Tell me that you love me anyway

Ногти Лидии были синими. И остальной лак для ногтей в любом случае был синим. Две минуты никогда не длились так долго за всю её жизнь. Она не знает, если ли лучший выбор, чем неистовая смерть. Возможно, задержка месячных, постоянная рвота и чувствительная грудь не являются тревожными признаками? Боже! Кого она пытается обмануть? Но в это же время она может сделать что угодно, чтобы не иметь желания смотреть на тест, и если позитивное мышление сможет сделает это, это хорошо. Но попытка думать о том, чтобы не думать о тесте, только заставляет ее хотеть смотреть на тест еще больше. Это единственный тест на данный момент в ее жизни, когда она не хочет положительного результата. Она считает, что ни одна восемнадцатилетняя девочка, у которой три месяца отношений с другим восемнадцатилетним мальчиком, не хочет получить положительный результат теста на беременность. Потому что она может быть беременна. Реальным ребенком. Ребёнком Стайлза. Стайлз — тот, ради кого она только что поехала в Вирджинию, чтобы дать ему шанс начать карьеру своей мечты и счастливую жизнь. Стайлз — любовь всей ее жизни. И так, извините за то, что она так нервничает (или в ужасе, или травмирована, или — в любом другом понятии, имеющем дурное значение). Но, может быть, она не беременна, и весь этот сценарий разрушения чьей-то жизни не случится вообще. Да, но когда ей было легко? И именно поэтому, когда она берет тест и смотрит на большой и очень красный положительный знак, она понимает, что Закон Мерфи¹ — её лучший друг. Спустя две недели, после трех депрессий, она решает, что не может так испортить жизнь Стайлза. Дело не в том, что она думает, что ему не хотелось бы иметь с ней ребенка, а совсем наоборот. Он отдал бы все за них, и она не могла позволить ему сделать это. Таким образом, Лидия опустошает свой банковский счет до последней капли и живет в Нью-Йорке среди ночи, не давая никому знать. Четвертая неделя беременности, она одна и без работы. Восемь месяцев спустя, после гораздо большей рвоты, болей в спине, болях в ногах и любых других болей, родился ее ребенок. Бен- так она называет его затаившим дыхание после очень долгих и мучительных родов. Бенджамим Мартин-Стилински родился с тремя килограммами, с сорока восьми сантиметрами, красивыми и большими зелеными глазами, россыпью родинок повсюду и пучком пуховых каштановых волос. Выглядел абсолютно крошечным внутри своего голубого одеяла. И после одного месяца отсутствия сна и бесконечного плача она позволяет своей маме встретиться с Беном, потому что она ничего не знает о детях и не может, ради всего святого, понять, как заставить младенца перестать плакать и у нее есть чувство, что Стайлз знал бы, Стайлз определенно хотел бы заставить его мальчика перестать плакать, но нет, она не может сделать это с ним после всего, через что он прошел. Так что, да, у нее был прекрасный маленький мальчик, который, несмотря на его глаза, был похож на его отца. Она спрятала его от остального мира, включая Стайлза, прекрасно зная, что это решение в будущем укусит ее в задницу. Ей удавалось растить его пять лет, занимаясь математической школой и действительно дерьмовыми заданиями, но больше всего она хочет, чтобы Стайлз встретил его и стал героем, о котором она рассказывала Бену. Но страх отторжения все еще сохранился. Но она знает, что закон Мерфи любит ее. И именно поэтому в самые худшие дни для эмоциональной встречи случается это. Когда это происходило, она собиралась покинуть кофейню, бросаясь к сыну, который очаровательно смотрит на красочные пончики на витрине магазина. Затем внезапно она врезается прямо в него… … В Стайлза.