The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Это было просто смешно. Шёл дождь, руки у Гарри были холодными, а место, куда Сириус хотел их отвести, не выглядело хорошо защищённым от непогоды. Когда Гарри сказал, что у него есть вариант получше, Драко ухватился за него. Теперь, когда Гарри был в компании двух взрослых волшебников, он мог свободно использовать магию. Им нужно было только найти место, свободное от магглов, чтобы Гарри мог наколдовать дом, как делал это много раз за время своего путешествия. В переулке между зданиями без окон расположился пустырь. Дождь распихал всех людей по домам, что делало их положение ещё лучше. Однако, колдовать было крайне неудобно. Они смотрели на него. Это было так неловко, что он протанцевал всю песню и ничего не получилось. Он попытался сделать это с закрытыми глазами, повернувшись к ним спиной, чтобы меньше смущаться, но всё равно не смог. Тем не менее, Сириус выглядел так, словно ему было очень весело. Он ухмыльнулся и показал Гарри два больших пальца. Время от времени он встряхивался, как собака, чтобы сбросить с волос капли дождя. На этот раз Гарри попросил их отвернуться, что они и сделали, слегка поворчав, потому что никто не хотел оставлять Гарри вне поля зрения. Они категорически отказались от идеи пройтись до конца улицы, чтобы проведать обстановку, так что им пришлось отвернуться. Но это сработало. У них был дом. С двумя спальнями. — Ого, вы все слышали песню? — спросил Сириус, всё ещё стоя спиной к дому, — потому что я её слышал. Сначала Гарри пел сам, но под конец я услышал другие голоса и инструменты. — Всё дело в наушниках, — Драко указал на свои уши, — Они не всегда работают должным образом, и музыка всё время просачивается наружу. — А, понятно. Они обернулись. — А вот и дом, — заметил Драко, экспертный комментатор по всем поступкам Гарри. — Мне не нравится, что он не жёлтый, — пробормотал Сириус.

***

— Итак, как ты добывал себе еду? — спросил Ремус. Теперь они вчетвером сидели за столом в доме. Все пальто и мокрые ботинки были оставлены в углу комнаты. Гарри пожал плечами. — Она появлялась вместе с домом. — Это… невозможно… — медленно произнёс Драко. Но с Гарри никогда не знаешь наверняка. — А почему бы и нет? — Почему бы и нет? — воскликнул Сириус — ботаник по Чарам, — Что ты вообще делал в Хогвартсе? Это самое первое исключение из закона Гэмпа о преображении стихий. Нельзя наколдовать еду из воздуха. Тук-тук! Дзииииньк. Тплип. Тостер выбрал именно этот момент, чтобы яростно выплюнуть два куска хлеба с такой силой, что один из них вылетел из прибора и упал на кухонный стол. — Я этого не знал, — сказал Гарри, — Честно говоря, я не обращал внимание на то, что говорили на занятиях. — Я могу это подтвердить, — пискнул Драко. — Так вот что ты ел? — спросил Ремус, который теперь осматривал кухню, открывая шкафы. С его ростом ему не нужно было вставать на носочки, чтобы увидеть содержимое верхних полок, — Тосты, сыр и закуски? — у него был тот самый тон. Родительский тон, который знают дети во всём мире, означающий, что пришло время придумывать какие-то хорошие оправдания и непреклонное отрицание. — В большей степени. — А что насчёт овощей, молодой человек? О, кто-то попал в беду, когда Ремус положил руку на своё бедро. — Ты вообще ел фрукты? Гарри стал оправдываться, что на самом деле это не он выбирал то, что появится в кухонных шкафах, и вообще, как-то раз было тушеное мясо с перцем, а перец был самым настоящим овощем. Это всё никак не помогло ему, и Ремус стал читать лекцию о важности витаминов и употребления фруктов и овощей, и, конечно, мёд не считался, даже если он был получен из цветов. К концу лекции дом от смущения выдал немного шпината и связку бананов. Все, включая Сириуса, поспешили съесть по одному фрукту под бдительным взглядом Ремуса.

***

Дождь и ветер усилились, когда вечер перетёк в ночь. Не существует чего-то лучше, чем сидеть внутри тёплого дома и слушать дождь. А если вы можете в этот момент дотронуться до чего-то деревянного (стола или пола, до чего угодно), то место станет в десятки раз лучше. Краем глаза Гарри заметил, что плечи Драко начали расслабляться, а лицо Сириуса приняло какую-то мягкость, словно он только сейчас позволил себе почувствовать усталость. В доме, самом большом из тех, что Гарри создавал, помимо открытой кухни, гостиной и ванной комнаты, было ещё две спальни. Возможно, кто-то ожидает, что взрослые переночуют в одной комнате, а Гарри и Драко в другой, но, хотя Гарри и любил Драко, он был просто Драко — сопливый школьный друг. А напротив сидел его отец, по которому Гарри безумно скучал последние пять лет. Гарри сказал бы, что его сон значительно улучшился после того ужасного первого года в школе. Однако в ту ночь он впервые по-настоящему заснул. Гарри уснул, свернувшись калачиком в объятиях Ремуса, чувствуя себя в безопасности, тепле и любви, как чувствовал себя (и едва помнил) после того, как впервые посмотрел «Спящую Красавицу». Он спал и чувствовал себя отдохнувшим. Но. В своём стремлении вернуть детство Гарри вырос. Никто не вернёт ему те потерянные годы и все те объятия, которые он не сумел получить. Теперь он был счастлив, а весь вечер и всю ночь разум и тело говорило ему, что он может расслабиться, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Но Гарри вырос. С возрастом приходит осознание того, что родители не могут исправить всё. Что есть опасности, которые слишком велики. Гарри вырос и столкнулся с большим количеством проблем, чем большинство в его возрасте. Прежде чем заснуть, он всё говорил и говорил с Ремусом, стараясь рассказать ему обо всём, что произошло. И, сам того не желая, Гарри обнаружил, что редактирует некоторые вещи. Это то, что вы делаете, когда возвращаетесь после долгого отсутствия. Вы не говорите о некоторых вещах, потому что знаете, что они принесут только боль. Ремус заметил это, потому что иногда он казался почти ясновидящим. (Нет, он просто очень хорошо знал Гарри). Ремус позволил Гарри говорить, а когда тот закончил, он очень осторожно задал вопросы, а Гарри ответил. О какой-то недоговорённости между Гарри и Дамблдором на фоне очевидной доброты последнего и вины первого. О Дурслях и каждом чёртовом годе с ними. Об Амбридж и её пытках. (Это было трудно рассказать, потому что Гарри знал, что Северус ничего не может с этим поделать, потому Гарри и скрывал это от него, чтобы причинить меньше боли). Гарри рассказал Ремусу всё это, будучи не в силах смотреть в его глаза, и спрятавшись в объятиях мужчины. Есть что-то, что заставляет вас чувствовать стыд за то, что вы выжили. И было то, о чём Гарри не рассказал. Что-то такое, что он не смог превратить в слова и рассказать. На его груди появился новый шрам. Грубые фиолетовые линии, медленно превращающиеся в розовые и серебряные. Когда Гарри получил этот шрам, он почувствовал, что с него как-будто что-то сняли, и испугался. Он боялся того, что каждая встреча с Волан-де-Мортом, со смертью, будет забирать какую-то часть самого Гарри, пока он не станет монстром, как Волан-де-Морт. В самом деле, как можно озвучить такую мысль?

***

На следующий день, через час после завтрака, дом начал шататься и рушиться. Гарри сумел удержать его, но в тот момент, когда все вышли из-под его крыши, дом исчез, оставив после себя небольшое облако пыли. — Нам нужно что-то более постоянное, — глубокомысленно заметил Сириус. Он ухмыльнулся. Этот человек, казалось, не мог испытывать каких-то неудобств из-за неприятностей. Сириус и Ремус, старший надзиратель за взрослыми, вели невероятно долгий и скучный разговор о том, куда им идти дальше. Гарри отключился буквально через минуту, а именно столько времени понадобилось Сириусу для того, чтобы превратиться из невозмутимого дядюшки во взрослого, невротически озабоченного безопасностью. (Это был режим Ремуса по умолчанию, в Сириусе же это стало сюрпризом.) Гарри не знал точно, где они прятались до этого, но, по видимому, они оба согласились, что это было неподходящее место для молодых взрослых или длительного пребывания. У Драко было такое же скучающее и отстраненное выражение лица, как будто бы он с радостью согласился жить под мостом, если бы только двое мужчин заткнулись прямо сейчас. — Как дела в Хогвартсе? — спросил Гарри. Это был очень осторожный вопрос. Не тот, который можно было бы ожидать, например: «Почему и как ты здесь очутился?» Драко рассказал. О бунтах и Амбридж, и обо всём том, что они завоевали, и том, как все они сражались. Всё, кроме того, почему он ушёл. — Итак, ты вышел через главные ворота замка? — Гарри был смущён и немного зол на самого себя, — Потому что я пробовал сделать это в первый год, и дверь оказалась заперта. Главная дверь замка — не заперта. Выход с территории замка — вероятнее всего заперт. Драко не знал, почему он просто слепо начал идти через лес. А Гарри был очарован описанием Мирцилия. Гарри и Драко были врагами, потом неохотными союзниками, а потом стали молчаливыми друзьями. Сегодня они начали становиться… возможно, братьями, или кем-то ещё. -… полтергейст вряд ли связан с Тёмным лордом, — произнёс Сириус, — а ещё он может отпугнуть Пожирателей Смерти.

