Бесконечное лето. Круги на воде

Май две тысячи девятнадцатого в Петербурге выдался хмурым, промозглым. Но Виола не замечала питерской хмари и радовалась редкому лучику настоящего живого солнышка. Она подошла к одному из многих ресторанов на берегу Невы. Увидев изящную девушку с идеально прямой спиной, администратор лишь покачал головой. Вот уже полтора месяца каждую неделю ее компания празднует здесь свадьбы. Старшее поколение всегда разное, но эти восемь парочек вместе, словно у них нет других приятелей. — Вам как обычно? — спросил он у Виолы. — Что? Я бы хотела заказать у вас свадьбу. Саша опять застрял на работе. Вроде в их отделе три программиста, но он гений, и без него не обойтись. Жених, конечно, договорился бы гораздо лучше, не терялся бы от простых вопросов. Но хватит ныть. Институтки умеют вести себя, когда тебя, как ненужного котенка, выбрасывают в большой мир, где ты ничего не знаешь. — Я это и имел в виду — свадьбу, как обычно, — администратор постарался, чтобы его голос звучал нейтрально. Его пугали эти психи. Те, кто постарше, были почти обычными. Но молодые девушки… Взять хотя бы эту. Настоящая леди. Знает себе цену. Но что-то с ней не так. Не вяжется ее уверенность в себе с внешностью студентки. С ней и ее молодыми подружками очень уважительно общаются повидавшие жизнь тридцатилетние мужики из их компании. — Да, нам очень нравится праздновать у вас свадьбы. Только давайте поменяем набор блюд и не будем заказывать тамаду. Хотелось бы избежать пошлости. — Дайте угадаю. За тамаду у вас будут Малика и… тот мужчина, вы его называете Доком. Виола улыбнулась: — Да, именно они. После обсуждения деталей предстоящего мероприятия Виола заказала себе чашечку латте. Что-что, а кофе потомки научились делать бесподобный. Она достала из сумочки смартфон. Саша боялся, что ей придется долго учиться пользованию этим чудо-телефоном. Смешной. Будто она не видела в лагере, как Семены с умным видом нажимают что-то на экране. Она выбрала в контактах номер, набрала. — Женюсь, выручай. — Виола Карловна? Дайте угадаю. Вам нужна свидетельница? Я только за последний месяц была свидетельницей на трех свадьбах! Помилуйте! — Женечка, но у меня нет незамужних подруг, а ваши странные традиции требуют, чтобы свидетельница и свидетель были неженаты. В наше время никаких свидетелей не было. Женя, разве я тебя обижала хоть раз? — А кто у меня стеллаж из библиотеки вынес по пьяни? — буркнула библиотекарь. — Это все Док и Электроник. Мы с Сашей рядом стояли. — Ой, ладно тебе, что ты, шуток не понимаешь? Буду я у вас свидетельницей. Свидетель есть? Виола вздохнула. У Шурика с друзьями не особо. А после битвы при «Совенке» они, пережившие смерть, стали больше общаться друг с другом, чем со старыми приятелями. Что касается Виолы, среди своих знакомых она свидетеля точно не нашла бы. Для этого нужен медиум. — Я поняла. Уговорю Илюшу. Но с тебя причитается. — Женя, давай обойдемся без рассказов о Смольном. — А будешь выпендриваться, затребую с тебя экскурсию. — Признавайся, тебе опять Славя с Мажором посоветовали новую книгу? На этот раз про шантаж? — Не угадала. Не Славя. На этот раз книжку мне дала Лена. — Надеюсь, это не…? — в ужасе прошептала Виола. — Именно! Теперь я буду сильной женщиной, а обо всем остальном подумаю завтра. Сережа сидел на полу и массировал ноги Ольги. Она лежала на кровати в соблазнительных шортиках и обтягивающей белой футболке. — Ты уверена? — Да, Сережа. Я хорошо знаю наш город, до революции часто гуляла