Цветы, что не вянут

— Да, — смотрит на него пронзительно. И столько доверия во взгляде, что Хуайсану страшно. Нельзя же о мести рассказывать прямо сейчас — откажется сразу, связываться не захочет даже. Не нужен Вэй Ин повод очередной над Старейшиной Илина поиздеваться. А если все вскроется, то это меньшей из зол будет. О таких рисках надо говорить. Нельзя молчать. Вдруг еще до смертей дойдет?! Или пострадает кто-нибудь, что делать потом?! — Что не так? — взмах ресниц. – Хуайсан? Ты хочешь… Я хочу прикончить Цзинь Гуанъяо. Я хочу отомстить ему. Я не остановлюсь ни перед чем. Но я не смогу без тебя. — Нет, ничего, — машет рукой. Мол, ерунда, — Не бери в голову, Вэй-цзе. Задумался. — Ну тогда скажи, — вопрос с подвохом будет. — А тебе зачем в Ланьлине я? Вот и ответь ей. Да все за тем же. Темный путь — огромная мощь. Его основатель — почти что всемогущ, равны по силе немногие. Как от такой силы отказаться можно, если она в руках у тебя? И как это рассказать тому, кого терять не хочешь? Подойди и скажи, мол, Вэй Ин, я… Я собираюсь тебя использовать. Беспардонно, без права отказать. Или ты поможешь — или я ничего не смогу. И договор наш разорвать придется. — Ну, как тебе сказать… — надо же что-то придумать хотя бы? Или не стоит уж лгать сейчас, умолчать проще? — Большое празднество, народу будет много… — Гуанъяо подозревать не будет ничего… — Ты без меня ехать боишься, что ли? — с усмешкой. — На Могильные холмы он, значит, может в одиночку сунуться, а в Ланьлине никак без Вэй-цзе? Никак. Но не потому, что боится. Хотя Могильные холмы явно гостеприимнее Ланьлин Цзинь были. Да и других глав кланов не встретишь там. — Не боюсь я! — пытается не нервничать, но тщетно. Вместо смеха не понять что выходит. — Неправда! — и мимолетно смотрит Вэй Ин в глаза. Ой. Зря он думал, что не заметит она. Можно и не надеяться было, взгляда одного достаточно, чтоб надежды все разрушить. Она поняла. Видит насквозь, что он скрывает что-то. И что праздник в честь Гуанъяо — уже и не праздник вовсе, а поле боя. Только вот кто с кем, Хуайсан? Хватает за руку. И, наверное, знает уже, что у него дрожат пальцы. Не получится соврать. Не выйдет что-то наскоро придумать. Лгать-то, может, Хуайсан и научился, но не ей. Не в силах он доверие предать. Она же так его ценит, за него одного цепляется, как утопающий за соломинку. Что там, больше того! Она его любит. И одно это лучше молчать заставит, чем любое заклятие Лань. Вэй Ин его любит. Бескорыстно, честно, не за что-то и не зачем-то. Потому что он есть. Потому что рядом. Потому что другого такого нет — вот и все. Это то самое, что в романах пишут. Это «просто так», «влюбилась — и все». Это то, что не ценить нельзя. Оно хрупкое, нежное, одно слово неверное — все разобьется. Это нужно беречь. Особенно если не только Вэй Ин «раз — и все». Хуайсан тоже ведь ее любит. Тоже мир к ногам готов сложить, как легендарные мастера-воины. Ради возлюбленной горы свернуть — пустяк! А вот ради нее же признаться, что жестокую месть с ее помощью хочешь свершить — отнюдь нет. Не так это просто, как в книгах. Там одинаковый всегда мир, черное с белым по разные стороны. Нет полутонов. Не говорят хорошие неоднозначных слов, не строят мести планы, возлюбленных своих втянуть не пытаются ни во что. — А теперь еще раз, — строго. Взгляд поднять Хуайсан не решается — тона достаточно. — Зачем тебя я в клане Цзинь на празднестве Гуанъяо? Нечего сказать. Кроме правды. — Обо мне ни слова в письме нет, — продолжает Вэй Ин, не выпуская руки. — Ни намека, что привести кого-нибудь стоило бы. Гуанъяо, я так понимаю, вовсе уверен, что ты в глубоком трауре до сих пор. Сжимает его ладонь. Сильно, но не до боли. — Так при чем я здесь тогда, Хуайсан? Что ты хочешь? Я хочу, чтобы ты помогла мне. Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Я тоже люблю тебя «просто так», я не хочу разбивать… Но — настигает вдруг осознание — если промолчу, то точно разобью. Если он ничего не скажет сейчас, Вэй Ин все еще рядом останется. Только доверять уже будет ему с сомнением. Не так безоговорочно, не так безотказно. Если будет, конечно, доверять вообще. Если скажет…неизвестно, что выйдет. Но Вэй Ин это не понравится точно. Мало того, что месть аж Гуанъяо — новому главе Цзинь, так еще с ее участием обязательно. А она в глаза этого Гуанъяо не видела, ей он не сделал ничего. Не захочет она с этим связываться, себе дороже, если вдруг не получится что. И потом, клан Цзинь… Цзян Яньли. Цзинь Лин. Вэй Ин никогда флейту в руки не возьмет, если рядом они будут. Если это хоть как-то им может навредить — помощи не жди. Хуайсан не знает, конечно, как именно там… с Цзысюанем обстояло, но уверен в одном. Она не хотела. Но себя винит в этом. Каждый миг. Каждый раз, когда просыпается ночью (а то Хуайсан про это не знает). Не полезет она к Цзиням. Навредить боится тем, кто дорог. И пусть они слышать про нее не хотят. Не может он обещать, что не пострадает никто. Да, самому не хотелось бы, но не пропишешь будущее до буквы. Как выйдет — так и выйдет. А без Вэй Ин — не выйдет. Хоть убейся, лучше никого не найти. Никто не справится больше. Кроме Основателя темного пути, конечно. — Хуайсан? — с беспокойством. — О чем задумался? Случилось что? О чем задумался, значит. О мести — нельзя не свершить ее. О любви — нашей, твоей и моей. О брате, который наверняка бы в сад пинал целоваться. Брат бы Вэй Ин одобрил. Умная, красивая, сильная — что еще надо? Репутация бы, правда, помешала, но все же. Они бы неплохо сдружились. Когда влюбишься — девчонке врать не смей! Да соври тут! Или… — Хуайсан? Пан. Или пропал. Пусть лучше уж знает обо всем, чем если внезапно вдруг вскроется. Ну и удобнее так, сразу в курсе дела будет. — Вэй-цзе, — кашляет в кулак. — Вэй Ин, я…сказать тебе должен. Это важно. Можешь меня послушать? — Могу, — берет его за руки аккуратно-нежно, держит ладони в своих тонких пальцах. — Говори, я ни слова не пропущу. Хорошо ли это — в таком разговоре не пропустить ни слова? И что на это Вэй-цзе скаже… — Я расследовал смерть моего брата сам, — сложно слова даются. — В ней Цзинь Гуанъяо виноват. И я… Будто гвозди железные вместо слов. В груди тяжело. И говорить вдруг стало непросто. Но не сказать нельзя — хуже будет только. Не столько ему, сколько Вэй Ин. Если бы Хуайсана вот так не понять во что вплели, он всех причастных бы возненавидел. Разозлился бы. В отместку что-то бы точно устроил. Потому что первым делом — точно бы испугался. Неизвестного чего-то, неясного. Чьего-то плана, в который втянули, не спросив. Жутко это, должно быть. Непонятно. Больно. Страшно. Он не желает такого Вэй Ин. Лучше пусть скандал закатит, чем так. Пусть кричит, посуду бьет, бросит Хуайсана к чертям, но без страха. Без боли. Без непониманий, от которых проблемы одни. Не собирается он еще хуже ей сделать. Без него достаточно слез и ночных пробуждений. Хватит. Вэй Ин уже натерпелась. Потому пусть знает. Все. Обо всем. — …я не просто так тебя в Цинхэ привел. Так лучше для нее. — Помоги мне ему отомстить.