***

Второй дом с приведениями в Великобритании. Вот куда они решили пойти. В отличие от Визжащей хижины, в этом доме, похоже, действительно обитали какие-то духи. Сириус рассудил, что это идеальное прикрытие, а Ремус почему-то согласился с ним. До дома оставался всего день пути, а если они сядут на поезд, то только утром. Он находился между Бирмингемом и Нортгемптоном. У дома не хватало половины крыши, а сад кишел гномами (- Они пришли сюда раньше нас, так что не думаю, что мы должны их выгонять, — возразил Ремус). Сам дом, однако, был свободен от докси, боггартов и других вредителей. Вероятно, из-за того, что там обитал самый настоящий злой дух, чьё присутствие ощущалось сразу же, как только они переступили через садовую ограду. — Ку-ку, — сказал Сириус, просовывая голову в открытое окно. Оконная рама захлопнулась и едва не ударила мужчину по лицу, если бы не проворная рука Ремуса. Гарри и Драко стояли в стороне и смотрели, как старые мародеры творят свою магию, входя в дом и очаровывая обитающего там духа. Не магией очарования, а тем неотразимым и восхитительным обаянием, которое околдовало не одного профессора, заставив простить все их прегрешения. — Джеймс был прирождённым мастером в этом деле, — сказал Сириус позже, когда они стали осматривать комнаты. Если не считать второго этажа и сломанной крыши, всё остальное выглядело вполне прилично, — Это он первым подружился с Мирцилием и дал ему имя. Драко посмотрел в сторону Гарри, на мальчика, который гладил дракона. — Ты не будешь этого делать. И вот так они стали жить в этом доме.

***

Луна взошла всего лишь через несколько дней после их прибытия в дом. Это было одной из главных причин, почему и Сириус, и Ремус так быстро согласились на дом с полтергейстом. Там было достаточно места для того, чтобы волк смог свободно бегать, и Сириус мог присматривать за ним, чтобы тот не смог причинить вреда кому-то крупнее кролика. Это был очень эмоциональный вечер. Сначала Ремус впал в странное состояние, в котором он без устали читал им лекции о безопасности и требовал, чтобы дети забаррикадировали дверь, когда он и Сириус покинут дом. Потом Гарри стало плохо от осознания того, что Ремус не будет принимать Волчье противоядие, так же как и последние несколько лет. Зелье варилось несколько дней, а потом принималось всю неделю перед полнолунием, но его у них не было, а зелье с чёрного рынка было очень опасным. И поэтому Гарри был невероятно расстроен. И тут Драко понял. — Этот… ублюдок! — воскликнул он. Драко обладал прекрасными манерами. Пожалуй, это была единственная хорошая черта, унаследованная им от родителей. Все замолчали и повернулись посмотреть на парня, когда он выругался. — Этот двуличный лжец! — Драко был… ну, он был поражен. Ему пришлось сесть, — Он… он помогал тебе! Отец говорил, что он тоже Пожиратель смерти и что я должен ему доверять. Но он же помогал тебе! — О чём ты говоришь? — спросили Гарри и Сириус одновременно. — Драко, с тобой всё в порядке? — Ремус слабо улыбнулся. Ему нравились эмоциональные взрывы Драко. Они ему очень нравились. Ребёнок был так сильно взвинчен. — О, не надо меня успокаивать! Не смейте этого делать! — воскликнул Драко, растягивая слова, — Вы знаете, о ком я говорю! Северус долбанный Снейп. Преподаватель Зелий. Глава Дома. Пожиратель Смерти. Но так же подхалим Дамблдора. Драко был воспитан в убеждении, что Дамблдор и Министерство идиоты и их легко обмануть. Тёмного Лорда же обмануть труднее. Скрывать тайну от Малфоев вообще не возможно. Боже, он так гордился Слизерином. Лучший глава Дома на свете. Полнолуние приближалось, и Ремус не пытался отрицать это, потому что теперь всё было ясно. У кого ещё были знания и средства, чтобы варить это зелье столько лет? Кто ещё мог это делать и так хорошо заметать следы, что Министерство так ничего и не узнало. Именно он. Сириус и Ремус ушли, посмеиваясь над Драко, возмущающегося обманом Снейпа. Мальчики вымыли всю посуду после ужина. Они собирались вместе переночевать в подвале, устроить что-то вроде ночевки. Они спустили матрасы и постельное бельё вниз и заперли единственную дверь в подвал. Ремус ничем не рисковал. Даже если ему удастся оставить Сириуса позади и вернуться в дом, он всё равно никак не сумеет добраться до детей. Никогда. Они спустились в подвал спокойно, как будто бы делали это сотню раз до этого. И они поговорили. Возможно, это был первый раз, когда они были одни, так что Драко очень повезло, что он разгадал эту тайну, потому что теперь у них была замечательная тема для разговора. Драко не мог поверить, что Снейп проделал такую огромнейшую шутку над всеми. Ради Мерлина, Гарри звал его Северусом. Гарри так же был шокирован, узнав, что Северус давал Драко угощения и обеспечивал поддержку, начиная с третьего курса. Не то, чтобы… Драко не рассказал, почему мужчина это делал, но он сказал, что потом было лучше, чем в то лето после второго курса. Драко очень хорошо понял, что нужно делать, чтобы то лето больше не повторилось. Но, тем не менее, Снейп всегда был рядом, чтобы дать ему правильные оправдания. Смехотворно длинные дополнительные задания с большим количеством сложной работы, которая держала Драко занятым, и таким образом он не попадал в поле зрения своего отца во время каникул. (Ему даже не нужно было доделывать задания до конца, просто сказать, что он их получил.) Продвинутые проекты по зельеварению позволяли парню прийти в класс, сварить какое-нибудь зелье и побыть некоторое время наедине со своими мыслями. Или случайно оставленная коробка шоколадных палочек… Драко задался вопросом, было ли там ещё что-то, что он мог не замечать. Теперь же, когда он подумал об этом, то понял, что Снейп был ужасно бесполезен для Амбридж.

***

Ремус всегда нуждался во сне после превращения, особенно когда у него не было зелья. Сириус решил взять мальчиков с собой в город и позволить Ремусу проспать всё утро. В любом случае, им всё равно нужно было купить кое-какие продукты, потому что возможности Гарри по их созданию были ограничены. Чего не очень-то и хотелось, это того, чтобы Сириус обнял обоих мальчиков за плечи и произнёс: «Ладно, ребята, пора бы вам дать хорошие советы.» Он проигнорировал два взгляда смущения (и тайного восторга, потому что ни один из них не знал настолько крутого дядю) и начал двухчасовой монолог о моде. По меньшей мере сорок пять минут были посвящены носкам. К ужасу Гарри, у Сириуса и Драко были разные мнения о носках. Носки у Гарри были коричневым (на левой ноге) и розовым (на правой ноге). Он всё время держал руки в карманах штанов и спускал их, чтобы низ штанин прикрывал лодыжки, потому что эта страсть между спорящими говорила ему, что он не сможет вернуться домой живым. Однако их аура утонченности непоправимо потрескалась, как только они оказались в магазине, и Гарри понял, что ни один из них не имеет ни малейшего понятия о том, как готовить. Сириус на полном серьёзе считал, что пакет муки на каждый дневной приём пищи — вполне достаточная пропорция. Драко уставился на макароны и ничего не сказал, но Гарри был уверен, что тот всегда думал, что макароны продаются уже варёными. Гарри взял заботу о покупках на себя, и позаботился о том, чтобы купить побольше овощей и фруктов, потому что Ремус будет счастлив от этого. На обратном пути домой, Сириус рассказал им историю своей семьи, обо всех волшебных семьях и Хогвартсе. Сириус переехал к Джеймсу, когда ему было шестнадцать. Гарри подумал, что он, возможно, знал об этом с детства, даже если тогда Ремус почти ничего не говорил о Сириусе.