по этим улицам. — Оль, у тебя на практических занятиях ноги болят. Ты можешь сидеть дома, а я обеспечу нашу семью. — Это с непривычки. Я за последние семьдесят лет прошла меньше, чем на земле прохожу за день. — Оль, если ты действительно хочешь быть экскурсоводом, если это твое призвание, я буду счастлив, буду помогать тебе во всем. Но если это только ради пополнения семейного бюджета, не стоит. Девушка притянула его к себе, и он утонул в зеленых глазищах. — Милый, я хочу, чтобы ты ушел из Конторы. Каждый день, когда ты уходишь на работу, я не нахожу себе места. Знаю, ты говорил, что возишься с железками, а регулярные тренировки — это всего лишь обязательный для всех сотрудников минимум. Но один раз из-за просчета при планировании операции мы все погибли. Второй раз оплакивать твое бренное тело я не хочу. И я требую, чтобы ты оставил службу. Иначе мы разведемся. Электроник прищурился, убрал ее руки от своего лица, и Ольга вздрогнула. Он резко встал, прислонился к стене, руки сложил на груди. Как она раньше не замечала, какой он жилистый? — Ольга Дмитриевна, вас могла обмануть моя внешность или мое поведение, — сказал он таким тоном, что кожу обожгло холодом. — Вы приняли мою мягкость и доброту за слабость. Давайте, как вы любите говорить, расставим галочки над «и». Если вам нужен плюшевый мишка, от которого вы можете что-то требовать, просто повысив голос, вы ошиблись адресом. Мы в браке всего две недели. В нашем мире это не повод портить жизнь себе и партнеру. Что касается моих мотивов службы в Конторе, вы очень сильно ошиблись. Деньги ни при чем. Талантливый айтишник заработает не меньше, а может, и больше, просто работая на крупную корпорацию. В Конторе я приношу Родине пользу. По крайней мере, стараюсь. Подумайте, что вам нужно. Готовы ли вы стать послушной женой, надежным тылом или хотите быть заботливой мамочкой? Я жду вашего решения в гостиной. В случае чего собрать вещи и свалить в закат я смогу за пятнадцать минут. Он вышел, как всегда мягко прикрыв за собой дверь. Ольга осталась одна в роскошной светлой спальне. Электроник называл это евроремонтом. Слезы стекали по щекам, но почему-то она улыбалась. В его глазах она увидела твердость и холод, обещание смерти врагам. Зачем обманывать себя? Это были глаза чекиста, готового убить любого, кто не захочет строить рай, глаза мента, закидывающего злодея в воронок, глаза фанатика, готового погибнуть за идею. Люди в синих картузах приводили ее в ужас еще тогда, незадолго до смерти, когда стало окончательно ясно, что контрреволюция провалилась. Она шастала по Сибири, бегала через границу с Китаем, получала от верных России людей задания, бежала обратно, доставляла послания связным, собирала информацию и всегда боялась чекистов, готовых уничтожить человека при малейшем подозрении в работе на врага. Однажды она поняла, что боится идти на встречу, и осталась дома. Тогда всех верных России людей увезли на черных воронках. Она не смогла пережить волнения и вскоре умерла. Глаза чекистов, которых она когда-то видела, были такие же ледяные, страшные, как сейчас у любимого. Сережа, которого она полюбила материнской любовью, на которого изливала нерастраченную нежность, мягкий, покладистый Сережа оказался жестким человеком с глазами убийцы. Под сахарной ватой не деревянная палочка, а стальной стержень. Возникло сладкое томление внизу живота, желание оказаться в объятиях этого человека, которого она за месяцы отношений так и не поняла. Любила материнской любовью