Из квартиры напротив

— Ну почему тебе не нравится? — Хеджон не могла понять и принять тот факт, что Джоа не понравилась её новая бордовая блузка. Она, как и всегда бывает, потащила вчера после занятий подругу к себе домой, чтобы вместе выбрать что надеть на поход в клуб. Джо сначала отвергала предложение позаимствовать у неё одежду на один вечер, но вспомнив свои никуда негодные тряпки, всё же согласилась. Сама Хеджон не купалась в деньгах и не имела огромный шкаф забитый одеждой, но выглядели её некоторые наряды куда лучше, чем и у Ким. — Она прозрачная. — отрезала Джоа, закидывая рюкзак на плечо, и двинулась в сторону выхода из аудитории, — Ещё и совсем новая, не хочу надевать её первой. Хеджон закатила глаза, мирно шагая позади неё. Джоа всегда чувствовала себя неловко, когда пользовалась вещами Квон, даже если и это была всего лишь простая ручка. А теперь она вовсе была смущена, думая, что не должна сразу после покупки носить чужую блузку, пусть сама Хе хоть раз наденет, а после и предлагает сколько угодно. — Ох, — с губ девушки слетает стон. Она ускоряет шаг, равняясь с подругой, и с нежностью посмотрела на милое личико, — Да ладно тебе, — махнула рукой, — Мы разве чужие? К тому же, ты не раз делилась со мной. Но Джоа не могла вспомнить ни единого случая, когда она делала для Хеджон что-то действительно стоящее. Напротив, эта девушка была той, которая всё время, всегда и везде спешила к ней на помощь, даже не прося ничего взамен. Даже и сейчас, Хеджон провожает Ким до ворот университета, наплевав на то, что её ждёт Чонин и нелёгкая работа в библиотеке. А разве Джоа делает для неё такое? В голове абсолютная пустота, таких моментов действительно мало.  — Ну так что? Возьмёшь всё-таки? — Хеджон пытается заглянуть ей в глаза, пока та усердно прячет их, низко опустив голову. Джо ещё пребывала в сомнениях. Сама блузка ей, на самом деле, понравилась очень. Особенно она подойдёт к её новым джинсам чёрного цвета. Но ей не хотелось так нагло оставить девушку без одежды, точнее, заставить пойти туда в старой. Она была уверена, что Хеджон скрывает своё желание поскорее надеть новую вещицу, но из-за доброты душевной хочет нарядить подругу. Ей это казалось неправильным. — Нет, — качает головой, сильнее сжимая лямки рюкзака похолодевшими пальчиками, — Что-то мне она не особо понравилась, прости. — врёт девушка, виновато улыбаясь, попутно открывая дверь и выпуская Квон первой. Хеджон заметно приуныла. Она быстро выпорхнула из университета, согласно кивнув подруге, и немедля укуталась в серый жакет, который до этого был завязан у неё на бёдрах. К вечеру заметно похолодало, невзирая на то, что днём они обычно истекают потом. Такая разница девочкам не нравилась. Хоть и сложного в этом ничего нет, им всё равно не хотелось таскать запасную верхнюю одежду, а иногда даже зонт, когда погода кажется слишком подозрительной. Джоа привычно потянулась к ветровке бережно сложенную в рюкзак, и лениво накинула себе на плечи. Поклонившись и попрощавшись с преподавательницей, которая как раз проходила мимо, она повернулась к Хеджон, замечая её помрачневший вид, и мысленно дала себе пощечину. Видимо, её нелестные резкие слова обидели девушку. Ну как она могла позволить себе так необдуманно сказать это? — О, нет, — жалобно простонала Джоа, виновато смотря на брюнетку, вызывая у неё лёгкое удивление, — Я не так хотела сказать! Ну почему всегда неправильно выражаюсь? Хеджон слабо улыбнулась, и словно не поняла о чём она, вопросительно кивнула. — Я не это имела ввиду, — качнула головой, — блузка очень красивая. Ну прям очень! — восхищённо воскликнула, и закинула руку на её плечо, а потом вмиг поникла, — Только на мне выглядела некрасиво. Тебе она больше идёт. Хеджон подумалось, что Джоа правда не понравилась предложенная ею вещица, и таким образом просто хочет заткнуть её. И она действительно замолчала. Улыбнувшись, девушка согласно кивнула, и посмотрела на затянувшиеся над головой чёрные тучи. — Послушай, — Квон поспешила перевести тему, — Ты правда хочешь пойти в клуб? Серьезно? Даже не пожалеешь? Вероятно, Хеджон всё ещё пребывала в лёгком шоке такому решению подруги, но в то же время была жутко рада. Редко они собирались где-нибудь ради веселья, кроме встреч в университете и в магазине. Девушке это казалось чем-то волнующим, а незнание того, как выглядит этот клуб, и что именно там произойдёт, лишь усугубляло её состояние. Она и так была слишком нетерпелива, практически считая каждый час. До этого события остался всего один день, а такое ощущение, будто целый месяц. Хеджон, на самом деле, нечасто может позволить себе такое, да и желания отлынивать от учебы и домашних дел ради хождений по различным тусовкам не был совсем. Только иногда, когда особо хорошее настроение, хочется не отставать от молодежи. — Разумеется! Я не хочу сидеть дома, пока мои друзья веселятся, — громко подтвердила