***

Ремус проснулся после полудня и вошёл в тёплую кухню, полную еды и хихикающих подростков. Гарри обнял его и передал только что приготовленную чашку ромашкового чая. — Сириус рассказывал нам о годе, когда преподавал профессор Норрингтон. — Что бы он там ни сказал — он преувеличил, — спокойно ответил Ремус, усаживаясь в кресло, — Кроме части, касающейся Макгонагалл. Это вызвало новый взрыв смеха и воплей. Драко зажал рот обеими руками и покраснел. Ремус почувствовал укол боли, увидев, как парень инстинктивно сдерживает смех. — Возможно, Сириус забыл упомянуть, что на него тоже повлиял Конфундус, брошенный в классе ЗОТИ, — добавил Ремус, делая глоток своего напитка. Сириус пробормотал что-то о том, что у Ремуса плохая память и что тот всё равно был уставшим, пожалуйста, Лунатик, заткнись. Ремус проигнорировал его и повернулся к мальчикам. Улыбка на лице Гарри была совершенно порочной, как и у Джеймса. Драко всё ещё прикрывал рот, его глаза были широко раскрыты от восторга и ужаса. — И из-за этого, вместо Августины Пинкертин, он… — продолжил Ремус. — О боже мой! — Я не могу это слышать! Это слишком! — …Каким-то образом выследил и пригласил на бал профессора Макгонагалл. Мальчики так расхохотались, что у Гарри на несколько секунд перехватило дыхание. У Драко на глазах выступили слёзы. — Лунатик, ты закончил? — Нет, ведь я ещё даже не рассказал, что это произошло за обедом в Большом зале. Ремус был хорошим рассказчиком. Он стал лучше после стольких лет, слушая потрясающие рассказы Северуса. Он знал, когда нужно сделать паузу, чтобы слушатели рассмеялись, прежде чем продолжить рассказ. — По-моему, она очень мягко отказала. Как именно? — «Блэк, боюсь, что вы четвёртый джентльмен, который делает такое предложение сегодня», — вспоминая, ответил Сириус, — Я даже вызвал их на дуэль. Сказал, что положу их палочки к её ногам. Я поставил Эйвери-младшего в тупик. Более пятнадцати лет и присутствие Гилдероя Локхарта стали необходимы для того, Хогвартс вновь увидел какой-либо романтический праздник. А всё из-за неуклюжего профессора ЗОТИ, который случайно наложил заклятие на студентов, и Минервы Макгонагалл, получившей более двенадцати приглашений на бал в тот день от студентов. Удивительно, но Дамблдор не получил ни одного, а Флитвик аж целых три приглашения, и все были от студентов Слизерина. — Минерва была потрясающей, — добавил Сириус и, когда Драко и Гарри приподняли брови, продолжил, — Нет, когда мы учились, она уже была постаревшей. Но в какой-то момент она была просто великолепна.

***

Предположительно, это было трудно. Было холодно и сыро, и Драко не совсем понимал, откуда они берут деньги, но ему сказали, чтобы он не беспокоился об этом. Полтергейст принял их, но все равно были дни, когда хлопали двери, летали книги, а стулья прилипали к потолку. Или, например, вы лежите в своей постели и уже вот-вот заснёте, как слышите шорох и чувствуете, что вашей щеки касается что-то мокрое и холодное. (В последнем случае Сириус сказал, что можно прийти к нему в комнату. Он превратится в собаку, и тогда вы сможете спать в его кровати. Даже если дух попробует снова что-то сделать, то собака зарычит и отгонит его, а вы сможете заснуть в тепле и безопасности, уткнувшись лицом в чёрный мех.) Они придумали игру под названием «Гарри или призрак?». Суть игры была в том, чтобы угадать, какой предмет поменял местоположение или цвет, а потом угадать, кто это сделал — Гарри или полтергейст. Вы ничего не выигрывали, когда угадывали, но иногда призрак смеялся. И Драко. Драко никогда об этом не задумывался? Никогда. А теперь он гадал, так ли живёт клан Уизли? Вероятно, так оно и было. Это объясняло, почему они не очень возражали против своего нищенского положения. Эта была жизнь в уродливом доме, со старой одеждой, с куском черствого хлеба, но с таким большим количеством смеха! Например, вы могли войти в комнату и увидеть знаменитого и страшного оборотня Ремуса Люпина, стоящего на стуле и осторожно кладущего туалетные принадлежности Сириуса на потолочную лампу, а всё потому, что в игре «Гарри или призрак?» могли участвовать тайные третьи лица. Молчаливое соучастие Драко было куплено шоколадом. Или же вы могли бегать по саду и бросать мяч Гарри и преображённому Сириусу. Сириус жульничал. Он мог уронить вас на землю, прижав своим большим пушистым телом, или запутывать ваши ноги, чтобы достать мяч. Или же вы могли идти с Гарри через сад на луг или в лес за домом, где трава могла доходить до ваших коленей. Гарри нёс бы пакет и дал бы Драко ещё один, чтобы они могли вместе собирать некоторые растения. Драко перерос свою одежду, и та, которую удалось им найти взамен, была поношенной и уродливой. Драко понимал иронию, но не стал уделять этому так много времени, потому что он никогда в своей жизни не был так близок к счастью.

***

Гарри хорошо спал. Крепко и кажущимся совершенно мертвым для мира, часто с рукой, свисающей с кровати. Ремус любил проверять мальчиков по утрам, за два-три часа до того, как все начинали просыпаться. Нет такого долгого и глубокого сна, как у подростка. Ребёнок будет хорошо спать, но подросток будет делать это совершенно по-другому. Чаще всего Ремус обнаруживал, что Гарри что-то наколдовывал во сне. Простыни и окна меняли цвета, а пару раз мужчина видел бабочек из дыма, которые летали вокруг кровати. Они исчезали, как только Гарри просыпался. Оказалось, что Драко не должен был иметь такую нездоровую бледность, даже если от природы и обладал очень светлой кожей. Красные пятна давно исчезли, а вместе с ними исчезли и синяки под глазами. Он с аппетитом съедал всё, что ему давали, и, что более важно, держал еду в себе. (Драко не голодал ни дня в своей жизни. Но было время, точнее, последние три года, когда его желудок бурлил и не принимал в себя еду. Драко говорил, что это нервное из-за квиддича и экзаменов. А Северус давал ему что-то, что на время помогало.) Это была хорошая вещь — этот маленький пузырь спокойствия, который они вырезали в мире. Ремус вряд ли рискнул бы раскрыть их местонахождение или подставить Северуса, обратившись к нему напрямую, но он всё ещё мог посылать зашифрованные сообщения. Он не мог многого сказать, так как был ограничен пространством и опасениями, что его записка будет перехвачена. Ремус не мог написать чего-то откровенного или слишком явного. Но было важно рассказать всё Северусу. Он прикусил кончик пера (потому что в доме писали только перья, но не ручки.) «Занавески меняют цвет три раза в день, » — написал он, — «По вечерам розовые и оранжевые, по ночам — фиолетовые.» Этого должно было быть достаточно для того, чтобы Северус понял, что с Гарри всё хорошо. Но этого было недостаточно для того, чтобы рассказать обо всём. Ремус хотел бы рассказать ему об игре «Гарри или призрак?», о том, как Гарри играл в бадминтон с духом, и о том, как играла музыка, когда мальчик спал. Но Северус всё равно об этом узнает. Гарри снова начал менять цвета вокруг себя, и Северус мог понять, что происходит. Другой ребёнок полнеет и немного загорает. Он много смеётся, носит большой старый свитер и никак не жалуется. Это был действительно ужасно-уродливый свитер. Ремус чувствовал некую вину за то, что заставил Драко надеть его, но мальчику действительно была нужна одежда получше той, с которой он сбежал, а эта была единственная подходящая вещь, которую они нашли. Позже Сириус принес ещё кое-какие вещи, но Драко вцепился в уродливый свитер, сказав, что он на самом деле довольно мягкий, и Ремус предположил, что парень находит утешение в слишком большой одежде. Скоро наступит лето, но Драко все еще носил этот свитер и кожаную куртку Сириуса. «Тени… — тут Ремус заколебался. Должен ли он написать Северусу о Сириусе? Но опять же, что бы тот подумал, если бы не узнал? У Северуса в любом случае может сложиться неверное впечатление, так что Ремус лучше напишет, — Тени отступили. Исцеление пришло к нам двоим, но мой друг получает больше пользы от детской компании.»