того, кто сам может как позаботиться о ней, так и наказать за оплошность. Она сбросила с себя футболку, шортики и отправилась просить прощения. Ульяна бросила сумку с учебниками в угол комнаты. — Нет, ты представляешь? Мне поставили тройку по истории! Причем по истории двадцатого века, который я прожила почти полностью. Семен, ты меня слушаешь? — Ага, — юноша оторвался от танковой стрелялки. — Дай угадаю. Вместо того чтобы почитать учебник, ты стала рассказывать то, что было на самом деле? Рыжая уперла руки в боки. — А как иначе? Будто я не помню, что было на двадцатом съезде? Потом меня спросили о результатах правления Хрущева. Ну я и рассказала все, что думаю о его результатах. Теперь Мирославу в школу вызывают. Вот объясни, где мы свернули не туда, что наша внучка стала нашим опекуном? Дед усмехнулся: — Нам еще повезло. Обычно внуки становятся опекунами, когда гадишь под себя и впадаешь в детство. — Посмотрел хитро: — Хотя кто-то явно подходит по одному из критериев. — Сём-чернозем, я тебе сейчас уши надеру! И вообще, это не я целый день гоняю в танчики. Кто еще из нас в детство впал. Семен закончил бой, за который ему упала тонна серебра, потянулся. — Я посмотрю на тебя, когда ты научишься снимать тик-токи. Ульяна поморщилась: — «Тик-ток» — для дегенератов с клиповым мышлением. Если я что-то для себя открою, это будет научная площадка с двухчасовыми видео. В дверь постучали. Ульяна посмотрела в сторону прихожей испуганным взглядом: — Сёмочка, спрячь меня! Эта мерзкая училка наверняка уже позвонила Мирославе. Семен покачал головой и пошел открывать. — Дедушка, а где у нас бабушка? Точно. Пришла Славя, тьфу, Мира, и сейчас будет ругаться. Ульяна захотела спрятаться в шкаф, но не успела. Разгневанная внучка с мужем уже были в гостиной. — Бабуль, ты ничего не хочешь мне рассказать? Покрасневшая рыжая выглянула из-за шкафа. — А я чего, я ничего, — с каждым словом ее голос становился тише. — Другие вон чего, и то ничего, а я чего, я совсем ничего. — Ульяна, я все понимаю. Но вовсе не обязательно было называть Светлану Филипповну малолетней шалавой. Девочка нахмурилась: — А кто она еще? Разве так должна учительница приходить на занятия? Юбка на полторы ладони выше колена. Еще меня жить учит. Славя вздохнула: — Она не жить тебя учит. Ей надо, чтобы ты сдала ЕГЭ. В Конторе четко сказали, что пришельцы должны сдавать экзамены честно. Это сделано для того, чтобы у вас были современные знания. Сёмушка, — она повернулась к мужу, — ну хоть ты ей объясни. Он пожал плечами: — Что я могу объяснить? У нас в «фазанке», если ты посылаешь мастака, будь готов к тому, что после пар он набьет тебе морду. Если вывезешь, посылай на здоровье. — Сёмушка, у тебя была плохая «фазанка». А такие примеры приводить непедагогично. Ульяна нахмурилась, но вдруг, что-то вспомнив, улыбнулась. — Внученька, может, лучше вспомним твою школу? Например, вспомним, как ты избила одноклассника в пятом классе, а бабушка приходила извиняться? — Он сам виноват, нечего было у маленьких деньги отбирать, — Славя покраснела, а Мажор расплылся в ехидной ухмылке. — А кто в девятом классе назвал историчку власовкой, тварью и предательницей? А потом добавил, что во времена оные ей пришлось бы мазать лоб зеленкой? — Бабуль, ты знаешь, какие мерзкие вещи она рассказывала про СМЕРШ? И про всю Красную Армию? Ульяна расплылась в улыбке: — А ты знаешь, какие вещи рассказывала эта малолетняя ш… учительница? То-то и оно. Между прочим, это дочь твоей исторички. Налицо