Цветы, что не вянут

Так он поэтому все молчал… На словах — помочь в мести. На деле – оружием его стать. Мечом в руках. Хотя скорее печатью в рукаве. Вэй Ин бы тоже молчала, если честно. Не предлагают это просто так. Даже за спасение Вэней. Никому не понравится вещью быть. И никто не поверит, что он ею не будет. Но Хуайсан же любит ее. — А если я откажусь? — вот и пора узнать, как сильно. Мужчин надо проверять. Особенно если ты, считай, в его руках. Он ведь может что угодно почти. Какой-никакой, а глава в своем клане. Против не пойдут открыто, а если им Старейшину Илина показать — и не подумают. Зауважают только сильнее. Не всякий ведь на такое способен — взять и… Обмануть? Технически не обман выходит. Обольстить? Нет, это потому уже вышло, Хуайсан еще противиться пытался. Обвести вокруг пальца, как дуру последнюю? А это уже на правду похоже. Вот сердце и замерло — похоже только, или… — Если откажешься, — смотрит в пол. — Я ничего не смогу с этим сделать. Буду мстить сам. То есть, не будет ничего? — А Вэни? — страшно спрашивать. Вот сейчас скажет, что обратно на Могильные холмы. Или что похуже. — Останутся там, где сейчас, — недоуменно. — Зачем их трогать лишний раз, они же ни при чем? Тогда… — А со мной что будет? – что-то трепещет внутри. Столько возможностей свой авторитет поднять, грех не попробовать. — Ничего, — удивленно тянет Хуайсан. — Больше не буду здесь тебя держать. Куда захочешь, туда и пойдешь. Вот это новости, чтоб трижды вас. Ни принуждать не собирается, ни еще что. Не хочешь — не заставлю. Насильно мил не будешь. И что молчал тогда? — У тебя, наверное, вопросы сейчас одни, — со вздохом. — Давай с начала расскажу. — Рассказывай, — сложно, когда полной картины не видишь. Хотя бы со слов. Вздох. — Лучше сядь, — а сам к окну отворачивается. Сложно, наверное, говорить. Или в глаза не хочет смотреть. — Мы с братом, — запинается сразу. — Ругались, конечно, но были семьей. — Были? — срывается само. Будь ее язык трижды проклят! Ему и так непросто, а Вэй Ин еще перебивает тут. — Пока искажение его не настигло совсем. Как волна. С головой. Там не я один под руку попадал, кто угодно мог. Но со мной, конечно, хуже всех было. Встает со вздохом. Достает из глубин шкафа что-то в тряпку завернутое. — Он мне этот веер сам подарил, — разворачивает аккуратно. — А потом сам же сжечь пытался со всем остальным. На, — сует Вэй Ин в руки, как драгоценность какую-то важную. — Подержи. Раскрывай аккуратно только, он порядочно успел обгореть. Вэй Ин разглядывает как в первый раз. Красивый веер. Дорогой, бумага плотная. И кисть, наверное, белой когда-то была. Собственный же подарок спалить, да еще кучу вещей с ним же. Вот оно опасно чем, искажение… — Он обо всем забыл? — обгоревший уголок рассматривает. — Совсем не помнил, что тебя любит? Хуайсан опускает взгляд. — Не знаю я, — через силу. — Правда не знаю. Но знаю, что ему Гуанъяо на цине играл. Якобы энергию успокоить. И снова смотрит прямо. Уверенно. Ясно. — Только ничего он не успокаивал, — твердо. — Я сначала думал, он в нотах ошибся. Но мелодия все-таки клана Лань, особая техника. Нельзя там так ошибиться, чтоб искажение сильнее стало. Разве что просто не сработает, не больше. — А ты с чего решил, что оно не само усилилось? — оно же могло? — Может, не из-за мелодии, а еще почему-то? И кто Гуанъяо технике Ланей научил, они же своих тайн не выдают? — Вэй-цзе, ну подожди с вопросами, дай договорю! — возмущенно. — Научил его Лань Сичень. А само по себе искажение усилиться так