Джоа, но выглядела она так, словно пыталась убедить в этом саму себя, а после случайно выпалила, — Я обязана показать, что не скучная. Вот оно, вот что задело девушку. Ким даже сама могла вечность удивляться тому, насколько сильно могут повлиять на неё слова Ли Минхо, даже если они брошены совсем не специально. Но в Джоа уже неосознанно загорелась идея поменять его мнение о себе. Лицо Хеджон чуть вытянулось в лёгком удивление, стоило только слуху уловить обиду в её уверенном голосе. Она посмотрела на подругу, пока та поджимала посиневшие от холода губы, пытаясь согреться в тонкой ветровке. Девушку рассмешил её обиженный и невероятно милый вид, и она, ускоряя шаг, чтобы успеть за подругой, тихонько рассмеялась, скрывая улыбку за воротом жакета. — Неужели выражение Минхо на тебя так подействовало? — Хе неустанно шла за ней, пытаясь посмотреть в лицо, — Ты же ни за что не согласилась, если бы я тебя пригласила. Но я не понимаю, он тебя правда раздражает? Или наоборот, нравится? Джоа резко тормозит, останавливаясь на месте, и поворачивается к подруге с крайне недовольным и одновременно непонимающим лицом. — С чего бы это? — скривила синие губы, не прекращая шмыгать носом, — Как тебе вообще такое в голову пришло? Её глаза проследили за тем, как Хеджон пожимает плечами, скрывая хитрую улыбку, и, не дожидаясь её, шагает вперёд. — Так зачем тебе соглашаться, зная, что там будет и он? Нет уж, соседи, я вам не доверяю. — цокает девушка, забавляясь реакцией Ким, — То он тебе дверь чинит, то в другом деле помогает… — О, нет, не начинай! — закатила глаза Джо, тяжело вздохнув, — Мама с Джури и так меня достали, а тут ты… Но, как я поняла, свои советы ты берёшь назад? — Джоа победно улыбнулась, вспомнив, как подруга упрекала её в том, что она не дала Минхо достойный ответ. — Конечно! — без колебаний отвечает одномоментно, задрав голову, и рассматривая сгущающиеся тучи над университетским зданием, — Я уже успела понять, что даже мой гениальный мозг не сможет придумать что-нибудь против него. Придётся смириться. Где-то вдалеке сверкнула молния, и еле слышные раскаты грома вынудили Джоа тоже посмотреть вверх. Все сходило к тому, что она так и не доберётся до дома сухой, и лучше бы ей поспешить. — Ладно, не думай об этом, — Хеджон остановилась возле ворот, ожидая, пока подруга на прощание обнимет её, — Я просто люблю шутить. Главное, что мы повеселимся, и то… — она подошла к ней поближе, и слишком пленительно шепнула на ушко, — Что там будет Чан. Сказанные ею слова заставили Джоа оживиться и поблагодарить сидящую внутри неё домоседку за то, что отпустила на гулянку. Всё её нутро твердило об одном — на этот раз что-то обязательно должно случиться! Это что-то изменит её жизнь, она чувствует. Именно из-за этих мыслей девушка сегодня целый день ходила в хорошем настроении, даже трудные пары не могли вывести из себя. Подмигнув, Хеджон быстро распрощалась с ней, и двинулась обратно в здание. — Постарайся не попасть под ливень! — намекая, чтобы быстро ушла, крикнула в след Ким, и сама потопала к дверям. Квон ждала часовая работа в библиотеке и Чонин, утверждающий, что если они не закончат сегодня, то завтра сама в одиночку будет справляться. Затянуть наказание на неделю было идеей Хеджон. То у неё важные дела дома, то у неё голова болит или ещё что-то, а иногда она могла втихаря слинять, даже не предупредив Чонина. Парень всё это время терпел выходки подруги, даже не ругался как раньше, всего лишь напоминая, что им могут добавить ещё дни. Но сегодня Ян решил, что пора уже покончить с этим. Он больше не собирается прятаться от библиотекарши, а потом, когда всё-таки натыкался на неё, извиняться за двоих. Пригрозив девушке что выдаст её, Чонин теперь со спокойной душой сидел в библиотеке на пару с рюкзаком Хеджон, и смиренно ждал, пока она вернётся. Обречённо выдохнув и приняв своё поражение, девушка потянулась к ручке двери, но, заметив, что её опередили, вернула руку обратно в карман и хотела было отойти в сторону, но остановилась, стоило её глазам перенестись на лицо парня. Глаза Хеджон чуть расширились, когда её взору предстал Хан Джисон, и какое-то беспокойство заиграло внутри. Конечно, Хе редко когда отвлекалась от своих чувств, но в отличие от Джоа, не жаждала углубляться в мысли о нём. Появлялись иногда сомнения, нравится ли он ей в действительности, или же просто от скуки делает вид, что влюблена? Но стоило только Джисону оказаться в поле её зрения, так все стихнувшие за ночь чувства просыпались, и всё шло по кругу. Хан заметил свою одногруппницу, и, как обычно делал, лучезарно улыбается, открывая для неё дверь, и приглашая внутрь. У Хеджон от такого жеста сердце ликует в груди, радостно отбивая четкий, чуть быстрее обычного, ритм. — Зайдёшь? — заметив её замешательство, спрашивает парень. Та в миг опомнилась, кивнула быстро, и впорхнула внутрь. — Разве у нас не