Начало совместной жизни

Уже в баре Маяковский первым делом подошёл к своим подругам Ахматовой и Цветаевой. - Что с тобой, Володь? -спросила Ахматова. -Что ты там прячешь? - Да, давай показывай! -весело подначивала Цветаева. Маяковский молча опустил руку и две подруги покатились со смеху. - Володь, это кто сделал? Есенин?- сквозь смех спросила Ахматова. -Ну, в принципе тебе очень идёт, милые усы. -Цветаева хотела поддержать и так слегка пострадавшего Маяковского. - Да за такое можно и нужно выпороть! - в шутку предложила Ахматова. -Выпороть? -Владимир задумался. - А не плохая идея. Вы мне только скажите, где он, а дальше я сам. Ахматова рукой указала в сторону барной стойки, туда быстрым шагом направился Маяковский. Он остановился в трёх шагах от группы имажинистов. -А я тебе говорю, что хватить нам пить на сегодня, вот только ещё по одной и сразу же домой...- говоривший осекся, когда краем глаза увидел возвышавшегося Маяковского, поэтому он быстро и громко сказал.- Есенин! Беги! Но вот только Есенин бежать не смог, т.к. тяжелая рука схватила его за шиворот и выволокла из толпы на улицу. Сергей обернулся и, когда увидел, что Владимиру не удалось стереть усы, начал очень громко смеяться. -Пошли! -рявкнул на смеющегося Маяковский и с силой толкнул в спину, призывая к движению. -Куда? Я же не пьян! Я сам дойду до своей квартиры. - Есенин уже не смеялся, он немного испугался разозлённого Владимира, но в тоже время ему было жутко любопытно, что могло быть дальше. -Куда? Ко мне домой! Мне тут Ахматова, скажи ей спасибо, подсказала хороший способ перевоспитания, а точнее наказания за такие шалости. - Маяковский почувствовал, что Сергей хочет вырваться и возможно убежать, поэтому схватил его покрепче. -Идём, идём. Дома всё узнаешь. -Но мой дом там! -жалобно сказал Есенин, указывая куда-то в противоположную сторону. -А ты меня не жалоби, Балалаечник! Ладно усы, я могу их смыть, но водка вместо обыкновенной воды, это верх подлости. И поэтому я теперь ещё немного пьян благодаря тебе и не буду отвечать за свои действия...Да не ёрзай, иди спокойно. -Мне больно! Ты вцепился своими ручищами, у меня ещё и синяки останутся. -Есенин опять попытался вырваться, это ему как известно не удалось, но Маяковский ослабил хватку. Через пол часа они дошли до нужной квартиры. Есенин молча стоял в прихожей, в то время как Маяковский уже снял с себя верхнюю одежду и смотрел на Сергея. - Давай, раздевайся, Балалаечник. Есенин ошарашенно выкатил глаза. - П..полностью? -запинаясь, проговорил Есенин. Маяковский шумно вздохнул, закатил глаза и сам стянул с Есенина пальто. -Этого для начала будет достаточно. -сказал Владимир, вешая пальто поверх своего, ибо крючок, а точнее вбитый гвоздь в стену, был один. - Для начала? -вскрикнул Сергей. -Да, для начала. А теперь...-Маяковский втащил Есенина в квартиру, закрывая дверь. Сергей не успел опомниться, как он уже лежал животом на коленях футуриста, который его удерживал. - Цыц, не рыпайся. Это то самое наказание, о котором я говорил. Ты же любишь баловаться, вон какие усы нарисовал. -весело сказал Владимир. - А может не надо? Я в углу постою и всё...-Есенин даже не понимал, что его ждёт. Но то в каком положении он сейчас находиться, радости не придавало. Он услышал звук пряжки ремня и совсем упал духом. Пока Сергей был в полубессознательном положении, Владимир немного передвинул его на своих коленях, однако, пока он двигал, видимо что-то задел, потому что Есенин сжался и завыл. Теперь его задница находилась прямо по центру, а пах касался коленей, из-за этого ему пришлось слегка раздвинуть ноги. Маяковский аккуратно сложил ремень в четыре раза и резко, чтобы не одуматься, замахнулся и ударил его по пятой точке. Ремень с звонким шлепком опустился на ягодицы, но по мимо этого был ещё какой-то звук. "Нет, это не стон боли, а стон...удовольствия?", -подумал футурист. Он также подумал, что ему могло показаться, поэтому шлёпнул того ещё раз, опять этот стон, но на этот раз громче. -Товарищ Есенин, а вы знаете, что то что вы любите запрещенно в наше Советское время? Сергей ничего не ответил, но опять простонал, когда ремень опять коснулся задницы. Маяковский бил не сильно, поэтому эти действия и приносили удовольствие. Вскоре, Владимир почувствовал, что его бедро коснулось чего то полутвёрдого, и это была твердеющая от каждого удара плоть. Поэтому он прекратил его наказывать и быстрым движением усадил на колени. Есенин сидел закрыв глаза, прикусив губу, из которой сочилась кровь, а алкоголь в крови Владимира подталкивал к запретному действию. Он аккуратно, придерживая рукой за подбородок, провёл большим пальцем по губе, убирая кровь. Сергей случайно, а может и нет, коснулся языком этого пальца, отчего Владимир вздрогнул, но руку не убрал, а напротив притянул к своему лицу и на самое ухо, почти касаясь губами, сказал:"Я надеюсь, ты больше не будешь хулиганить." И в эту же секунду скинул его с колен на диван, а сам встал и направился на кухню. -Буду! -обиженно сказал имажинист, надув губы. -Тогда, в следущий раз я надену на тебя костюм экономки и ты будешь убираться в моей квартире. -прокричал Маяковский. -Иди сюда, звонский забулдыга, чай будем пить.