в самом конце

      Много лет спустя одинокий юноша сидел под уже цветущей вишней, увлечённо читая книгу. Позади очередная четверть десятого класса, впереди — долгожданные (пусть и короткие) весенние каникулы и отдых, а сейчас он попросту рад понежиться под едва греющим солнцем в компании книжных героев и звуков жизни.       Чуть отвлекшись на обзор происходящего вокруг паркового холма, он замечает шагающего в его сторону соседского мальчика, что недавно приехал с семьей в город и перевелся к ним в школу во второй четверти.       Он не был уверен, как его зовут, но давно приметил для себя громкий, почти певческий голос, вспыльчивый характер и кудрявую русую макушку, тут и там маячащую перед глазами на переменах и занятиях в музыкальном кружке.       Кудрявый носился по длинным коридорам, сбивая с ног второклашек (но, надо признать, всегда извиняясь в спешке), воровал в столовке булочки с маком и приходил всегда только к третьему уроку (даже если их было всего три), а еще каким-то непостижимым образом умудрялся учится на отлично, участвовать в олимпиадах и даже занимать места в певческих конкурсах.       По плану родителей, они должны были познакомиться, когда семья соседей пришла к ним на приветственный ужин, но он засиделся в парке за прослушиванием заключительного, как говорили в новостях, альбома Макса Коржа, а соседский пацан попросту забыл про встречу, пропав где-то с друзьями.       Впрочем, им все равно пришлось подмечать присутствие друг друга кивками, пересекаясь на улице, что, в принципе, обе стороны устраивало.       Но вот знакомый незнакомец подходит совсем близко и некоторое время пялиться на сидящего на траве парня, чуть наклонив голову. — Прикольная толстовка, — говорит он, а паренёк медленно убирает книгу и скромно отвечает: — Спасибо… — Давно тебя тут приметил, — настойчиво продолжает разговор незваный гость, мешая вернуться в мир писательских мук и тоски, — любимое место, да? Скажешь, как тебя звать, или дальше будем друг от друга бегать?       Парень в толстовке чуть смущается. — Я Рома, — совсем тихо отвечает он, протягивая жилистую холодную руку для рукопожатия.       Кудрявый жмёт чужую ладонь уверенно и твердо. — А я Олег, хотя все зовут меня Сава. Что читаешь? — «Календарь» Евгения Алёхина. Слышал про такого? — Да ты шутишь! Это одна из моих любимых книг! «Макулатура» и «Ночные грузчики» — супер группы вообще.       Олег бесцеремонно отбирает у Ромы произведение и садится рядом, больно толкнув того в бок, но приятно согревая его на контрасте с прохладным воздухом.       Поднеся книгу к лицу, отрывисто вдыхает запах переплёта, облизнув палец, быстро перелистывает и останавливается на середине, замечая самодельную закладку из наверняка вырванной из учебной тетради страницы, исписанную милыми карандашными рисунками. — А ты красиво рисуешь, — улыбается Олег, обнажая брекеты и ямочки на щеках, поворачиваясь к темноволосому вандалу, — ходишь в художку? — Ага, в следующем году заканчиваю, — наблюдает, как Олег рассматривает каждый рисунок. Его светлые глаза бегают из одного угла к другому, — а ты просто красивый.       Рома не знает, зачем сказал это. Просто захотел. И все. Соседский мальчик ведь и вправду был красивым. — Эээ, — Олег выглядит смущенным, слишком мило кусает губу и возвращается к книге, — спасибо, ты тоже не урод. В смысле, я не хочу сказать, что ты не очень, ну, ты очень красив, но это, то есть, мне типа такого никогда не говорили, особенно парни, не то чтобы девочки тоже, мама и соседи разве что, но это не считается, сам понимаешь, и, типа, ну, ты знаешь… Аааа!       Он покрывается краснотой до кончиков ушей и прячет лицо в чужую книгу, притягивая к себе худые коленки в потрёпанных джинсах. — Мы ведь о книжке говорили, дурной! — бурчит приглушенный голос.       Рома не может не сдерживать улыбку. — Не хочешь погулять вечером? Можем посидеть у меня — дома большая библиотека и мама будет всегда рада приготовить что-нибудь вкусное, она у меня кондитер, если ты не знал. — Я… Не знал. Я не против, — робко отвечает Олежка и внимательно рассматривает выражение в теплых голубых глазах. — Только в одиннадцать надо будет домой вернуться. — Вернёшься. Доставлю от двери до двери. Хотя нет, сам дойдешь. Не царское это дело, всяких незнакомцев провожать. — Вы такой вредный, Царь Роман. — Я вообще тот ещё отброс общества — странно, что вы не догадались, Вещий Олег.       Подростки смеются, толкая друг друга и совсем забывая про скучающего на траве Алёхина.

Жизнь дала им новый шанс полюбить.