закончились пары? У тебя дополнительные? Дверь за Хеджон захлопнулась, и, на её удивление, Джисон не игнорировал девушку дальше, а медленно шагал рядом, не привычно разговаривая с ней. Квон заправила за ухо прядь чёрных волос. Она шмыгнула носом, искренне надеясь, что оттуда у неё не потечёт вода, как обычно, случалось на холоде. Девушка благополучно проигнорировала тот факт, что это может быть началом насморка, и вскоре она даже ляжет с температурой. Даже такое короткое пребывание на холоде заканчивалось простудой. — Я в библиотеку, — Хе улыбнулась, и, как будто не волнуется совсем, посмотрела ему прямо в глаза, — Отрабатывать наказание. Девушка не понимала, откуда в ней такая смелость? Почему она не пытается скрыть свою улыбку, и, возможно, уже покрасневшие щёки, почему она так спокойно взглянула на него? Если она правда влюблена, так почему у неё не дрожат пальцы, не потеют руки от волнения, или же язык не заплетается? У Хеджон поведение лучше, чем она предпологала, неужели это Джисон так к себе располагает? В любом случае ей так нравится больше. — О, я тоже туда! Только меня никто не наказывал. — Хан улыбнулся, заворачивая за угол, где как раз и была коричневая тяжёлая дверь в библиотеку, — Может тебе помощь нужна? — Нет, спасибо, со мной мой друг. — протараторила, задумавшись о том, как хорошо бы выглядел Хан Джисон рядом с ней, помогающий поднимать тяжёлые коробки с книгами. Они остановились у двери. Хеджон осталась в стороне, пока Джисон снова открыл для неё дверь, вновь впуская первой. Девушка еле слышно поблагодарила одногруппника. — Ян Чонин? — неожиданно для Квон, спрашивает Хан, размеренно шагая рядом. — Вас обоих наказали? — Как ты узнал? — изумлённо спрашивает Хеджон, остановившись на месте, и хлопая большими глазами. Её такое заявление не могло не удивить. Неужели он правда хоть иногда обращал на неё внимания? Ведь если это не так, то каким образом он мог знать, что они друзья? — Ты меня недооцениваешь, я всё знаю, — пошутил Джисон, довольно улыбнувшись, и тут же добавил, — Насчёт наказания я не мог знать, но то, что вы друзья, знают все в группе. — А-а, вот как. — отстранённо ответила девушка, поджимая губы, и мысленно посмеялась над собой, понимая, как глупы были её рассуждения. Конечно же Хан не будет интересоваться ею, и то, что он знает их как друзей, вполне логично. Эти трое ни на минуту не отходят друг от друга. Остановившись возле одного из множества стеллажей, Квон решила больше не идти с ним, как бы ей этого не хотелось, но всё-таки заставлять ждать Чонина не было желания. — Я пойду, у меня много работы. — нехотя попрощалась Хеджон, неловко улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу. Так она делала почти всегда, когда волновалась. — Ладно, — не затягивая, ответил Джисон, — не смею задерживать. Удачи. Хеджон сейчас заполняли абсолютно разные, не похожие друг на друга чувства. Ей было хорошо, но одновременно с этим разговор оставил после себя печальный осадок. Хотелось чуть-чуть, ещё совсем немного поговорить с ним, ей было недостаточно несколько минут и короткого, весьма бесполезного диалога. Но она не привыкла долго грустить о чём-то. Ведь, если подумать, то даже эта встреча достаточный повод, чтобы прямо сейчас запрыгать на месте от счастья. Это был их самый первый разговор. Хеджон в последний раз взглянула в след уходящему к самому окну парню, и, ощущая невероятный прилив энергии, вприпрыжку пошла к краю стеллажа. Там, как она и предполагала, стоял Чонин. В руках он держал достаточно тонкую книжечку, рассматривая обложку, на которой было изображено тёмно-синее море и маяк. Он был задумчив, а усталость так и покрыло всё его красивое лицо. Чонин заметил Хеджон не сразу. Но даже и после того, как узнал о её присутствии, не спешил отнять от книги взгляда, продолжая внимательно глядеть на изображение. Так и не дождавшись в первые минуты от него каких-либо действий, Квон опёрлась спиной о полки, и начала с огромным энтузиазмом выкладывать всё произошедшее другу: — Джисон со мной только что разговаривал, представляешь? — она не сдержалась, и вскоре на её лице показалась широкая улыбка. Но Чонин молчал. Молчал, как будто это что-то абсолютно нормальное, словно обычное дело, в то время, когда Хеджон места себе от радости находить не могла, — Со мной Хан Джисон болтал, — неловко повторила, отталкиваясь от стеллажа, принимаясь стягивать с себя жакет и привычно завязывать на бедрах, почувствовав, как ей постепенно становится жарко, — Может, скажешь что-нибудь? Квон непонимающе уставилась на Яна, уже без улыбки стоя рядом с ним. Чонин закончил осматривать книгу, положил на одну из полок, тут же забирая из нижней другую. После он всё же удосужился поднять глаза на подругу. — Чудесно, — безэмоционально выдаёт парень, и вновь уткнулся в оранжевую твёрдую обложку, смотря на обнимающуюся парочку на ней, — Поздравляю. Тяжело