преемственность поколений. Славя покраснела, виновато склонилась: — Бабуль, я все это знаю. Но ты же была какое-то время аппаратчицей, должна понимать, где нужно быть принципиальной, а где можно промолчать. Тебе нужно только написать правильно тест и все. Считай, ты на истфаке. — Не нужен мне ваш истфак, если у них такое в головах. Из кухни раздался голос Деда: — Внучата, идемте пить чай. Заодно узнаете последние новости. У нашего правнука свадьба. Надо придумать, что дарить. К ресторану «Совенок» подъехала кавалькада машин. Малика в бежевом брючном костюме активно жестикулировала тростью: — Сёмочка, не стой столбом! Родители, где каравай? Так, у кого рис? Сёмочка, не забыл слова? Только постарайся отключить сарказматор, никаких шуток и балагана. У нас серьезное мероприятие! Я пошла за рояль. Анна Федоровна, подайте, пожалуйста, знак, когда молодые подойдут к лестнице. Мама жениха кивнула. Для нее Саша был любимым сыном, хотя его в прямом смысле нашли в капусте на даче. Им даже врать не пришлось, когда он стал задавать вопросы. Правда, в детстве он говорил, что в капусту попал прямиком с того света. Особенно пугало то, что сын знал греческое название реки мертвых и считал своей мамой древнеславянскую богиню смерти. Но все как-то устаканилось, Саша перестал пугать Анну Федоровну, любил ее, это было видно. Он рос очень тихим мальчиком, рано научился играть в шахматы, стал успешным программистом, хотя еще не закончил институт. А сейчас такой молодой и уже женится. Анна Федоровна сперва решила, что ему приходится жениться по залету. Но нет. Он честно сказал, что они всегда предохранялись. Мама заочно невзлюбила сноху. Что это за пигалица такая решила захомутать сына? Он и так со своей учебой да работой дома бывает раз в полгода на каникулах. А то и раз в год. Зимние пропустил. Так занят был, что за три месяца ни разу не позвонил. А тут какая-то невеста. Но Виола сразу растопила ее сердце. Умная, воспитанная. А как держит спинку! Сейчас такую осанку не встретишь. Старая школа. Знать бы, в каком детдоме таких лапушек воспитывают. Подъезжают. Малика разминала пальцы. Сыграть марш Мендельсона для дорогих друзей — что может быть лучше? Подошел Мажор. — Мику, может, вместе забабахаем? Я трубу принес. — Сёма, это не труба, — псевдояпонка закатила глаза, — это саксофон. Как ты собрался на нем играть, если не знаешь названия? — Это мелочи. Главное, я знаю, куда дуть и что нажимать. Вот, слушай. Он попытался сыграть, но уже на втором такте выплюнул мундштук и закашлялся. Отдышавшись, прохрипел: — Блин, как вы на этой бандуре играете? — Бросай курить, вставай на лыжи. Тут подаренные знания не помогут. Здесь легкие нужны литров семь. В разгар веселья двое стояли в курилке. Мент повертел сигарету и вернул Доку. — После лагеря совсем не могу курить. Не знаю, почему. Тот пожал плечами: — А мне нормально заходит. Но я и в лагере нет-нет да находил сигареты. Рассказывай, дембель, как ты? — Да как… Непривычно. С лагеря не пью, домой прихожу, меня жена встречает. Когда успевает все сделать? Утром дрюкает баб на самозащите, вечером уже борщ на столе. — Да, — протянул фельдшер. Он так и не прикурил, все мял сигарету в руках. — Помнишь, мы сидели у тебя на кухне и думали, что на таких мудаков никто не клюнет? Нашлись такие же поехавшие. — Сам удивляюсь. Я тому злодею готов памятник поставить за знакомство с Лиской. Док все же подкурил, прищурился и внезапно спросил: — Ты скажи, как погибнуть умудрился в смертельной