***

— Мы должны защитить мальчиков любой ценой. Ремус поднял глаза от кровати, на которую он складывал вещи. Сириус перестал сворачивать носки и уставился в окно. — Конечно, — ответил Ремус. Он говорил мягким и спокойным голосом, потому что с Сириусом никогда не знаешь наверняка. Сейчас ему было намного лучше, он был бодр и энергичен. Но он всё ещё платил за время, проведённое в Азкабане. Ремус бросил рубашку, которую держал в руках, и подошёл к окну. Глаза Сириуса заслезились. — Сириус… — Ремус положил руку на спину другого мужчины. Он не знал, что сказать, чтобы стереть это выражение отчаяния. Он не был уверен, что тут что-то можно сказать. — Вы хорошо поработали: ты и Снейп, — продолжил Сириус, шмыгая носом. — Да? — Ремус решил, что это была просто волна эмоций, но не то тревожное чувство или кошмар наяву, которые нападали на них двоих. Иногда Сириус говорил так много и громко, потому что был искренне счастлив от того, что снова может чувствовать, а иногда лишь для того, чтобы заглушить ужасные воспоминания о тишине Азкабана. Ремус посмотрел в окно на то, что так привлекло внимание Сириуса. Мальчики сидели в заросшем саду вместе с колонией гномов. Гарри что-то оживлённо рассказывал — Ремус не мог разобрать его слов с такого расстояния — морщил лицо (так похожее на лицо Лили) и размахивал руками. За его спиной, стоя на коленях, Драко заплетал его волосы. Это была не обычная коса, а аккуратные маленькие косички, в которые были вплетены цветы. — Пусть их не коснётся война, — умоляюще прошептал Сириус. Ремусу вспомнился летний день, почти одиннадцать лет назад, когда Северус сказал что-то подобное, потому что Гарри уже и так заплатил достаточно. У Ремуса было такое же желание. Пусть они доживут до конца. Война и тьма рано или поздно всё равно коснутся их, но, пожалуйста, пусть они переживут это, сохранив свой свет.

***

Обед состоял из жареных овощей с тёртым сыром, хотя сыра было меньше, чем им хотелось бы. Спаржа, однако, оказалась довольно вкусной. Поначалу они неохотно признавали это, потому что понимали, что лучше не поощрять Ремуса. Тем не менее, Гарри сообщил Сириусу и Драко, что на самом деле лучше найти какие-то овощи, которые они хотели бы есть, иначе Ремус будет продолжать пытаться накормить их всех другими овощами, а Гарри предпочёл бы больше не есть брокколи, большое спасибо. Ремус видел, как они едят зелень, и радовался этому, поэтому они должны были просто принять это и найти что-то вкусное. Это было вкусно. Им действительно нравились некоторые овощи. Затем Гарри погрузился в размышления. Но это был очень резкий и тонкий переход. Только Рон мог точно сказать, когда мысли Гарри начинали крутить хороводы. Например, как в тот раз, когда Гарри заметил, что из всех детей Уизли у Перси самые кудрявые волосы, а потом отметил, что Перси слишком высок (высок для чего?) и то, что Гарри был уверен, что у Перси очень волосатые ноги, что близнецы сразу же поспешили подтвердить, потому что это была не та информация, которую стоило бы держать при себе. Но сейчас Рона не было рядом, и он не мог предупредить их. Хотя, не то чтобы он делал это. Рон сам наслаждался скачкообразными мыслями Гарри. Гарри отложил вилку и посмотрел на Ремуса. — Тебе тридцать шесть. — Да, Гарри. — Ты взрослый. То бишь, ответственный. Контролирующий. — Должен ли я обижаться, что меня не включили в этот список? — спросил Сириус с искренним любопытством. Но он не был уверен, что хочет, чтобы его считали ответственным. — Но… о боже, но… — Гарри сделал паузу, чтобы привести слова в порядок, — я оказался у тебя, когда мне было три года. — Да, за несколько месяцев до этого. — Тебе было двадцать три, ты был на семь лет старше меня. Вы были моложе, чем Билл Уизли сейчас, а он как-то на спор съел жука! Теперь все смотрели на Ремуса, как будто он был виноват в том, что был так молод. — Ты был ровесником Чарли-Разговаривающего-С-Драконами. — И всего на два года старше Маркуса Флинта, — добавил Драко, — ему пришлось отучиться в Хогвартсе ещё один год, потому что он завалил свои ТРИТОНы. Гарри потребовалась минута, чтобы осознать это и задаться вопросом, как он выжил, потому что, вау, это был не тот возраст, чтобы заботиться о ком-то. Он не мог выкинуть из головы образ Чарли Уизли и Маркуса Флинта, заботящихся о ребёнке. — Я признаю, что мы были молоды и неопытны, а ещё, что мы совершенно не знали, что делать, — сказал Ремус своим обычным спокойным тоном, — но мы знали, что нельзя использовать очищающие чары, чтобы помыть тебя, и только дважды роняли тебя. — Этого не было. — Я всегда беспокоился о твоей склонности есть пауков, но ты вроде бы не болел от этого, так что я позволял тебе делать это. — Этого не было. Ремусу пришлось быстро повзрослеть. Сначала, когда его укусили, и потом, когда он стал отцом. Кроме того, он от природы был осторожен, ответственен и аккуратен. Он был тем человеком, который помнил о сбалансированном питании, о том, что нужно чистить зубы перед сном и сортировать одежду перед стиркой. Но это вовсе не означало, что у него не было извращенного чувства юмора. То немногое озорство, которое Гарри не унаследовал от Джеймса (а у него его было предостаточно), он перенял у Ремуса. (Северус же научил его, как выйти сухим из воды). — А когда тебе было пять лет, ты целый месяц притворялся фламинго. — Этого не было! — Пожалуйста, скажи, что это было, и расскажи мне больше, — попросил Драко.

***

Гарри научил Драко играть в футбол. Они сделали ворота в саду из международно одобренных знаков ворот (то есть рюкзака, куртки, дерева и кучи камней). Они оба были одинаково плохими игроками, да и трава была слишком высокой, чтобы можно было что-то хорошо пнуть, но они всё равно веселились. В какой-то момент гномам надоело, что двое людей бегают по их территории, и попытались забрать мяч. Парни устроили переговоры, пока ничком лежали на земле в нескольких дюймах от гномов (в каждой книге говорилось, что делать этого не стоит, потому что вдруг гном укусит вас за нос?), и вскоре они уже играли в футбол вместе с коротышками. Драко заплёл волосы Гарри ещё несколько раз. Он вплетал цветы в чёрные локоны и думал, что с зелёными глазами Гарри выглядит как существо или животное, временно превращённое в человека, которых когда-то изображали Сириус и Драко. Гарри сказал, что его Патронус — олень. Хотя именно Драко был похож на оленёнка. Каким-то образом Сириус услышал это и начал обращаться к мальчикам исключительно так. Оленёнок и Лебедь.

***

Обеды в этом доме никогда не были скучными. — Я был неожиданным ребёнком, не так ли? Иногда Гарри был хуже всех. Честно. Ремус был готов к этому. Он привык ко всяким неловким замечаниям и расспросам, хотя он начинал подозревать, что в составе мороженого есть что-то такое, что провоцирует эти вопросы чаще и чаще. Драко тоже имел устойчивость к тому, когда Гарри делал или говорил странные вещи. Он помнит, как Гарри украл котят, с которыми они должны были работать на Трансфигурации, и нагло соврал Макгонагалл, что понятия не имеет, о чем она говорит, хотя все видели, как котята двигаются под его джемпером (потому что Гарри, конечно же, забыл надеть нормальную одежду). Сириус же не имел иммунитета к такому поведению Гарри, поэтому он захлебнулся водой, что, возможно, и было некой целью Гарри.  — Я говорю о том, что я появился, когда родители были ещё детьми. Им было двадцать? К тому же, не думаю, что в разгар войны они планировали заводить детей. Ремус пнул Сириуса ногой под столом. Это было для его же блага. Такие случаи лучше переждать в тишине. — И все же, в том году нас родилось около двадцати, — добавил Драко с задумчивым видом. Всегда доверяйте Слизерину и Драко, чтобы обдумать некоторые вопросы. Гарри закивал. — Вот именно. Ладно ещё дети у Пожирателей Смерти, но вот остальные… — И это они называли нас безответственными, когда мы устроили беспорядки, — возмутился Драко, — хотя никто даже не успел сделать хэнки-пэнки. — Пэнси убила бы вас. — Снейп убил бы нас. Даже если он и воспитывал тебя, ты понятия не имеешь, каков он в роли главы Дома. Вот так разговор свернул в сторону, чей глава Дома был хуже, и Драко с Гарри согласились с тем, что Равенкло повезло, потому что Флитвик был прекрасным кексиком. Гарри все еще был разочарован тем, что пропустил экскурсию по общим комнатам других домов. Сириус восстановил дыхание. Он даже улыбнулся. Джеймс никогда не был так склонен к non sequiturs, но он действительно иногда высказывал свои мысли подобным образом. Самый запоминающийся случай произошёл тогда, когда Джеймс остановил лекцию ЗОТИ уровня ТРИТОНа, чтобы спросить у профессора, откуда же тот так хорошо знает устройство рта дементора. Кто-нибудь вообще проверял это? Потому что Джеймсу казалось, что кто-то все это выдумал, и каждая книга слепо повторяла это. А может, дементоры под своими капюшонами выглядели как разъярённые альпаки, вот это точно стоило бы исследовать. Лицо Лили было таким же красным, как и её волосы, пока она пыталась подавить свой смех.