вздохнув, Чонин убрал её на полку, и повернулся к Хеджон, собираясь напомнить, что времени у них не так уж и много, в отличие от работы. Он наткнулся на сияющие глаза и лёгкий румянец на щеках, и ему стало невероятно жалко девушку. Вероятно, у Квон появилась надежда, в которую она будет наивно верить до тех пор, пока сама не увидит Хана с другой девушкой. Хеджон, прежде чем Чонин успел что-либо сказать, села на корточки, разбирая книжки на самой нижней полке. Все они лежали как попало, можно сказать, в полном беспорядке. Видимо, библиотекарша поленилась разобрать их по стеллажам, положив в одну кучу книг самых разных жанров. А в итоге им пришлось приводить здесь порядок. В первую очередь девушка полезла в карман жакета, доставая оттуда черную резинку, и собрала тёмные волосы в чуть слабый хвост на затылке, и принялась за работу. — Не представляешь, как я была удивлена, когда увидела его у входной двери, — решила продолжить, чтобы как-то скоротать разговорами время, — Я думала, проигнорирует как раньше, но он приоткрыл дверь и впустил меня первой, — на лице вновь засияла улыбка, — а потом мы просто шли и разговаривали. Оказывается, ему тоже нужно было сюда. Хеджон неожиданно понравилось делиться с Чонином, хотя раньше никогда не решалась, и даже несколько недель назад нагло отрицала, что к Джисону она совершенно равнодушна. В последнее время Чонин перестал беспокоить её. Теперь он не дразнил, не выводил из себя, и не пытался обратить на себя внимание. Хе это нравилось, только и здесь оказался один небольшой минус: Чонин совсем мало говорил с ней. Он замкнулся в себе, молчал и смотрел на парах в тетрадь задумчиво. Ему больше не хотелось кидать скомканные бумажки, на которых он писал противные словечки. В основном он по-прежнему болтал с Джоа, иногда резко обрывая разговор, стоило Хеджон попытаться вникнуться в него. Но, к её счастью, держались они, как и раньше втроём. — Но я не верю, что могу нравиться ему. — спокойно выдаёт, словно её этот факт не сильно огорчает, — Да, конечно я надеюсь на хорошее, но разве тебе самому не кажется это нереальным? — Хе коротко рассмеялась, прижимая к животу несколько книг, и собираясь отнести их на соседней стеллаж. Чонин снова замолчал. Ему тоже не верилось, но разбивать подруге сердце своим подтверждением не мог. Поняв, что девушка собирается унести первую стопку, он тоже поднял выбранные им книги, и медленно зашагал рядом. Как бы то ни было, ему не хотелось игнорировать, как бы глупо не звучали её вопросы. — Не раскисай, всё будет хорошо, — Чонин неловко дёрнул уголками губ, выдавая что-то на подобии улыбки, — Жизнь так непредсказуема. Может и случится что-то такое, что сблизит вас. Не стоит так упрямо верить, что у тебя нет шанса. Хеджон в душе искренне удивилась, но не разрешила эмоциям лезть на лицо. Она просто улыбнулась, кивая, мысленно говоря, что друг, возможно, прав. Нет никаких причин верить тому, что они никогда не смогут быть вместе. А значит, ничего не потеряно. Они остановились у нужного места, и стали молча раскладывать книги. Хеджон всё думала о том, какое неожиданное, но приятное ощущение радости захватывает сердце. И что более поразительно, так виной этому был Ян Чонин. Было так странно получать от него такие слова поддержки, и от такой стороны друга переворачивался весь её мир. Всю поддержку от него до этого получала Джоа, и она никогда не скрывала, что это сильно расстраивает. — А ты? — тихо спрашивает, надеясь, что они смогут ещё больше поговорить, — Ты когда-нибудь влюблялся? Рука Чонина, в которой он держал книгу, на секунду зависла в воздухе, прежде чем поставить её на место. Он подозрительно напрягся, заметно помрачнел, но всё же взял себя в руки, и осмелился ответить: — Нет. Его ответ был слишком коротким. Тем не менее Хеджон показалось, что он что-то утаивает. Ей хотелось знать больше. Вероятно у него есть кто-то, по крайней мере симпатия к кому-нибудь, но вот он упрямо скрывает это от друзей. — Серьезно? — закончив со своей задачей, Квон повернулась к Чонину, чуть удивлённо и заинтересовано смотря на его ничего не выражающее лицо, — Тебе правда никто не нравится? Такое возможно? Чонин хмыкнул, и, словно то, что он сейчас говорит чистая правда, невозмутимо выдал: — Конечно! Думаешь, обязательно нужно быть влюблённым? И в этом нет ничего странного. Парень хорошо справился со своей задачей показаться равнодушным к таким вещам, ведь Хеджон ему правда поверила. Она сначала ещё больше удивлённо вскинула брови, а потом неожиданно для себя улыбнулась. Ей показалось, что на сердце вмиг стало как-то легко и радостно, и единственное, чем она могла объяснить такую реакцию, это нежелание видеть друга разбитым, если что-то пойдет не так. — Ну, не знаю, — пожала плечами, всеми усилиями скрывая улыбку, — Обычно чувство влюбленности окрыляет. Может казаться, что ты справишься со всем, видишь только хорошее, и