битве? Собеседник махнул рукой: — Как-как? Когда Лиску подстрелили, у меня будто пелена упала на глаза. Всякую осторожность потерял. Ранили меня в ногу, начали окружать. Человек двадцать вплотную подошло. А я сижу, жгут накладываю. Глаза поднимаю: стоят улыбаются. Я тебе маякнул, чтоб с АГС им за щеку накидывал, да дернул две чеки. У меня на броне на молле эфки за рычаги были подвешены. — Дела! А я до последнего думал, что ты ушел. Мент осклабился: — Так я и ушел — на берег Стикса. Не Вальгалла, конечно, но валькирии тоже ничего. Вышел пьяненький Шурик, обнял их: — Ребята, я вас люблю! Спасибо вам огромное за Виолу. Особенно тебе, Сэм. — Не за что, — буркнул Док, — я-то что. Просто решил один раз хорошо забухать. Шурик улыбнулся мечтательно: — Ребята, в Смольном совершенно не учили готовить. На уроках домоводства им доверяли только почистить морковку. Моя Вилочка училась всему сама, и она научилась. Она просто… ик… золото. Малика выскочила из ресторана, постукивая тростью: — Ребята, хорош курить. Невесту похитили. Все улыбнулись. Хоть ребята и просили без пошлостей, но Микуська, как тамада, не смогла пройти мимо традиций. Или это Женя? Не надо было ставить свидетельницей зануду. Если сказано, что должно быть похищение невесты, вынь да положь. Девочка-пулемет посмотрела на всех по очереди: — Вы чего лыбитесь, ее реально украли! По программе похищение должно было быть через час. Мент хлопнул себя по скрытой кобуре: — Информацию, быстро. — Ее вывел администратор. Он что-то шепнул ей на ухо и увел через запасной выход. Я решила проследить. А там ни Виолы, ни админа. И одной лошади не хватает. — Когда это произошло? Мику глянула на часики, сверкающие на ее запястье: — Четыре с половиной минуты назад. Фельдшер удержал рванувшихся друзей за плечи: — Микуська, предупреди Женю и Генду, развлекайте гостей. Стас пусть будет на связи и по необходимости подключает Контору. Мы будем искать. Дорога здесь одна, далеко уехать не могли. Они втроем выскочили на трассу. Справа вдалеке мелькнул белый круп и силуэт всадников. — Вижу на три часа! — крикнул мигом протрезвевший Шурик. Сразу возле них через двойную сплошную развернулась машина, из окна выглянул кавказец: — Что, брат, невесту похитили? Прыгай, догоним! Они запрыгнули в салон, Шурик панически крикнул: — Догоняй, любые деньги плачу! — Обижаешь, брат. Слушай, какие деньги, да? Сейчас догоним-обгоним, все в лучшем виде жи есть. Мент достал из скрытой кобуры пистолет, передернул затвор, поставил на предохранитель. — О, уважаю. Свадьба без стрельбы — что за свадьба? У меня в Гудермесе брат двоюродный женился, мы два цинка из АК расстреляли. А здесь свадьбы тихие, не умеют праздновать. Ай, смотри, в гаражи сворачивает. Нет, слушай, брат, молодцы вы. Как придумали, да? Лошадь, стрельба. Прям лучше, чем у нас, отвечаю! Сыч оглянулся назад: — Стволы у всех с собой? Сэм хмуро кивнул, Шура развел руками. Мент выругался в стиле одного министра, повернулся к водителю: — Брат, тебя как звать? Мы два Семена, парень в очках — Саня. — Руслан я. Очень приятно. — Кивнул на ствол: — Сразу видно, хорошие люди, отвечаю. — Рус, подождешь нас у входа? Мы невесту заберем и вернемся. — Слушай, как не подождать? Обижаешь, брат, — водитель активно жестикулировал, но успевал поворачивать руль и следить за дорогой. — Я такие свадьбы даже в Гудермесе не видел. Бегите, братья! Первым в гараж, куда злодей утащил Виолу, ворвался Мент. Он сделал красивый кувырок, как учили в ЦПП*, оглянулся, спокойно встал