Вспомнить прошлое

Снейп, снова почувствовавший страх девушки, не стал злиться на нее. Но он и не понимал ее испуг. Неужели ей важны какие-то страшные сны больше, чем восстановление памяти, чем возвращение к нормальной жизни? Северус не понимал этого. Он думал, что будь он на ее месте, он бы сразу же без каких-либо промедлений вырвал жидкость из рук и выпил бы ее. Слова мужчины для Гермионы сейчас были похожи на шутку — «магия», «Хогвартс». Но несмотря на это, ей почему-то хотелось доверять ему, она больше не чувствовала страх рядом с ним, за последнее время — он единственный, кто заговорил с ней, кто пробыл с ней больше пяти минут, кто сказал, что хочет помочь ей. Девушка взглянула в глаза Снейпу. Две черные точки, которые для всех излучали холод казались ей чем-то приятным. Она тяжело вздохнула и, пересилив себя, встала со стула, быстро и уверенно подошла к мужчине, выхватила у него из рук зелье и тут же перед ним выпила. В следующую же секунду жидкость серого цвета покинула маленький стеклянный сосуд и оказалась во рту у Гермионы. Зелье громко зашипело, словно закипевший чайник, Гермиона поморщилась. Профессор подумал, что, вероятно, Гермиона сейчас выплюнет его на пол, так как она не могла ожидать такой реакции и неприятного вкуса. Но мысли Снейпа не оправдались, и девушка, сделав огромные усилия над собой, закинула голову назад и открыла рот, дав жидкости прямой ход внутрь. Гриффиндорка хотела избавиться от него в первую же секунду, но она понимала, что на кону стояло ее прошлое, ее нормальная жизнь и доверие единственного человека, что помогает ей сейчас. «Я сделала выбор, и я не должна сдаваться! » — думала девушка, терпя сильную горечь во рту. Снейп был очень удивлен отваге Грейнджер. «Несмотря на то, что она потеряла память в ней есть то, о чем говорил Дамблдор — храбрость. Теперь я начинаю верить, хотя любой бы не отказался от возможности возвращения к былому, » — подумал Северус, воодушевленный поступком девушки. Гермиона скрючилась пополам, задыхаясь, упала на колени. Она чувствовала будто внутри нее все вскипало, будто кровь выбивалась из сосудов и смешивалась с текшим по пищеводу зельем. Ей не было сильно больно, но это было до жути неприятно, что Гермиона не смогла устоять на ногах. «Девчонка все-таки слабая, » — подумал мужчина и тут же бросился к ней вниз и ухватился за ее плечи, чтобы по инерции Гермиона не упала на спину. После этого девушка почувствовала, как ей стало намного легче. Жжение внутри прекратилось. Поток ветра, что Снейп создавал своим дыханием за спиной гриффиндорки, колыхал пряди ее густых каштановых волос, неаккуратно заправленных за маленькое, от напряжения красное ухо. Воздух, что испускал профессор был очень теплым и приятно щекотал шею девушки. Она не знала — правда ли боль внутри нее закончилась, или она лишь отвлеклась от нее, думая сейчас о персоне, что находилась позади. И мысли об этой персоне были такие странные и неоднозначные. Около десяти минут назад она боялась его, она пряталась от него, желая, чтобы он поскорее ушел, чтобы он не трогал ее, а сейчас она доверяла ему, она хотела дольше ощущать его присутствие и, несмотря на холодность и неразвернутость его ответов, она хотела слышать его, хотела общаться с ним. Она задержала дыхание, чтобы не пропустить ни одного его слова, хотя она расслышала бы все, что скажет мужчина и без этого, но ей хотелось перестраховаться. Снейп медленно поднял за хрупкие плечи гриффиндорку и усадил ее на стул, надавив на область выше груди, чтобы та оперлась на спинку. Она поддалась руке мужчины и расслабилась. Эти прикосновения не были отвратительными для девушки, а даже наоборот были очень приятны. Сейчас она ощущала заботу, которой так ей не хватало. На секунду время для нее остановилось, и в голове промелькнули какие-то странные для нее сцены. Как женщина милого вида с карими глазами и длинными каштановыми волосами гладила по голове маленькую девочку, очень похожую на нее, которой на вид было года три. Женщина аккуратно и нежно подтянула одеяло с маленьких ножек на грудь девочки и поцеловала ее в лоб. Казалось, что после этого поцелуя на голове ребенка остался яркий белый след, слепящий глаза, появившийся из-за любви, подаренной взрослым человеком. Эти сцены были странны для Гермионы до того момента, пока она не поняла, что та маленькая девочка — это она, а красивая женщина с каштановыми волосами и карими глазами — ее мать. Гермиона закрыла глаза и попыталась вспомнить образ той женщины. Он был так сладок и мил для нее. Вспоминая его, девушка очень сильно