веришь, что создан для счастья, — Хеджон неловко посмеялась, понимая, как глупо звучат её слова, но она ничуть не врала и не жалела, — Честно, у меня такие мысли были всегда. Пока Хеджон продолжала говорить о любви, они успели разобрать детектив, чуть поработать с книгами в жанре фэнтези, и приступили к ещё нетронутым коробкам, которая прибыла только позавчера. Чонин молча и с интересом слушал о том, как подруга в средней школе влюбилась в старшеклассника, но была вынуждена забыть об этом, когда поняла, что это её дальний родственник. Темноволосая смеялась, накрывая рот рукой, краснела, а иногда и от несдерживаемого смеха опиралась о стеллаж, закрывая лицо книгой. Она не оставляла Чонину выбора, и он, пока усердно перетаскивал тяжёлую коробку, смеялся вместе с ней. И потом Ян начал думать о том, что он вправду никогда не влюблялся. До Квон Хеджон. Ни одна девушка не смогла поселиться в его сердце надолго. Она буквально въелась, словно так и должно быть, будто это её законное место. И Чонин в последнее время начал мириться с этим. Понимал, что Хе оттуда никак не выгнать, но и себя поселить в её сердце не мог. И здесь, среди надоевших книг, он решил, что постарается найти кого-нибудь другого, чтобы таким образом забыть о Хеджон. — Я почти всегда нахожусь во влюблённом состоянии, — успокоившись после смеха, девушка покачала головой, считая себя самым глупым созданием, — Либо мне нравятся реальные парни, либо мною же придуманные. И да, реальных парней было всего два, не считая того самого родственника со школы. — Значит, до Джисона тебе ещё кто-то нравился? — чуть удивился Чонин. Он знал только о Джисоне. Хеджон перестала копаться в коробке, и, пристально смотря в одну точку, начала рассказывать: — Да, он нравился мне очень сильно, вот только мне сразу же дали понять, что это бесполезно. — Хеджон, забыв своё веселое состояние минутами ранее, заметно поникла. Она выглядела невероятно грустной и разбитой. Ян не знал что сказать ещё несколько минут, но после всё же выдал: — Печально. — его руки тоже отставили в покое книги, всё внимание было сосредоточено на подруге, — Я не знал об этом… — Никто не знал. Даже Джоа. Я просто не хотела говорить. Теперь парень ещё больше удивился. Кто же это мог быть? Ему было очень любопытно, но просить через силу говорить он не стал. — Мне кажется, он тебе до сих пор нравится. — Чонин намекнул на сменившийся настрой. Хеджон покачала головой. Казалось, будто она сама сомневается в этом. — Нет, конечно. Нравился бы мне в таком случае Джисон? Нет-нет, я его тогда же и забыла… Да, так и есть. Чонин не задавал вопросов, выпрашивая больше информации о том, кем был тот парень. Он никогда ни к чему не проявлял излишний интерес и любопытство. Парень всегда воздерживался от этого, считая, что другие по-любому расскажут то, что следует ему знать, и этого вполне достаточно. Где-то в другом конце библиотеки послышались чьи-то голоса и девичий смех, а после и хлопок двери. Очевидно, кто-то покинул помещение, но всё ещё неутихающийся хохот дал понять друзьям, что они тут не одни. В дни, когда библиотекарша отсутствует, студенты нагло задерживались допоздна, шумели и не убирали книги и скомканные бумажки за собой, и этот вечер обещал быть таким же. Чонин откинул пустую коробку в сторону. Его взгляд метнулся в сторону круглых настенных часов, отмечая, что сегодня они здорово так задержались. Но несмотря на это, парень сегодня загорелся идеей покончить с работой и больше никогда не приходить в это проклятое место. Ян выпрямился, массируя шею, при этом болезненно морщась. Конечности так и продолжали ныть, моля о пощаде, уговаривая его пойти уже домой и отдохнуть. Но он смог взять себя в руки. Отогнав мешающие сосредоточиться мысли, Чонин взял в руки небольшую стопку толстеньких книг, и собирался уже идти, как его остановил протяжный болезненный стон. Повернувшись, брюнет увидел, как подруга сидела на коробке и жалобно глядела на парня. Очевидно она устала, Чонин её понимал как никто другой, но разве не будет им обеим лучше, если закончат сегодня? Конечно, Хеджон будет уговаривать его отложить оставшуюся работу на завтрашний день, хотя сама отлично знает, что так нельзя. За задержку им могут добавить ещё несколько дней и десять коробок. — Нет, нет, нет, даже не проси! — зная, о чём хочет сказать, сразу же возразил Чонин, стоило ей только открыть рот. Он несколько раз отрицательно помотал головой, пока нытье Хеджон внезапно становилось громче. Её потрескавшиеся губы надулись, а руки молниеносно сложились вместе словно в молитве, — И не смей делать такое лицо, на меня это не действует. Нет, на него действует абсолютно каждое выражение лица Квон, но только теперь он дал обещание, что не позволит себе реагировать как раньше. — Ну, пожалуйста, прошу в последний раз. — Хе не покидала надежда, — Завтра я сделаю всё сама, обещаю! — после вспоминает, что