и подошел к похитителю. Их помощь была не нужна. Виола даже со связанными руками и в пышном платье невесты умудрилась отпинать администратора ресторана так, что он еле дышал, а на прибывшую кавалерию смотрел с надеждой. Пока вбежавший Шурик развязывал невесту, Док набрал на телефоне номер и произнес одну фразу: — Генда, отбой, все в норме. [*ЦПП — центр профессиональной подготовки. Так во времена стажировки Семена Сычева назывались милицейские учебки, через которые должен был пройти каждый сотрудник, пришедший не из милицейских вузов.] Тем временем Сычев помог похитителю встать, бережно отряхнул его жилетку от пыли. — Дружок, тебе когда-нибудь загадывали загадку про два стула? Смотри, какая ситуация. Ты сейчас можешь вернуться в ресторан, рулить официантками, поварами, получить хороший гонорар и забыть сегодняшнее приключение как страшный сон. Сколько тебе лет? — Двадцать пять, — буркнул паренек. — Вот, а можешь в двадцать пять поймать на свадьбе букет. Букет из статей. Мы прямо сейчас найдем у тебя в штанах килограмм героина, а в кармане жилетки — РПГ, повесим всех питерских глухарей и московские висяки. Док, не знаешь, как во Владивостоке нераскрытые преступления называют? Док буркнул: — Как в Москве, висяками. — Ага, и оттуда висяков наберем, — продолжил Мент. — Но если ты обидел Виолу, мы отдадим тебя Паганини. Знаешь, почему мы так называем нашего молоденького отморозка? Он очень любит ломать людям пальцы. Каждый пальчик, каждую фалангу, одну за другой. При этом он цитирует Библию. За это мы называем его алтарником. Теперь рассказывай. Кто тебя подослал, сколько заплатили, как выйти на заказчика? Парень посмотрел затравленно, спросил: — Так вы из полиции? Тогда почему его, — кивнул на Сыча, — называете ментом? — Нет, — усмехнулся Док, — мы из группы пролетарского гнева. Отбираем преступников у богатых ментов и раздаем бедным. Но тебя мы ментам не отдадим. Ты у нас повторишь судьбу водолаза Колчака. Колись давай, мудила. Здесь добрых полицейских не предусмотрено, только злые. Сам понимаешь, нехватка бюджета. Администратор сгорбился, в глазах его не было страха, лишь немыслимая тоска. — Я хотел в «Бесконечное лето», в настоящий «Совенок». Я же вижу, вы из игры. Шурик недостоин Виолы, этот дуболом — Алисы. Девочки заслуживают лучшей участи. — Какой участи? — гневно спросила Виола. — Быть изнасилованной в грязном гараже? Шурик крепче обнял ее, шепнул что-то утешительное, и она успокоилась. Сыч, не моргнув глазом, прикинулся шлангом. — Какой «Совенок», какое лето, мудила? Админ усмехнулся: — Будто вы не знаете, будто вы не оттуда забрали девочек. — Кажется, тебя придется знакомить с творчеством Паганини, — Сыч покачал головой. — Подожди, — Шурик выпустил Виолу и подошел к злодею. — Ты про визуальную новеллу? Считаешь нас ее героями? Тот часто закивал, он увидел в глазах кибернетика понимание и сочувствие. Очкарик вздохнул: — Поехали обратно. Я тебе кое-что покажу. Никто тебя пальцем не тронет. Обещаю. Сыч вопросительно приподнял бровь, но Шурик показал ему: все окей. Руслан ждал на улице. — Молодцы, слушай, да! Отвечаю, ждал стрельбы. Вах, какая красавица! Твой жених настоящий мужчина! Ребята усадили Виолу на переднее сиденье, админа, чье имя так и не узнали, — назад, между Сычом и Шуриком. На улице остались только кавказец-водитель и Док. Руслан улыбнулся заискивающе: — Брат, можно ты за руль сядешь, а я на лошади проеду? Такая кобыла — загляденье, отвечаю. Фельдшер крепко пожал ему руку и сел за