? — подавая руку, спросил Зальцман, - Извини, я не хотел. — Все хорошо, я сама виновата. Впредь буду внимательней, — отмахнулась ученица, хотя в месте удара все еще неприятно саднило. Девушка восстанавливала дыхание, мысленно ругая себя за то, что вновь потеряла контроль. — Пойдем-ка присядем, — серьёзным тоном пригласил Аларик. — Как, но мы же только начали?! — запротестовала Хоуп, она уже понимала, о чем, скорее всего, пойдет речь. "Он заметил, он знает. Что теперь будет?" - тревожным роем кружилось в голове. Они присели на деревянную скамью, стоявшую неподалеку. — Ну, давай, рассказывай, кто он? — без обиняков начал директор. — Ты о чем? — изобразила недоумение Майклсон. — Скорее о «ком». Я о том, из-за кого ты уже неделю как зачарованная ходишь. «Нет, нет, нет, только не это» — будь у девушки возможность, она с радостью провалилась бы под землю. Это наверняка Эмма. Порой её психологическое образование приносило одни проблемы. — Ты об этом… — тихо произнесла она, разглядывая свои ногти. На некоторое время повисла пауза. Хоуп надеялась перевести тему, но, как бы она не пыталась, Зальцман лишь молча смотрел на нее в ожидании ответа. Пристальный взор его серых глаз, направленных прямо на нее, превращался в пытку. Столько эмоций разом обуревали Майклсон. Желание убежать куда-нибудь далеко-далеко усиливалось с каждой секундой. — Ладно, сдаюсь. Это один парень из города, — проговорила девушка. — Имя? — не унимался Аларик. — Лэндон Кирби, — вздохнув ответила она, вспомнив первого пришедшего в голову парня, — Мы танцевали два года назад, в день моего первого обращения. — Надеюсь, ты помнишь правила? Ни при каких обстоятельствах не раскрывать свою сущность… — И не демонстрировать никаких сверхъестественных способностей, — закончила за него Хоуп. Она старалась как можно быстрее вывести эту беседу в более нейтральное русло. — Именно, и, будь добра, вернись к нормальной жизнедеятельности в ближайшие дни. Мне нужна моя Хоуп Майклсон, а не влюбленная амёба, — улыбнулся мужчина. — Ладно, — улыбнулась в ответ девушка, поднимаясь со скамьи, чтобы продолжить тренировку. — А, если серьёзно, то я всегда готов помочь, если тебе нужно поговорить об этом, — серьёзным тоном добавил директор. «Может быть, это хорошая идея? Я расскажу об эмоциях, которые испытываю, тогда мне может стать легче» — подумала Хоуп. Ещё немного поколебавшись, она вернулась на скамью. — Я и правда чувствую себя очень странно. Я постоянно думаю о нём. Это становится обсессией. Ощущение, будто он вытеснил все остальные мысли из моей головы. Ещё я чувствую странное волнение постоянно. Оно одновременно и приятно и пугающе. Я стараюсь как-то отгородиться, переключить свое внимание на что-то другое. Но ничего не выходит. — Хоуп тщательно подбирала слова, боясь случайно сказать «ты» вместо «он». Аларик внимательно слушал свою ученицу. В его взгляде читалось понимание. Все-таки Эмма была права. Это лишь влюбленность. Такая чистая и искренняя первая влюбленность. Зальцман был рад найти причину, ведь теперь он мог помочь. Но какой-то странный укол ревности ощущался глубоко внутри. — Все то, что ты чувствуешь, абсолютно нормально. Просто не теряй голову, - выслушав рассказ ответил Зальцман, - Давай-ка продолжим у меня в кабинете, — предложил он. — Хорошо, только зайду переодеться, — кивнула Хоуп. После беседы с Алариком девушке и правда полегчало. Она наконец поделилась своими переживаниями и смогла все переосмыслить, хоть и не имела возможности высказать все открыто. Майклсон с лёгким сердцем шла в кабинет директора, где они договорились встретиться, чтобы продолжить разговор. Постучав в дверь, Хоуп вошла внутрь и застала Зальцмана, достающего свой арбалет из потайного отделения внутри книжного шкафа. — Нет времени объяснять, все расскажу по дороге, идем! — поспешно бросил мужчина и повел ученицу за собой. За все время девушка уже привыкла, что иногда лучше просто следовать за директором и не задавать лишних вопросов. На выходе из школы они столкнулись с Лиззи. — Па-а-а-п? — недоумевающе вскинула брови девушка. — Потом, дорогая, — не останавливаясь проговорил Зальцман и направился в сторону