***

— Послушай, Драко, — произнёс Сириус, когда они отошли достаточно далеко от дома. Драко не был глуп, он знал, что что-то происходит. Последние несколько дней все вели себя странно, обмениваясь взглядами и шушукаясь. Он глубоко вздохнул и приготовился. Если они решили, что именно Сириус должен рассказать ему об этом, то всё действительно плохо, — Говорят, это, конечно, грубое преувеличение, но тем не менее, говорят, что мы — Блэки — имеем какую-то определённую неконтролируемую эмоциональность. Кто так говорит? Что за паразиты могли такое сказать? Драко был мастером контроля! Он знал, как сохранять хладнокровие! Он им покажет! Арррргхххххффффф. — Я не буду рассказывать подробности, потому что не хочу ничего испортить, — продолжил Сириус. Теперь мужчина обеими руками держал Драко за плечи. О, это наверняка плохая новость, — Но чтобы ты знал, я должен держать тебя вне дома, потому что они готовят что-то, чтобы отпраздновать твой день рождения. Я просто подумал, что ты хотел бы это знать, прежде чем ты навыдумываешь себе… Драко не расслышал следующих слов, потому что в его ушах звенело, голова кружилась, а он был так смущён, так глубоко тронут! Мерлин! Эти идиоты. Они приняли его без лишних вопросов, взяли в своё маленькое гнёздышко, а теперь они делали это — они знали (Гарри, должно быть, это он рассказал им) и тратили своё время, чтобы приготовить что-то и… его глаза наполнились слезами. — Да, да, — сказал Сириус, крепко обхватив его обеими руками и положив подбородок на макушку Драко, — Это именно то, чего я боялся, и, поскольку они дураки, они не поймут и будут чувствовать себя плохо из-за твоей реакции. А я тебе рассказывал? Родители Джеймса умерли всего через год после окончания школы. Но все же когда мне было шестнадцать, ах, тебе тоже исполняется шестнадцать! Во всяком случае, когда мне было шестнадцать, они позволили мне переехать к ним и даже предложили усыновить меня, и позволь мне сказать, но я заплакал, когда услышал это. Пятнадцать минут слез и соплей, я не шучу. Это было ужасно. Один из самых неловких моментов в моей жизни. Я плакал так сильно, что потом очень хотелось пить. — Ты пригласил на бал Макгонагалл, — пробормотал Драко в грудь мужчины. Рубашка Сириуса намокла и Драко чувствовал это своей щекой, — так это было не самое неловкое? — О, это определённо входит в топ-10, — Сириус нежно погладил Драко по голове, — Все, кто видел это, поклялись хранить тайну, но я буду не я, если не расскажу об этом. У Питера от этого случился приступ астмы, а Шеклболт, который, прошу заметить, был на тот момент префектом и придерживался очень высоких стандартов, смеялся так сильно, что обоссался, но всё равно никто не держал на него зла. Драко усмехнулся. Через несколько минут он будет готов выбраться из объятий. Сириус продолжал гладить его по голове. — Они выглядят такими невежественными, но Поттеры хитрые, правда? У них всегда есть способ вонзить когти в твоё сердце.

***

Несмотря на предупреждение Сириуса, Драко не смог сдержать эмоций. Хотя ему и удалось избежать двадцати минут безобразного плача, вместо этого его глаза просто увлажнились. Они приготовили хорошую еду — жареную картошку с плавленным сыром. Это не могло сравниться с пиршествами Хогвартса или деликатесами из поместья Малфоев, но для Драко это всё равно было чудесно, и он чувствовал, как его внутренности сжимаются от радости. А ещё был восхитительный торт, который объяснял, почему у Гарри на лбу и оправе очков была мука. Он не мог вспомнить, какое заклинание использовалось, чтобы зажечь свечи, но мог испечь торт по памяти. Драко никогда в своей жизни не питал больших надежд на грядущую войну. Они пели ему «С днём рождения!». Их было всего трое, но, несмотря на это, они всё равно не смогли договориться о темпе песни. Сириус тянул последнее «тебя» ещё тридцать секунд после того, как Гарри и Ремус закончили петь. Ремус толкнул мужчину локтем, потому что Сириус начал выть.

***

Ремус учил мальчиков всем самым важным вещам. Практическим способам защиты от тёмных искусств, тому, как отбросить проклятие без палочки, и даже первой медицинской помощи. Он так же учил их как составить свой бюджет и нескольким способам доступа к своим счетам в Гринготтсе, потому что гоблины никогда не вмешивались в дела волшебников и им было всё равно, если беглый преступник просил доставить некоторые средства в определённые места. Хотя им нужна была подпись. (Всё это было частью плана для того, чтобы защитить их любой ценой. Сделать их самостоятельными на тот случай, если они с Сириусом пропадут. Заставить их пообещать, что они будут заботиться о себе и друг друге и не будут рисковать. Это был отвратительный вечер, когда их заставили пообещать это.) Сириус же рассказывал им обо всех других важных вещах. Как одеваться, бриться (пока им не нужны были знания в последней области) и как очаровывать людей, чтобы они дали вам информацию. Как казаться серьёзным, чтобы люди отстали от вас, когда вы находитесь в небезопасных местах. Или как найти такие места. Как выглядеть как кто-то другой, чтобы вас не запомнили и не узнали (Даже если Гарри уже решил эту проблему). А потом, в один роковой день, Сириус решил, что они уже достаточно взрослые и что он должен научить их, как соблазнять девушек. Это был очень хороший урок! Он рассказал им как улыбаться и как хорошо выглядеть, как найти свой стиль и цвета, которые очень им подошли бы. Он рассказал, что к девушке всегда нужно относиться с уважением и, конечно же, нельзя давать обещаний, которые вы потом не собираетесь исполнять. Будьте хорошими и не забудьте почистить язык, когда будете чистить зубы. Пользуйтесь защитой и будьте уважительными. Сириус умер бы, если кто-то рассказал ему всё это в его шестнадцать лет. Вместо этого он постарался разобраться сам. Эта была очень хорошая информация. И всё же мальчики смотрели на него совершенно равнодушно. Сириус не мог в это поверить. — Конечно, это так же касается и парней, — осторожно продолжил он. Это было сложно сказать. Но его слова вновь не принесли никакой реакции. Драко заговорил первым. Он был чистокровным. Он женится на девушке, которую ему выберут родители. Так что он не придавал этому особого значения. Зачем, если его будущее и так уже решено? Это было очень похоже на смирение с разбитым сердцем. Кроме того, у него были и другие проблемы, о которых стоило беспокоиться. Такие как квиддич, классовое неравенство и система угнетения. В его жизни не было место для романтики. — Но должна же быть девушка, которая тебе нравилась, — сказал Сириус. — Ну, да. Мне очень нравилась Пэнси — она очень энергичная. Мы вроде как встречались, но потом она меня разлюбила. — Вот поэтому, Драко, тебе и нужно практиковаться в томном взгляде. — Я уверен в том, что она предпочитает девушек. — Ах, — Сириус удручённо отпустил глаза. — Тут ничего не поделаешь. Гарри ничего не сказал, а просто посмотрел на Сириуса. И это было ужасно. У парня был взгляд, сделанный из ветра с вершин гор, взгляд, созданный из бездонных болот. Взгляд Гарри говорил: «Туда, куда я иду, я не собираюсь тащить с собой кого-то ещё.» Гарри моргнул и всё исчезло. Он пошутил голосом Джеймса, Драко ответил, и шутка наполнила воздух. Сириус пристально смотрел на Гарри, но тот выглядел искренне счастливым. Он не притворялся.

***

Гарри неправильно надел футболку, а на его руку был натянут носок, как перчаточная кукла. Это свидетельствовало о животрепещущем вопросе, который прервал все мыслительные (и одевательные) процессы. — Я не видел, чтобы ты пользовался своей палочкой. Почему ты не колдуешь? Мы можем колдовать, когда вокруг взрослые. — Мммрмм ммбра брахмммми. — О да, прости, — Гарри терпеливо подождал, пока Драко выплюнет зубную пасту, — так почему? Драко не хотел это рассказывать. Но если он расскажет, то Гарри перестанет задавать вопросы. В конце концов, он же рассказал об этом Ремусу и Сириусу, поэтому и Гарри должен узнать. — Это такая замечательная идея! — воскликнул Гарри, — мне следовало подумать об этом раньше. Надо было тоже сломать свою палочку. — Пожалуйста, не ломай свою палочку, потому что это единственная палочка, которая есть у нас. — Не буду, но это же такая хорошая идея! На всякий случай Драко стал присматривать за Гарри. Сириус и Ремус уехали, чтобы забрать деньги и почту в другом городе, так что, очевидно, Драко должен был позаботиться о том, чтобы Гарри не сжёг дом. Или не сломал свою палочку. Теперь потратить всё утро на игру в футбол, в которой участвовали гномы, мальчики и полтергейст, было совсем другим делом, потому что полтергейст не пытался убить никого из них в течение нескольких недель, а гномы не были крошечными кровожадными дикарями, описанными в книгах. Они также поднялись на второй этаж, в комнату без крыши, и лежали вместе, глядя в небо и слушая музыку Гарри. В последнее время плеером пользовались всё меньше. У Гарри не было такой безумной потребности искать спасение в музыке. Потому что всё было хорошо.