именно завтра они должны в клуб, а значит, получится только после выходных, — После выходных, точнее. Чонин положил на стопку ещё две книги, не сводя глаз с девчонки, и его выражение лица чётко давало знать, что она уже в край обнаглела. — Хеджон, — его серьёзный голос заставил затихнуть студентку, — Я сказал, что закончим сегодня, значит, так и будет, — и снова начал выискивать взглядом нужную книгу среди полок. Хеджон с досадой сглотнула, а тело вовсе отказывалось вставать и заняться остальными книгами. Так сильно хотелось домой, что девушка уже готова заплакать. Даже часа не прошло как они торчат здесь, а ей уже казалось, что умирает. Чонин двинулся в её сторону, не спуская глаз с высоких полок, и вскоре он уже стоял прямо перед ней и протягивал стопку. Недовольной Хеджон ничего не оставалось, чем лениво забрать из его рук книжки, и угрюмо потопать за ним. Девушка хмуро смотрела на то, как Ян часто останавливается, чтобы забрать нужное с других полок, а потом продолжает идти к самому концу стеллажа. И за это время он ни разу не поворачивался, чтобы посмотреть на неё. — Зараза… — тихонько выговаривает Квон, мечтая, чтобы этот нелёгкий день побыстрее закончился. Хе внезапно услышала тяжёлый вздох друга, и поняла, что её всё же услышали. — Ладно, — сдался Чонин, понимая, что сам нуждается в заслуженном отдыхе, — Последние книги, и всё, идём домой. На лице Хеджон вмиг засветилась счастливая улыбка. Она чуть подпрыгнула, крепко держа в руках книги, и уже энергичным шагом последовала за ним. — Скорей бы наступило завтра, — мечтательно пропела девушка, чувствуя, как хорошее настроение возвращается к ней, — Даже не знаю, почему я так с нетерпением жду этого, но я ничего не могу с собой поделать. Такое ощущение, что произойдёт что-то очень хорошее! У счастливой Хеджон был один минус — она могла без умолку болтать обо всём, этим иногда надоедая. Но Чонин никогда не говорил подобное, наоборот, ему только в радость слушать звонкий голос подруги, буквально ласкающий слух. Поэтому, парень мирно шагал впереди, а взгляд его по-прежнему бегал по полочкам и обложкам книг. — А ты точно придёшь? Не кинешь ли нас как в прошлый раз? — Квон беззаботно вприпрыжку шла за ним, не забывая удерживать в руках книжки, и с огромным энтузиазмом смотрела куда-то вверх, представляя, как красиво на ней будет выглядеть новая блузка. Но не успел Чонин выйти из-за стеллажа, как сделал шаг назад и остановился, застыв на месте. Хеджон столкнулась с его спиной, но сумела удержаться на ногах, и не выронить книги. Она недоуменно моргнула, выглядывая из-за спины, пытаясь понять, в чем дело. — Что с тобой? — Хеджон посмотрела на затылок друга, думая, что ему стало плохо, — Что случилось? Тебе нехорошо? Но Чонин продолжал молча стоять, взволнованно смотря вперёд и раздумывая о чём-то. Внезапно он повернулся, пугая и заставляя девушку вздрогнуть. Парень резко впечатал её в стеллаж, нависая сверху. Удар получился несильным, но Хеджон ещё несколько секунд стояла с зажмурившись, а потом решила медленно раскрыть глаза. Неожиданно она тут же увидела перед собой белый воротник и шею друга — она практически уткнулась в неё носом. Дыхание сбилось, а в голове появились разные и не связанные между собой мысли, что девушка даже не знала, за которую из них ухватиться и объяснить самой себе причину таких действий. Неуверенность вмиг заполнило её, что она даже не могла просто поднять глаза и посмотреть в лицо друга. Поэтому, вместо неё это сделал Чонин. Его растерянный взгляд теперь был направлен на девушку, а руки крепко вцепились в полку. Книги, которые держал Ян, валялись на пыльном полу, но то, что он увидел в читальном зале, заставило забыть про них. Парень знал, что такое однажды случится, но точно не хотел, чтобы это произошло именно таким образом. Когда рядом он. Чонин не хотел наблюдать за этой картиной. — Пойдём домой, — неожиданно выдаёт, вынуждая Хеджон посмотреть ему в глаза, — Завтра докончим. Удивление застыло на лице Хе. Чонин выглядел напряжённым, поэтому, её душил интерес узнать, что произошло. Даже объявление об окончании сегодняшней работы не подействовало на неё. — Почему? Объясни, почему ты так внезапно решил уйти? — глаза Квон лихорадочно перемещались по лицу друга, а мужская рука мягко сжала её локоть, — Что-то не так? Что ты там увидел? Почему мы не отнесём сначала эти книги? Мы что, зря несли их в такую… Посыпавшиеся вопросы были прерваны тихим женским смехом, после чего последовало неразличимое бормотание. Хеджон притихла, прислушиваясь к звукам, и хотела было проверить кто это, но вторая рука Чонина схватила её за плечо, удерживая на месте. — Да ну их, обычные бездельники. Уже поздно, пойдём. — Ян попытался заставить студентку пойти в другую сторону от читательского зала, но неугомонную девчонку, так уж тем более жутко заинтересованную, остановить было невозможно. Хеджон никак не