удивлялась тому, что зелье так быстро подействовало на ее организм, или дело вовсе не в зелье, а в заботе холодного и равнодушного, на вид, мужчины. Ощущая его заботу, она вспомнила заботу матери. Но несмотря на доверие, возникшее к Снейпу, Гермионе не хотелось ему рассказывать о том, что она только что вспомнила. Она посчитала, что слишком рано о чем-то говорить, что сейчас для нее это было слишком личным. Но она сама для себя решила, что если мужчина спросит про это, то она ему обо всем расскажет. Грейнджер даже и не подозревала, что рядом с ней находился искусный легилимент, который с лёгкостью мог проникнуть в ее мысли. Северус задумался об этом. Сейчас ему захотелось после нескольких следующих возможных посещений проверить действие зелья. Он задумался над этим, но как только снова посмотрел на Грейнджер, его мысли рассеялись. «Она такая беззащитная сейчас, » — подумал мужчина. Он не знал — помогает ли он девушке из-за задания Дамблдора или по своему собственному желанию. Второе пугало его, и он всеми силами пытался спихнуть у себя в голове все, что он делал, на то, что это всего лишь долг, долг перед работой, долг перед Дамблдором и, как это было не странно признавать, долг перед Поттером. — Вы в порядке? — поинтересовался он, но сейчас он произнес это немного мягче, чем он говорил обычно. Он сам заметил это, и его тонкие губы на секунду скривились. — Прошу меня извинить за то, что забыл предупредить об ужасном вкусе данной жидкости. Девушка кивнула, протерла свои мокрые глаза, из которых несколько секунд назад текли соленые слезы от сильной горечи и жжения внутри. И забыв о первых появившихся воспоминаниях, тяжело вздохнула. — Если это поможет мне, то я готова… — произнесла она шепотом, смотря на волшебную палочку в правой руке профессора, — Я готова терпеть вкус зелья, я готова терпеть кошмары, если смогу вернуться к прошлой жизни, потому что, то что я видела — как Вы говорите — «магию» — по истине воодушевляет и удивляет. Я поверить не могу, что когда-то была способна делать так же, как и Вы. И если Вы способны вернуть меня к этой жизни, а смотря на Вас, на Ваши действия, я уверена, что Вы способны, то я готова терпеть все. — Для Вас это будет очень сложно. Не надейтесь, что по щелчку пальца, сможете вернуть все свои способности. — Я знаю… Я готова! После своих слов Гермиона подняла стеклянные мокрые, но полные смелости и отваги, полные доверия и тепла глаза. Северус, увидев их, усмехнулся. «Детская отчаянность. Грейнджер — полное ее проявление. Ее слова — это всего лишь слова. Пустые, но почему-то в них хочется верить. Никогда бы не подумал, что так сильно буду верить в эту заносчивую девчонку, » — думал Северус. Слова девушки он считал пустыми, потому что не мог поверить, что она так быстро могла довериться ему, что она так быстро перестала бояться его. — Вы можете не верить мне, я понимаю. Я сама не верю себе, пытаюсь разобраться во всем, но всегда прихожу к тупику или к глупым догадкам. Но я правда надеюсь, что Вы поможете преодолеть мне этот лабиринт. Вы единственный, кто помогает мне. Несколько дней я пробыла в полном одиночестве, я сходила с ума. Хотя откуда мне знать, что такое сходить с ума? У меня такое ощущение, что я только недавно родилась. И родилась я настолько в плохом и гнилом мире, что от этого хочется просто провалиться и забыться, хотя забывать то мне сейчас нечего. И когда Вы пришли, я снова захотела провалиться, но когда я узнала Вас, когда я узнала зачем Вы здесь, что бы Вы сейчас не думали, мне захотелось жить. Именно поэтому мне хочется доверять Вам, точнее я уже, — сказала Гермиона, понявшая, что ее прошлые слова слишком «громкие». Ей хотелось заставить мужчину поверить, поверить в нее, поверить в ее чувства. Холодную натуру Северуса тронули ее слова. Он как никто другой понимал ее чувства, несмотря на то, что он помнил всю свою жизнь с самого детства до мелочей, он всю жизнь был одиноким, различные ситуации, происходившие с ним ранее, заставили его ненавидеть жизнь, заставили его поверить в то, что жизнь — самое несправедливое, что есть на земле. Ему тоже хотелось провалиться и забыться, всегда хотелось, но все-таки было то, что удерживало его на земле, что заставляло жить дальше — это долг жизни, долг спасения Поттера. Но эта сильная нарастающая с каждой секундой привязанность Гермионы к нему пугала и раздражала его. Он знал, что он совсем не подходящий для этого человек. Ему захотелось подпортить эту привязанность, но сам для себя он осознавал, что сегодня с другой стороны раскрыл для себя