***

Ремус получил письмо от Северуса. У мужчины был хороший почерк учителя. Буквы были четкими, даже несмотря на свой крошечный размер. Я рад. Это были первые слова в подтверждение того, что Ремус рассказал ему. Северус был ужасно практичным и не стал тратить место на бумаге для выражения своих чувств. Надвигается буря, - продолжил Северус, - один хочет получить пророчество. Профессор и политик хотят найти ребёнка. Политик и отец хотят другого ребёнка, но его выжгли из семейного древа. Они ищут. Продолжайте в том же духе. Последние слова обеспокоили Ремуса больше всего. Пятнадцать лет они ждали этого. Новый преподаватель ЗОТИ: Снейп. Пятнадцать лет, и только три приличных преподавателя, одним из которых был Пожиратель Смерти под оборотным. Ремус встревожился. Дамблдор принял предложение Северуса, и Ремус забеспокоился, что именно ему придётся готовить студентов к тому, что должно произойти. Северус не станет тратить время на эмоции, и поэтому он может показаться холодным и безразличным. Однако Ремус знал, что Северус безнадёжный романтик с чувствительной душой. Ремус осторожно развернул конверт, разглаживая сгибы бумаги. Внутри тем же аккуратным почерком был написан рецепт зелья для облегчения боли, который не требовал каких-то волшебных ингредиентов. А если вы перевернёте бумагу, то между строк сможете заметить написанный другими чернилами рецепт зелья от тошноты, которая бывает у Ремуса до и после полнолуния.

***

Гарри испёк свой собственный именинный торт. Все согласились с тем, что не стоит печь торт самому себе, но Гарри, будучи главным пекарем их дома, сказал, что он всё равно сделает это, потому что он хотел получить что-то действительно съедобное. Ремус… возможно, он и смог бы сделать что-то, если бы у него было больше времени и очень подробный рецепт. Драко, слишком привыкшего к магии, можно было бы научить, но это, опять же, требовало времени, которого у них не было. А Сириуса, если он каким-то образом умудрялся заплутать настолько, что оказывался на кухне, следовало мягко, но настойчиво вывести оттуда немедленно. — Ты попросил меня разбить яйца, вот я и разбил их, — рассудил Сириус. — Ты разбил яйца об угол стола. — Ну их же можно собрать в чашку? Сириус, бывший высокоинтеллектуальным волшебником с обширными знаниями в чарах и трансфигурации, который, чёрт возьми, создал отслеживающие чары для карты мародёров, был самым настоящим профаном в зельях и готовке, и даже провалы Лонгботтома не могли с ним сравниться. Честно говоря, теперь понятно, почему Снейп его так невзлюбил.  — Он доучился только благодаря твоей матери, — произнёс Ремус, — он воровал часть её зелья и переливал в свой котёл. — Я этого не делал! Ну, раза два или три, точно было. Драко, которому поручили плавить шоколад, выглядел удрученным, узнав о недостатках своего героя. — Никто этого не знает, потому что Сириус — очень могущественный волшебник. Он рассказывал вам о своём мотоцикле? — продолжал Ремус. Нет, он не рассказывал. У Сириуса был маггловский мотоцикл, который мужчина заколдовал, чтобы тот летал как настоящая метла. Это помогло вернуть ему статус крутого взрослого, хотя статус всё ещё был под угрозой, потому что Ремус даже его умудрялся заставлять есть овощи и соблюдать нормальный режим сна. Сириус нашёл себе место за столом, где он удобно устроился, и начал болтать, пока вокруг него пекли и готовили. На самом деле это было очень приятно: ароматы от блюд медленно смешивались, а голос Сириуса сопровождал их действия. Это было великолепно, и Гарри подумал, что ему даже не нужны подарки. Драко тоже получил подарок, даже если это был не его день рождения. — Всё ложь, потому что даже если трое последних преподавателей Зелий были Слизеринцами, не означает, что все Слизеринцы так хороши. Можно жить в другом доме и тоже быть хорошим в Зельях. Вот, как Гарри и Лили. Но они сказали, что я плох просто потому, что я был в Гриффиндоре, что, извините меня, было полной ху… — Сириус! — прорычал Ремус низким предостерегающим голосом. — Это было чёртовой кучей навоза гиппогрифа, потому что я никогда не путал блестящую пыль с волшебной. — Пояс Годрика! Кто мог такое сделать? — воскликнул Драко, посмеиваясь. Он согнулся над столом, полностью сосредоточившись на создании печений, — Даже Лонгботтом такого не делал. Гарри нахмурился и прикусил губу. — Разве тебя не было в тот день на занятиях? Мы остановили его как раз вовремя, — Гарри следил за тортом, который уже стоял в духовке. Все остатки теста и ингредиентов он щедро отдал Драко, чтобы тот делал печенья. Ремус хотел было помочь, но его быстро отослали прочь, и теперь он стоял рядом с Сириусом, внося поправки в его рассказ или открывая банки. — И… — продолжил Сириус, потому что двадцати лет явно было не достаточно для того, чтобы подавить обиду, — я никогда не чихал в свой котёл. — Вообще-то ты это делал. Даже несколько раз. И не только в свой. -… и уж точно я никогда не чихал так сильно, что конфета, которую я ел на уроке, упала в кипящий котёл. — Это правда, — подтвердил Ремус. — И даже если бы это случилось, то я думаю, что у меня хватило бы ума быстро вытащить конфету, а не позволить ей раствориться в вареве и создать что-то. Я, конечно, не знаю, что тогда произошло, но поговаривали, что там появился леопард, а подземелья пришлось закрыть на некоторое время. Драко так сильно трясло от смеха, что он не мог выдавить из себя ни слова. У Гарри на глазах выступили слёзы. — И это сделал чистокровный Слизеринец, и я не вижу, чтобы кто-то бранил Слизерин за это. — Кто это был? — попытался спросить Гарри или, возможно, Драко. Мальчики стояли, облокотившись друг на друга для того, чтобы не упасть. Так вот почему конфеты были запрещены в классе Снейпа. Все думали, что это было сделано для того, чтобы дети не подавились сладостью от страха. — Сириус, кто это сделал? — снова спросил Гарри. — Ох, я… — Сириус почему-то засомневался, — я думал, что у вас об этом знают. — О боже, нет, — Драко вытирал слёзы и одновременно высыпал в тесто какао порошок, — вообще никто ни разу об этом не говорил, даже в Слизерине. — Да, да. — Так, кто…? — Послушайте, — перебил их Сириус, — почти всё это случилось до того, как я попал в Хогвартс, а случай с конфетой произошёл, когда я учился на первом курсе, так что многое может быть преувеличено. Но нет, это не было преувеличено. Сириус просто подумал, то ему не стоит мусолить эту тему, потому что тем, кто уронил конфету в зелье, был никто иной как Люциус Абраксас Малфой, который, кстати, даже не стал сдавать Зелья уровня СОВ, чтобы о его позорном случае не было никаких записей.