могла понять, что послужило такому поведению Чонина. Она сделала шаг в сторону, всё ещё находясь прижатой к полкам, и выглянула из-за стеллажа. — Да что с тобой такое? Дай мне посм… — любопытные глаза прошлись по пустым местам, но в последний момент зацепились за крайний стол, на котором сидела незнакомая ей девушка, а перед ней стоял Джисон. Он прижимал её тело к твердой поверхности, уперев руки в стол, положенные по обе стороны от бёдер. Хеджон не сразу поняла значение этой картины. Она стояла ещё несколько секунд, в недоумении хлопая широко глазами, а когда до затуманенной головы всё же дошло, внутри что-то заныло. Словно дотронулись до раны, которая только начала заживать. Квон с силой прижала к груди книги, таким образом пытаясь унять в эту же минуту поселившуюся там боль. Она не была сильной, как от прошлого опыта, но давала понять, что будет ныть ещё долгое время и не даст нормально жить. Парочка всё так же улыбалась друг другу, хотя Хеджон не могла видеть его лицо, но понимала, что на нём светится счастливая улыбка, которая так сильно нравится ей. Девушка опомнилась, что бессовестно наблюдает за ними только тогда, когда Хан начал медленно приближаться к лицу своей избранницы. Квон резко вернулась в прошлую позу, встречаясь с не менее расстроенным другом. На удивление, она держалась хорошо, в отличие от прошлого раза, когда так же, без особых усилий и лишних слов её отвергли. Только вот за себя было безумно обидно. Почему так случается? Неужели ей не суждено узнать, что такое взаимность? Почему именно таким образом каждый раз должно разбиться сердце? В голове появилось ещё множество таких же «Почему?», но отвечать было некому, а сама Квон не в силах. А ещё было нереально стыдно перед Чонином. Вспоминая свои недавние слова и счастливые взгляды, которые она бросала на него, ей хотелось плакать. Заплакать из-за жалости к самой себе. Но вместо этого, она перевела дух, улыбнулась через силу и посмотрела другу прямо в глаза. Нет, она не будет показывать, как ей плохо перед ним. Ещё успеет пожалеть себя и выплакаться дома, а сейчас она сделает вид, будто это её не ранило. Хеджон спокойно развернулась к полочкам, и начала расставлять книги, наплевав на то, что это место не для них. Теперь ещё больше захотелось домой. Закрыться у себя в комнате и до завтрашнего дня убедить себя, что Джисон и его девушка не стоят того, чтобы она портила себе жизнь печальными мыслями. Чонин наблюдал за действиями Хеджон, всё ещё не решаясь сказать что-либо. Да и что он может сказать? Какими словами мог её успокоить? Всю жизнь ему плохо давались слова поддержки, а в особенности в таких ситуациях невозможно что-нибудь придумать. От этого ему самому было гадко на душе. Наверняка ещё долго перед глазами будет всплывать абсолютно разбитый вид подруги, и тогда чувство вины его долго не отпустит. Хеджон так же медленно повернулась обратно к Чонину, и неожиданно для него шагнула вперёд, уткнувшись лицом в его грудь. У парня дыхание сбилось и сердце в ту же секунду ускорилось, что он побоялся, что девушка может услышать этот сумасшедший стук. Хе была такой мягкой и тёплой, ещё и пахла слишком сладко, из-за чего ему захотелось сжать в ладонях её плечи и прижать к себе. И у него реально был шанс, но руки никак не поднималась, и сам он был словно парализованный. То, что заставляет чувствовать его эта девушка, не шутки. Понимая, что из-за одного взгляда чёрных, хитрых глаз у него разгорается целое пламя внутри, сможет ли он когда-нибудь забыть её? Квон больше минуты стояла, не осмеливаясь приблизиться ещё ближе, боясь, что её могут оттолкнуть. Но поняв, что Ян не собирается это сделать, обняла, медленно сведя руки за его спиной. Хе о чём-то бормотала, обжигая горячим дыханием его кожу даже через ткань рубашки. — М? — не смог расслышать парень. Тогда Хеджон, оставив руки лежать на спине, оторвала своё лицо от его груди, и посмотрела вверх, уже внятно повторяя: — Теперь точно нет шанса, да? — на измученном лице появилась лёгкая улыбка. Весь её вид кричал об усталости. Им срочно нужно было домой. После этого вопроса, Чонину стало невероятно жаль подругу. Хотелось, чтобы это было просто плохим сном, а наяву все в точности наоборот. Подавшись этим чувствам, брюнет в ответ обнимает её, почти нерешительно, а рука касается головы, ласково поглаживая по тёмным волосам. — Пойдём домой? — Тихонько, почти что шёпотом говорит Ян, зарываясь в самую глубину чёрных глаз, — Я провожу тебя. * * * Дождь закончился за несколько минут до выхода из здания. Теперь остались лишь лужи, тёмное небо и холод. Хеджон уже в четвертый раз отказывается принять тонкую, тёмно-синюю куртку у Чонина, яро утверждая, что ей не холодно. На самом деле, ветровка не спасала, но всё равно не хотелось, чтобы он простудился. Они мирно шагали по пустынной улице, обходили глубокие лужи, рассматривали неоновые вывески кафешек и