парковки. Элизабет смерила Хоуп недовольным взглядом и удалилась, скрестив руки на груди. Майклсон поспешила догнать учителя, который уже заводил автомобиль. — Может теперь все-таки объяснишь, что случилось? — поинтересовалась она, когда школа Сальваторе скрылась за поворотом. — Вспышка сверхъестественной активности в Мистик Фоллс. Судя по карте, объект находится в церкви, — пояснил Аларик. — Нашел место, где спрятаться, — вздохнула девушка. Когда они наконец прибыли на место, оказалось, что в церкви заперли новообращённого оборотня. Семнадцатилетнего Рафаэля заковали в цепи и пытались изгнать из него «демона». Но там был не только он. Хоуп чертыхнулась про себя, увидев Лэндона Кирби, сидящего на ступеньках возле входа. «Хоть бы он меня не узнал» — пронеслось в голове девушки. Почему вдруг ему взбрело в голову сидеть тут именно сегодня? Но он узнал. Заметив приближающихся людей, парень поднял голову и с недоумением уставился на свою знакомую: — Хоуп? — Лэндон? — попыталась естественно отреагировать Майклсон. — Вы знакомы? — спросил только подошедший Доктор Зальцман. Видимо, он не успел расслышать имя. Сейчас это было весьма кстати. — Это долгая история, — отмахнулась девушка. В ходе всех последующих событий, произошедших в церкви, стало понятно, что без стирания памяти никак не обойтись. А значит, нужно было везти Лэндона с собой в школу. Хоуп очень напрягала сложившаяся ситуация, ведь сейчас весь её обман мог раскрыться. — Так, как тебя зовут? — сидя за рулём поинтересовался Аларик у Лэндона, сидящего сзади. — Я Лэндон Кирби, — представился юноша, — Может объясните, что все это значит? Зальцман перевёл взгляд на Хоуп. Он понял, кого они встретили. Та покачала головой, давая понять, что не стоит сейчас затрагивать эту тему.

***

- Так, значит, это тот самый Лэндон? - сидя в своем кресле поинтересовался директор. Со стиранием памяти возникли проблемы, поэтому юноша был временно заперт в подвале, а Хоуп вместе с Алариком вернулись в кабинет. - Да, - кивнула Майклсон. Её сердце бешено колотилось. Ладони стали холодными. - Я так понимаю, что он не знает о твоей симпатии? - Все довольно сложно. Мы ведь из разных миров, ты сам говорил про меры предосторожности. А, раз так, то, либо он рано или поздно узнает правду о том, кто я такая, либо мне придется разорвать с ним отношения, боясь быть раскрытой. А значит, это заведомо прыжок в никуда, - заключила девушка. Она старалась как можно реалистичнее воссоздать ситуацию, - Я не успела рассказать тебе все до конца, прежде чем мы отправились спасать Рафаэля. Аларик мягко говоря был не в восторге от Лэндона. Как только он понял, что именно из-за этого мальчишки Хоуп потеряла рассудок, его вдруг захлестнуло волной гнева. Ведь Майклсон слишком хороша для этого заурядного паренька из старшей школы. Зальцман вдруг захотел избавиться от него во что бы то ни стало. Он желал для своей лучшей ученицы более достойной партии. Чем раньше Лэндон покинет пределы школы, тем быстрее Хоуп его забудет. В крайнем случае, можно попросить Эмму применить специальное заклятье, охлаждающее чувства. В момент рассуждения обо всем этом директор вдруг резко одернул себя. С чего он вообще печется о личной жизни Хоуп Майклсон? Она не его дочь, а лишь только ученица. И... что за странное чувство ревности? Доктор Зальцман потер пальцами переносицу. Наверное, он просто заигрался в наставника. - Ладно, Хоуп. Решим все завтра. А сейчас нам обоим нужен отдых. Спокойной ночи, - проговорил он. Как только девушка вышла из кабинета, Аларик открыл ящик стола и достал оттуда бутылку виски. Налив его в стакан и сделав небольшой глоток, он устало посмотрел куда-то перед собой. Мужчина прокручивал у себя в голове разговор после тренировки. Хоуп явно что-то недоговаривала. И, вся эта ненависть к Лэндону... Может это Лиззи наслала на него чары отцовской ревности, чтобы проучить? Нет, это невозможно. Зальцман уже не первый год носит кольцо, блокирующее любые заговоры и проклятья - ещё одна мера предосторожности, когда работаешь со сверхъестественными подростками. Но, если это не чары, то, откуда это жгучее чувство внутри? Что-то явно было не так.