руль. Добравшись до ресторана, Шурик пригласил спасителя за стол, но он развел руками: — Извини, брат. К маме тороплюсь. Волнуется. Шурик провел администратора обратно за барную стойку. — Посмотри внимательно на этих женщин. Как тебе в голову могла прийти мысль, что это героини «Бесконечного лета»? Ну? Ты видел глаза Виолы? Админ кивнул. Жених продолжил: — Они голубые. А полное имя помнишь? Читай свидетельство о браке. Что написано? Виола Карловна Лиепа. Посмотри на других. У Лены волосы фиолетовые? Может быть, ты найдешь Мику или ЮВАО-тян? Дружище, я тоже читал эту новеллу. Открою тайну. Мы все знакомы с Ританом*, потому он нас туда и впихнул. [*Рита Тайнакова (пол мужской) — один из авторов визуальной новеллы «Бесконечное лето», которую вместе со всеми модами хотели воплотить в «Стиксе» создатели системы.] Администратор поверил, а Шурик окончательно успокоился. Надо рассказать Генде о возникшей проблеме. Мало ли кто еще увидит в них персонажей новеллы, из которой они с таким трудом выбрались. Он сел к Виоле, она тут же взяла его за руку. — Вы у меня самые лучшие, самые милые лапочки, — Малика пела дифирамбы молодоженам. — И для вас будет исполнена моя любимая песня. А вам я хочу пожелать, чтобы вы от жизни получали радость не в виде скупых телеграмм, а огромной спам-рассылкой, чтобы у вас радость сыпалась из почтового ящика и полностью забила имейлы. Маэстро, музыку! Док положил пальцы на клавиши. Несмотря на знания Малики об игре на всех инструментах, мышцы не адаптировались к незнакомому для них занятию. Они прям вопили: «Хозяин, мы понимаем, что твой мозг знает, как нам двигаться, но мы этого никогда не делали, нам больно!» Он регулярно тренировался, чтобы получалось хоть что-то. Дед взял Ульяну за руку. Как долго они не виделись, сколько лет? Но вот второй шанс. Возможность прожить жизнь заново. Опекуны жениха даже не догадываются, что с ними за столом сидят его родители и прадед с прабабкой. Он прислушался к песне. — Hадо только выучиться ждать, Hадо быть спокойным и упpямым, Чтоб поpой от жизни получать Радости скупые телегpаммы. — Знаешь, Улька, всегда считал эту песню верхом пессимизма, бодрого такого, но пессимизма. Рыжая отмахнулась. — Ты вечно ходишь букой, лучше б просто порадовался. Услышавшая их диалог Лена заинтересовалась: — Семен, может, расскажете, что в этой песне пессимистичного? Мне она, наоборот, всегда казалась радостной. Семен хитро улыбнулся. Мимика старика на молодом лице смотрелась немного странно. — Тебя не смущает, что, несмотря на умение ждать, спокойствие, упрямство, нам обещают радость лишь скупыми телеграммами? Лена нахмурилась, зеленые глаза стали задумчивыми. — С этой точки зрения я не смотрела. Семен поднял палец и протянул: — Во-о-от. Дальше послушай, сейчас будут главные слова. Малика махнула хвостиками: — Снова между нами гоpода, Жизнь нас pазлучает, как и пpежде. В небе незнакомая звезда Светит, словно памятник надежде. Лена повернулась к Деду. — Расскажите, дедушка Семен, что вас в этих строчках смутило? — Ну как же? Неужели непонятно? Памятник надежде. Кому ставят памятники? Мертвым. Надежды больше нет, она умерла. Генда незаметно подошел еще в начале беседы и теперь, улыбаясь, подсел за стол. — Дедушка, ты не прав. Во-первых, ты видел памятник мне, и ничего, я живой. Во-вторых, даже если надежда умерла, ее всегда можно воскресить. Напомню, твой правнук женится на девушке, которая умерла сто лет назад. Так что, пока жив хоть один из нас, надежда будет бессмертной.