некоторых магазинов. Хеджон было несколько странно, что Чонин впервые изъявил желание провести её домой. Раньше от него такого невозможно было дождаться. Неужели он правда изменился или его заставило сделать такой поступок только что случившееся? Неужели это только из-за жалости? Из-за своих же мыслей, девушка расстроенно поджала губы, смотря на стеклянную дверь пекарни, мимо которой они как раз проходили. — Хеджон… — неуверенно позвал Чонин, перед этим коротко прокашлявшись. Голова темноволосой молниеносно повернулась к нему, будто бы услышать его голос было то, чего она так сильно желала. Чонин немного опешил из-за такой реакции, но, не теряя времени, продолжил, — Прости за сегодняшнее. Хеджон удивлённо вскинула бровями. — Прости? Но почему? — искренне недоумевала она. — Если бы я не заставил тебя идти в библиотеку, или хотя бы отпустил пораньше, ты ничего бы не увидела. Чонин правда выглядел так, словно это он один виноват в том, что случилось. Хотя на деле, он сам пытался увести её оттуда, только завидев эту картину. — Не извиняйся, — покачала головой, — Я рада, что узнала об этом. Чем раньше, тем лучше. Значит, мне ничего так и не светило. Хоть мечтать перестану… — она была подавлена, но попыталась улыбнуться и отмахнуться, — Не бери в голову. Пострадаю несколько дней и забуду. Вот увидишь, так и будет. Я не привыкла слишком долго грустить. Чонин кивнул, не зная, что ответить. Он знал, с каким состоянием и с какой тяжестью на сердце подруга говорит это. Но больше расспрашивать ни о чём не стал. Поэтому, вскоре, уже без попыток улыбнуться, девушка сама завела разговор. — Знаешь, с чего мне больше всего обидно? — она прикусила губу, обнимая себя за плечи, — Не с новости о том, что у Джисона есть девушка. А с того, что в кого бы я не влюблялась, всегда не взаимно. Иногда даже кажется, что я так и не узнаю, каково это. Чонин кивнул, невзирая на то, что девушка его не видит, будучи занятой своими мыслями и разглядыванием мокрого асфальта. О не взаимности он знает хорошо, даже слишком. Потому сам именно этим и страдает. — Мне интересно, я когда-нибудь кому-то нравилась? Ждал ли кто-то возле ворот университета, надеясь увидеть меня перед занятиями? А может писал ночью письма с признанием о любви, намереваясь отдать на следующий же день, а потом выбрасывал их? Мне нужно это знать, чтобы убедиться, что со мной всё хорошо… Чонин снова коротко кивнул. Казалось бы, самое время признаться, рассказать о том, как он хотел написать ей короткие и слащавые цитаты о любви, но вместо этого писал всякие гадости и кидал в неё. Но он промолчал. Сам себе казался глупым, самому себе хотелось дать кулаком по лицу, но ничего так и не предпринял. Очевидно же, что Хе говорит не о нём. А если она услышит признание от него, то считай их дружбе конец, она и так пошатнулась из-за его же глупого поведения. — А может, есть всё-таки кто-то? — задумчиво произносит, осторожничая в своих словах, — Просто ты смотришь на не тех, вот и не видишь. Обращение Чонина вывели Квон из раздумий. Она моргнула, переводя на друга непонимающий взгляд. — Что? Но Чонин продолжал: — Может, ты перестанешь ждать тех, кому на тебя все равно, и наконец посмотришь на того, кому ты правда нравишься? Они и не заметили, как быстро оказались в нужном месте. Уже вскоре показался дом семьи Квон, и единственный в этой части улицы слабо светящийся фонарь. — Что? — снова спросила Хеджон удивлённо повернувшись к нему всем телом, — Я кому-то нравлюсь? Чонин кивнул, задумчиво смотря на уличный фонарь. — Кому? — теперь на её лице читалось любопытство. Девушка никогда бы не подумала, что может кому-то, нравится. — Расскажи. Ты знаешь кому? Ты точно что-то знаешь. Ты знаешь его имя? — не унималась Хеджон, и, вероятно, сейчас выглядела очень глупо и наивно, ведь тот, кто в неё влюблен, находился подле неё каждый день. — Да. И я знаю больше, чем просто имя. Хеджон широко распахнула глаза, смотря на Чонина, пока тот как будто с огромным интересом рассматривал свет, падающий на них, но, увы, мысли его были вовсе о другом. Этот момент, когда он хоть и плохо, но всё же намекнул о своих чувствах, а Хеджон, желая узнать большего, неотрывно смотрела на него, показался ему безумно грустным и одновременно красивым. Единственный источник света на этой стороне улицы глядел на них, иногда затухая, будто разделял с ним одну боль от неразделённой любви. — Ладно, иди уже. — его рука потянулась к лицу Хеджон, чтобы щёлкнуть по носу, но в один момент опомнился, и, как ни в чём не бывало, вернул обратно в карман, — Увидимся завтра. Оставив её позади с сотнями вопросов, Ян с тяжёлым и беспокойным сердцем направился домой. Сегодня, за весь этот вечер, он понял одно — больше никогда и ни за что не попытается показать свои чувства. Больше он не будет бороться за глупое сердце Квон Хеджон. С этого момента, он отпускает свою первую, безответную любовь.