***

Земляника. Лето было в самом разгаре, а так как они жили неподалёку от леса, то, конечно же, Драко и Гарри пошли собирать эту ягоду. У Гарри остался вкус земляники на губах. Драко вспотел под своей кожаной курткой, но всё равно отчаянно цеплялся за неё, и не было никакой силы, которая могла бы заставить его отказаться от неё. Они оба улыбались. Они возвращались в дом через заднюю калитку, расположившуюся в садовой изгороди, но не потому что прятались, а потому что это было ближе, чем обходить весь дом и заходить с главного входа. Но невидимая сила оттолкнула их назад. — Уф. — Что? — Поттер, немедленно слезай с меня. Гарри фыркнул, поднялся и помог Драко встать на ноги. Они попытались войти в дом снова, но их вновь оттолкнули. Это повторилось ещё два раза. — Колин, это ты? — спросил Гарри с улыбкой. — Если он решил больше не впускать тебя в дом из-за этого имени, то я совсем не удивлюсь, — Драко отряхнул одежду и демонстративно подошёл к калитке, снял с головы воображаемую шляпу и поклонился. Его тоже оттолкнуло назад. Первые две минуты они действительно думали, что это забавная шутка, и посмеялись над ней. Но потом Гарри присел на корточки, чтобы подобрать несколько камешков и бросить их в окно, а Драко начал звать Сириуса или Ремуса, чтобы те впустили их.… Полтергейст Колин внезапно перестал быть дружелюбным. Гарри почувствовал, что его прижало к земле. Он услышал глухой удар и краем глаза уловил серебристую вспышку. Драко тоже лежал на земле, не в силах пошевелиться, и покрывался потом от страха. Вдруг они почувствовали знакомое присутствие — что-то сидело у них на груди и закрывало холодными руками их рты. Они не должны шевелиться. Они не должны шевелиться. Гарри понятия не имел, что происходит, но Колин позволил Драко встать первым. (А всё потому, что Драко был его любимчиком. Колин больше времени проводил с Гарри, но ему очень нравилось, как разговаривает с ним Драко. Очень церемонно.) Драко встал, и Гарри услышал, как тот подбежал к изгороди и остановился. Он не побежал к дому. Драко побежал назад. — Спасибо, Мистер Хоарфрост, - произнёс Драко. Конечно же, если Гарри дал полтергейсту имя, то Драко тоже должен был внести свою лепту, и он дал призраку фамилию, — Я позабочусь о нём. Спасибо, спасибо, спасибо. А сумка… Гарри с облегчением увидел, как лицо Драко снова появилось перед его глазами, но теперь он чувствовал, что ледяные руки Колина погрузились в его сердце и желудок. Он почувствовал, как Колин попятился назад, как раз, когда Драко схватил Гарри за плечи, всё ещё безумно шепча. — Сумка… с вещами. И палочка. Пожалуйста, не позвольте… не позвольте им её увидеть, пожалуйста, пожалуйста. Спасите палочку, они могут узнать её. — Драко, что проис… — Мы должны подождать здесь, — пальцы Драко орлиными когтями сжали его руку, — Мне очень жаль. — Но… Полтергейст вернулся в дом, очевидно, намереваясь получить титул самого ужасного духа в истории. Из дома доносились пронзительные крики, ужасные и высокие, словно звуки разъярённой смерти. Послышался звук разбитого стекла и ломаемой мебели. Открылось окно и через него вылетела сумка Гарри и полетела им навстречу. Окно захлопнулось и то, что осталось от крыши, задрожало. Раздался ещё один крик, более высокий и громкий. Кухня оказалась в огне. Он знал, что это такое. Гарри был плохим учеником, но он не был глуп. Он знал, но не хотел понимать. Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он ошибается, что это не то, о чём он думает. — Пошли, — сказал Драко, помогая ему подняться и ведя Гарри обратно к линии деревьев, — Нам надо уходить, давай. Раздался оглушительный грохот. Он был таким громким, что это заглушило Гарри и всё то, что он хотел сказать. Он сам не знал, плачет ли он или умоляет, или проклинает Драко, или просто повторяет «нет». Шум поднялся и подкинул крышу, которая стала парить в трёх метрах над домом и вращаться, унося все мелкие предметы в водоворот. Теперь они снова оказались в лесу, скрытые от посторонних глаз. Драко дрожал, но его руки всё ещё крепко обнимали Гарри. Возможно, Драко тоже что-то говорил. Но его слова терялись в вихре шума. Летающие предметы начали взрываться. Сначала маленькие, такие как зубные щётки и ложки, хлоп, хлоп, хлоп. Потом загорелась одежда, и пламя охватило всё остальное. Углубившись в лес и свернув немного налево, чтобы выйти на тропу, мальчики увидели угол их дома. Они увидели волшебника, отчаянно державшегося за оконную раму, его расшитые золотом одежды развевались на ветру. Другой волшебник безуспешно пытался потушить пламя, а третий побежал к главному выходу из дома в поисках укрытия, где прятались ещё двое его коллег по работе. Это был день рождения Гарри, и они были счастливы, но через несколько часов кто-то вновь решил забрать всё это.

***

Драко считал их успехи. Успех номер один: Гарри не побежал обратно в дом и не попытался сразиться со всеми волшебниками из Министерства. Он не вырывался из рук Драко (не так сильно, как мог бы) и не выдавал их местоположение своими криками. Успех номер два: у них была волшебная палочка. Успех номер три: дождя не было. Успех номер четыре: гигантских пауков в огне тоже не было. Это были все успехи, который Драко смог посчитать. Он не стал считать потери. Он увел их как можно дальше, прежде чем позволил им двоим сесть, лечь на землю и заплакать. Ну, точнее плакать начал он. Гарри ничего не делал. Гарри… пропал. Он, казалось, ушёл в себя, и Драко всерьёз забеспокоился об этом, но он не стал ничего делать. Только не сейчас. Всё, что он смог сделать, это посчитать их успехи, потому что ему больше не нужно было беспокоиться о том, чтобы увести Гарри от дома. Он поймал себя на том, что жалеет, что рядом не было Уизли. Он знал, как вытащить Гарри из этого оцепенения, не настраивая парня на его дикий режим «я буду бороться со всеми». Драко не стал считать их потери. Он не думал о Сириусе и Ремусе. Он не стал зацикливаться на мельчайших деталях, которые увидел, когда чужие волшебники ходили по дому. Он не стал проигрывать в голове недавнюю катастрофу. Луна взошла всего две ночи назад, и поэтому Ремус был очень уставший. Об этом Драко тоже старался не думать. Драко, даже не смотря на драматическую жилку Малфоев и Блэков, мог сохранять хладнокровие во время кризисных ситуаций. Он научился видеть их насквозь и откладывать слёзы и панику на потом. Теперь же он немного поплакал, чтобы успокоиться. Он затолкал весь страх и боль, которые собирались поглотить его, вглубь своего тела, в низ живота, где они часто жили, и позволил своему разуму проясниться, чтобы подумать, что же им делать дальше. Куда бежать и как скрыться.

***

Они прибыли в Лондон с наступлением ночи. Это был час серого цвета, но не настолько тёмного, чтобы включить свет, но не настолько и ясного, чтобы можно было хорошо видеть. Это был час, когда в куртке было слишком жарко, а в футболке холодно. Они вышли из автобуса «Ночной рыцарь», и Драко горячо поблагодарил водителя. Он не хотел думать о том, как научился этому, точно так же как не хотел считать их потери. Ему как-то пришло в голову надеть свою куртку (куртку Сириуса) на Гарри, пригладить его волосы, чтобы скрыть шрам, и забрать очки Гарри, чтобы надеть их на себя (Гарри из-за этого оказался почти слепым). Ему как-то удалось создать образ двух иностранных студентов, которые выпили слишком много ради удовольствия. Он создал образ студентов, которые торопились вернуться к своей группе, потому что если они не сделают в ближайшее время, то их убьёт французская версия Минервы Макгонагалл. Люди слышали акцент в его голосе и забывали обо всём остальном («Нам нужно попасть в Лондон, — пробормотал Драко, и весь автобус вздрогнул). Люди смотрели и видели двух иностранных молодых парней, отвратительно чужих и безответственных. Драко заплатил за билет чеком в двадцать два сикля, которые потом можно было забрать из хранилища Гринготтса номер 711. Драко сделал подпись точно так же, как их учил Ремус. Автобус тут же уехал, оставив двух студентов позади. Драко не стал называть конечный пункт их назначения просто на тот случай, если это попадёт в Пророк и кто-то сможет догадаться. Они находились всего в двух-трёх улицах от дома. От дома, который возник в голове Драко и который, как он знал, будет необитаем и достаточно безопасен. К счастью, Гарри, казалось, начал приходить в себя от шока и смог спокойно направить их в нужную им сторону, потому что Драко был смущён планировкой улицы. Он знал Косой Переулок и другие волшебные кварталы, но парень не привык к такому количеству улиц, домов и переулков. Богатые люди никогда не гуляют по улицам, кроме специально отведённых для этого мест. Вы гуляли по Косому переулку для того, чтобы показать себя, но вы не пойдёте на Барринтон (который неудобно расположен сразу же за Косым переулком), а остановитесь и аппарируете. Они пришли на нужную им улицу как раз в тот момент, когда серый цвет превратился в тёмные тени. Фонарные столбы только что включились, и Драко пришлось сделать глубокий вдох и сжать руку Гарри (он понятия не имел, когда они начали держаться за руки, но он не стал отпускать чужую руку). Это выглядело ужасно. Свет был ужасен, улица была ужасна, и дом был ужасен, и Драко отдал бы все золото в хранилище Малфоев, если бы они только могли вернуться в их дом с привидением. Они подошли к воротам, от которых шла узенькая каменная дорожка. Между ними существовало пятьдесят тихих вздохов, наступающая ночь, сомкнутые руки и невозможность пошевелиться и сделать шаг вперёд. — Давай войдём через заднюю дверь, — предложил Гарри. Это были его первые слова за несколько часов. Они прошли вместе до конца улицы, обогнули её и оказались за домами. Задняя часть зданий была выложена простой кирпичной кладкой без каких-либо украшений. Никакой гость никогда не заходил с этой стороны улицы. Задний двор дома номер двенадцать был обнесен старым деревянным забором. Достаточно высоким, чтобы не привлекать к себе внимания, но достаточно низким, чтобы можно было перепрыгнуть через него и очутиться в мрачном и унылом саду, заросшим ядовитыми растениями. Щупальце дьявольской ловушки поползло к ним, но они оба были так испуганы, что быстро отступили назад. В доме была задняя дверь с облупившейся белой краской. Это была типичная дверь, которая обычно вела на кухню или в закуток между лестницами. Драко понятия не имел, как им открыть её. Если она была заперта, то они могли использовать Алохомору, только это бы вызвало волшебников из Министерства, и Гарри, даже если он обманывал их раньше, сейчас в этом деле не смог бы помочь. Парень подумал, что они могли бы найти что-нибудь в сарае, стоящем в саду, или даже переночевать там, если понадобится, но это не имело значения, потому что дверь, казалось, узнала его. Волна тепла прошла от дверной ручки, и дверь открылась под рукой Драко.