Грейнджер. Да, этому помогли очень плохие и жестокие жизненные обстоятельства, но он был даже в какой-то степени рад, что ощутил, что кто-то кроме него, испытывает похожие чувства. — Но ведь я здесь не по собственной воле. Это моя работа — спасти Вас, — сказал он холодно и спокойно в своей манере, пытаясь оттолкнуть этим от себя Гермиону. — Это не важно. Важно, что Вы здесь — помогаете мне. После этих слов мужчина уставился на пол и начал обдумывать ее слова. «Почему ей не важно? Неужели это не задело ее? Все это очень странно и неприемлемо. Что со мной происходит? Так быть не должно, » — подумал он и, смутившись внутри прошлым ее словам, резко развернулся и направился к двери, кинув на последок равнодушным голосом: — На сегодня все. Боюсь, что мне пора. Эти слова, словно нож, прошлись по душе Гермионы. Они были очень резки и сухи для нее. Ей не хотелось, чтобы Снейп уходил. У нее было очень много незаданных вопросов, да и не в вопросах вовсе было дело. Она хотела ощущать его рядом, потому что боялась снова оставаться одна, боялась, что люди, обидевшие ее, снова придут, снова сделают ей больно, а рядом с Снейпом она ощущала защиту. — Но Вы же говорили об уроках! Вы же говорили, что Вы здесь для того, чтобы обуча… — Да, я здесь для этого, но еще слишком рано для уроков, Вашему организму нужно окрепнуть после принятия первой дозы зелья, — перебил Северус дрожащий хриплый от слез голос гриффиндорки и закрыл за собой входную в квартиру дверь. Гермиона: Гермиона снова осталась одна. Только сейчас, когда комната погрузилась в неприятную для нее тишину, она поняла, что забыла спросить, когда мужчина снова придет, и придет ли он вообще. Хотя во втором она не была уверена, так как Снейп говорил, что он ей нужен для того, чтобы обучать, следовательно, это его не последний приход. Эта мысль на немного успокоила Грейнджер, но в следующую же минуту она снова почувствовала себя несчастной и одинокой. Даже вспоминая свою мать, она не могла остановить нарастающее уныние и страх одиночества. Северус: Северус, закрыв за собой дверь, остановился и прижался к ней спиной, подняв глаза на мрачный потрескавшийся потолок в подъезде. Он снова вспомнил слова Гермионы, как она рассуждала об одиночестве, и пусть это одиночество она чувствовала всего несколько дней, а не всю жизнь, как профессор зельеварения, Снейп все равно ее очень хорошо понимал. Внутри себя он точно решил, что помогать он ей будет не только по прихоти Дамблдора, но и по своей. Честно признаться, внутри себя он чувствовал некоторую радость, что Грейнджер сейчас несчастна. Почти все, кого он встречал в жизни, были несчастны, но у многих были семьи, у многих были люди, с которыми можно было разделить свое несчастье. А Грейнджер сейчас совершенно одна, как он. Северус тяжело вздохнул, представив, как он будет обучать забывшую все гриффиндорку. Хоть он и хотел помочь ей, но это раздражало и злило его, так как у него были некоторые дела и планы на лето, а Дамблдор эти планы разрушил. Гермиона: Грейнджер посмотрела на свой диван и вспомнила, как на том, некоторое время назад сидел мрачный в черной мантии Снейп. Она вспомнила его голос, его холодный, но в какую-то секунду тёплый, взгляд. Только сейчас она поняла, как этот взгляд располагает к себе, как манит и заставляет запомнить его и никогда не забывать. Она взглянула на пустой стеклянный пузырек, что сейчас лежал, потресканный, на полу и ощутила, как сильно ей хочется пить, как горько снова стало у нее внутри. Она старалась дышать глубоко и размеренно, пытаясь потоком воздуха прервать неприятное ощущение во рту. Грейнджер быстро зашагала на кухню, по пути туда она заметила лежащий у двери черный обугленный кусок ткани. Выпив, несколько стаканов воды, наконец освободившись от противного ощущения, она подняла с пола кусок ткани. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, что это — часть мантии Снейпа. Гермиона тут же вспомнила о том, как желала, чтобы он ушел и как из-за этого загорелась его мантия. Она не знала винить ли себя в этом, потому что до сих пор не до конца понимала, как она смогла это сделать. Но ей было стыдно за это перед новым для нее человеком, человеком, что пришел помочь ей. Она сжала эту ткань в кулак и прижала к груди. Гермиона ощущала теплоту куска мантии и вспоминала в это время каждое слово Северуса. Она аккуратно положила ткань себе под подушку, так как на стол класть не хотела, боясь, что вскоре в холодном Лондоне появится солнце, и ткань из-за этого выгорит. Сразу после наступления темноты девушка легла спать.