резко не могло. Я все архивы просмотрел! — горячо. — Каждого проверил вплоть до самого первого, кто от искажения умер, ни разу не было резко так! — руки на плечи кладет. — Это убийство, Вэй-цзе. — и в глаза смотрит. — Ты мне веришь? Верит ли Вэй Ин ему? — Гуанъяо мне как родной был, понимаешь? — сжимает ткань ханьфу пальцами. — Мне смысла нет на него наговаривать. Но он лжец и убийца, и неизвестно, скольких он еще обмануть успел! Может, Гуаншань тоже не своей смертью помер, а голову Сюэ Яна нашему клану неспроста все показать не могут! Я придумал, как на чистую воду вывести, до мелочей все посчитал! — Ты когда успел-то? — недоуменно. — Полгода же всего прошло? — Полгода, да, — сбила с мысли, похоже. — Но ты мне ответь. Веришь? Вот возьми и сразу скажи ему! Хоть бы подумать дал! Почему поверить стоит — понятно. Хуайсан ей уже как на духу все высказал, причины лгать нет у него. Все сходится, нестыковок нет в рассказе. Да и помог он ей уже, долг стоит отдать. Но. А если он ошибся? Если напутал, и Чифэн-цзунь своей смертью умер? Тогда Хуайсан мало того, что сам себя в лучшем случае в сумасшедшие запишет, так еще Вэй Ин замешана будет. Заклинатели без этого ее пришить мечтают, а тут скандал такой. Хороший повод будет, чтоб Старейшину Илина заставить по струночке ходить. И с Вэнями заодно позабавиться, не жалко же стариков-детей. Ладно это, откупиться можно. Вопрос еще чем, но можно. Было бы это все… Придется же с ним в Ланьлин ехать. Может, не раз и не два. А там А-Ли. И Цзинь Лин. И Цзян Чэн еще приедет, на праздник Гуанъяо так точно. — Вэй Ин. Ты отказаться можешь, — убирает с плеч руки. — Я попросить только могу, не заставить. Можешь даже не делать ничего, не помогать! — но взгляд не опускает. — Ты, главное, скажи мне, — дрожащим голосом. — Веришь, что это правда все? Что я тебе честно говорю? И в глазах слезы стоят. — Больше ведь никто не поверит. С местью я… придумаю, но… Убедить вот так, без доказательств четких…никого больше не смогу. У меня…только ты есть. Пока вы живы, все исправить можно. У него же кроме брата не было никого. Некому больше Хуайсану верить. Да и обманывать некого больше. Но обманывают не так. Не рассказывают, что узнали, сбиваясь. Не доказывают со слезами, что правы. Не смотрят…как он смотрел. Не раскрывают просто так семейных тайн. И у Вэй Ин все еще веер в руках. Обгоревший веер. Вот-вот рассыплется в труху. — Не стоило, наверное, рассказывать? — Хуайсан вытирает лицо рукавом. — Надо было…дальше самому… Вэй Ин обнимает его. Очень крепко. «Дальше самому» — дорога в один конец. Запутаешься так, что не спастись потом. И сам не сможешь, и помочь уже некому. Ей ли не знать, каково в одиночестве все решать и со всеми бороться? — Верю я тебе, — вполголоса. — Честно, верю. И даже помогу. В конце концов, лжеца разоблачить — не войну выиграть. Должно быть хоть немного проще. А Цзян Чэн, А-Ли и Цзинь Лин… Вэй Ин переживет, если пару раз их увидит. Приятно не будет, но без жертв никак. Тем более, Хуайсан все равно будет рядом. Всяко лучше, чем совсем одной. — А если… отстранившись немного. — Если тебе с чем-то неприятным придется встретиться? — Хуайсан, — усмехнувшись. — Ты же помнишь, что я основала Темный путь? — А это здесь при чем? — Я поднимала разом тысячи трупов. Разной давности, — с улыбкой. — Если назовешь мне что похуже, я подумаю. — Ну и подробности, Вэй-цзе, — на лице написано «хорошо, что не видел». — Ну так все же? — Я тебе уже все сказала, — поцеловав в щеку. — Когда собираться в Ланьлин?