***

Они стояли молча и неподвижно почти десять минут. Никто не должен был знать, что они здесь. Возможно, всё это время они держались за руки. В доме было пусто, тихо и мёртво. Все это было в доме уже много лет, но казалось, что они смогли оживить эти чувства. Как будто бы они принесли с собой тишину и смерть. Это было ощущение, словно вы вошли под мост, где не было света, и почувствовали резкий запах гнили и старой грязи. Рядом с ними стоял домашний эльф. Он мог появиться, как только они открыли дверь, или же он появился позже, но это было неважно. Они только сейчас заметили его. — Я, — уверенно произнёс Драко, — Драко Малфой, сын Нарциссы Блэк, Крестник Регулуса Блэка. А это, — он поднял руку, которая всё ещё сжимала руку Гарри, — Гарри Поттер, крестник Сириуса Блэка, последнего из ныне живущих мужчин главной ветви. И по нашим общим правам и наследству, по линии крови и по священной линии опеки, мы заявляем, что дом семьи Блэков — наш. Эльф, казалось, не очень обрадовался этой новости, но он был домашним эльфом и должен был повиноваться. Речь Драко была хороша. Возможно, не настолько, чтобы адвокат не смог придраться к каждому слову, но достаточно для того, чтобы дом принял их. Во-первых, дом их впустил. Во-вторых, было не так много наследников, которые могли бы претендовать на дом. В-третьих, этих наследников не было сейчас здесь. Парни спустились вниз, на кухню, что ещё больше напугало домового эльфа, который был уверен, что ни один настоящий Блэк никогда не спускался на кухню. (Но он обманывался, так как Сириус и Регулус всё время спускались вниз по ночам.) Эльф даже заскулил, когда увидел, что Драко открывает кухонный шкаф. — Прекрати, — сказал Драко, имитируя повелительный тон своего отца, — Ты никому не расскажешь о нашем присутствии здесь, а так же никому не покажешь нас. А сейчас ты пойдёшь и молча накроешь все портреты в доме. — И каждое зеркало! — добавил парень, когда эльф начал двигаться. Нельзя доверять зеркалам, из них может выползти что угодно. Это была хорошая предосторожность, но размышления об этом, казалось, отнимали у Драко последние силы. Он рухнул на стул, опустошённый до последней капли. Теперь Драко мог плакать и метаться сколько угодно, но он так устал, что даже слёзы не хотели идти.

***

— Они. Они забрали его и меня в самый первый раз. Уже наступила ночь. Они оба сидели на полу с остатками ужина, стоящего между ними. Здесь же, на кухне, стоял вполне хороший стол со стульями, но почему-то им обоим казалось правильным сидеть на старом каменном полу, прижавшись друг к другу. Они ели молча. Словно животные. Ели, потому что это была важная вещь при выживании. Они ели, но совсем не замечали вкуса еды. Они вообще ничего не замечали. Но теперь Гарри заговорил. Теперь он чувствовал в себе достаточно сил, чтобы заговорить. Он должен был заполнить тишину и пространство между собой и Драко. — Знаешь, я и раньше колдовал. В основном в доме. Он был хорошо защищён. Когда они пришли — ночью в полнолуние — я боролся с ними… я не помню, куда они меня перенесли, но я поджёг ту комнату. Не знаю, зачем я это рассказываю, но раньше я вообще никому об этом не говорил. Я просто поджёг бумагу и ткань на стульях, занавески и мантии волшебников. Всё. Я всё поджёг. Он помнил, как был удивлен и напуган, не понимая, как он это сделал и почему сам не горит. Он боялся, что не сможет контролировать это, но в то же время не хотел, чтобы это прекратилось. — А потом, я не помню, но вроде бы они бросили какое-то заклинание и отправили меня спать, а на следующий день повели меня к Дурслям, даже не дав ничего сказать. Это было похоже на какой-то религиозный ритуал. На другую магию, на ту, из которой были сплетены слова в полуочищенной кухне. На магию, которая была глубокой, ужасной и очищающей. — После этого я уже не мог колдовать. Я знаю, все знают, что я больше сквиб, но в те месяцы до Рождества я вообще ничего не мог делать. Знаешь, Рон часто делился со мной своими работами. Помнишь, как Макгонагалл заставляла нас превращать спички в иглы? Рон делал мою работу, а потом свою, чтобы всё выглядело так, будто бы я сделал всё сам. В этом было какое-то… облегчение. Как у рассказчика, так и у слушателя. Следующим был Драко. Он открыл рот и слова полились рекой. Он рассказал о лете после слушания об усыновлении. Слова, которыми он ни с кем не делился. Северус каким-то образом сам всё понял и избавил Драко от необходимости рассказывать это. Сириус и Ремус тоже догадались лишь по картинам, которые для них предоставил Драко. Но это был первый раз, когда он сам рассказал кому-то об избиениях, и не только о них, потому что избиение — это физическая боль, которую Драко мог вытерпеть. Он рассказал так же и о более глубокой боли, которую причинил ему отец. Гарри рассказал о шкафе под лестницей. О том, что это было не так уж и плохо, но это вызывало чувство того, что он маленький, одинокий и слабый, и Гарри не хотел испытывать это чувство вновь. Как в ту первую неделю с Дурслями, когда он хотел, чтобы земля поглотила его живьём. Драко говорил о том, что он избегает своего отца, и о том, что он идеальный сын лишь из-за своего отсутствия. Он говорил о страхе и о том, как после того ужасного времени удары отца стали ответом на каждый его проступок. Они говорили и говорили, пока не поняли, что устали, что хотят пить и что они оба начали замерзать, сидя на полу кухни. Это был ужасный день, ужасная ночь, и им обоим было больно и плохо. Но что-то принесло им исцеление. — Нам нужно найти комнату для сна, — произнёс Драко, — нам придётся вести себя тихо, чтобы портреты не услышали нас.

***

Дом был большим и богатым, даже несмотря на свою заброшенность. Он был четырёхэтажным, с кухней в подвале. В нём было всё, чтобы сделать его лучше, чем большинство других домов в городе, и всё же дом был менее гостеприимным, чем тот дом с полтергейстом, в котором они провели лето. В библиотеке лежал экземпляр Пророка. К удивлению Драко, газета была свежей. Но, опять же, в этом не было ничего удивительного. Хороший дом всегда будет иметь подписку, которую никто не потрудится отменить после смерти главного в доме. Эльф приносил газету, а на следующий день заменял её на новую — это был бессмысленный ритуал, повторяющийся годами, потому что таковыми были все чистокровные семьи. В сегодняшнем спецвыпуске был материал об аресте самых страшных беглецов Британии — Ремуса Люпина и Сириуса Блэка. Как будто Лестрейндж не сбежала в январе. Драко не мог понять, как бумага не воспламенилась от смущения из-за лжи, напечатанной на ней. Он не мог поверить самодовольному лицу Фаджа под заголовком: «Блэк и Люпин схвачены: Министр принёс безопасность». Тем не менее, Драко стоял, читая каждую строчку глупых новостей, которые утверждали, что было проведено глубокое и тщательное министерское расследование, когда арест, скорее всего, был вызван случайностью или чьим-то стукачеством. О присутствии Гарри нигде не упоминалось. Они не знали, где искать подростков. Драко подумал, что Сириус и Ремус, возможно, позволили бы арестовать себя, если бы это означало держать волшебников подальше от дома и мальчиков. В газете больше не было ничего полезного, и все же Драко перечитал её снова, стоя неподвижно посреди библиотеки. И он все еще был там, когда Кричер принес на серебряном подносе Вечерний специальный выпуск. Они действительно должны были держать свое присутствие в секрете. Мерлин знал, сколько картин висело в других домах или в Хогвартсе, и что они могли слышать или что они могли сказать и кому. Драко не хотел знать, что произойдет, если кто-то услышит слухи о внезапном движении в родовом гнезде Блэков. — ГАР… Драко вышел из библиотеки, сжимая в руках вечернюю газету. — Гарри! — в отчаянии прошептал он.