Вспомнить прошлое

— Здравствуйте, профессор, — сказал мальчик, который выжил, непривычно для себя, грубоватым голосом, как только Дамблдор оказался в штабе в Норе у миссис Уизли. — Привет, Гарри! — произнес директор Хогвартса, по-детски добро улыбаясь. Поттер улыбнулся ему в ответ, но улыбка эта была нежеланной, а по тому и выглядела очень неправдоподобно и фальшиво. Альбус заметил это, он догадывался о причине такого настроения Поттера, но надеялся, что он ошибался. О! — воскликнул директор и сделал шаг вперед к Поттеру, — Что это на тебе? Небось, новый свитер, подаренный заботливой миссис Уизли? Везет тебе, Гарри, что ты знаком с таким хорошим мастером вязания. Сейчас, я начинаю завидовать тебе и Молли. К сожалению, мои навыки не так хороши, как у нее. — Профессор, я ждал Вас, — обрывисто выдал Гарри, чтобы побыстрее уйти от темы вязания, благодаря которой Дамблдор, вероятно, хотел разрядить обстановку, но Поттеру было не до этого, и он хмурым взглядом уставился на Дамблдора. Тот не переставал улыбаться. Гарри удивился этому и подумал, что директор играл с его чувствами ему на зло. Но зачем? — Я заметил, Гарри. Не зря же ты стоял здесь около получаса, ожидая меня. Даже хозяйка Норы еще не заметила мое присутствие. Ты удивляешь меня все больше с каждым днем. Северус говорил мне, что ты много опаздывал на его уроки и занятия окклюменцией, но сейчас я что-то начинаю сомневаться — правда это или нет. Упоминание Снейпа вызвало у Гарри неприятные воспоминания об его уроках, но то, о чем он думал до этого, быстро снова овладело его разумом. — Профессор, я хочу, чтобы Вы ответили на мои вопросы. Не игнорируйте меня, пожалуйста! — негромко, но уверенно произнес Гарри. — Что ж, — ответил Альбус и достал из кармана своей длинной голубоватой мантии карманные часы с красивой золотой цепочкой. Не открывая их, он сымитировал, будто посмотрел на время и что-то для себя осознал. — Да, Гарри. У меня найдется для тебя свободная минутка. Поттер не понимал Альбуса. Он всегда был странным, но раньше это забавляло его, а сейчас раздражало, потому что каждая секунда была у него на счету. Дамблдор и Гарри прошли в комнату, где обычно проводились собрания ордена. — Коллопортус! — произнес Поттер, и дверь позади него с громким звуком захлопнулась. — Все настолько серьезно? — задал вопрос профессор и исподлобья взглянул на избранного. — Я только хотел спросить — Найдена ли Гермиона? — задал парень вопрос немного хитрым голосом. — Гарри, я понимаю к чему ты все это ведешь, и не хочу повторения нашего прошлого разговора, — тяжело вздохнув, сказал Альбус. — Вы не ответили! — снова грубоватым голосом выдал гриффиндорец. Дамблдор опять вздохнул и посмотрел на Гарри странным непонятным взглядом — толи недовольным, толи усталым. — Гарри, я же сказал тебе в прошлый раз, что если что-то станет известно, то я непременно сообщу тебе самому первому. После этого Дамблдор заметил, что взгляд Поттера стал более раздраженный и злой. Он не знал от чего: от того, что Поттер снова злится из-за «бездействия» по отношению к делу Гермионы, или от того, что он все-таки как-то узнал о том, что сейчас с Гермионой, и злится, что ему не сказали. Дамблдор посмотрел на большой, овальной формы стол. — Кажется, миссис Уизли забыла здесь свои спицы для вязания. Как ты думаешь, может попросить ее одолжить мне их? А то мои, я думаю, не очень хорошие. — Почему Вы не сказали мне о том, что Гермиону лишили памяти, и она сейчас находится не весть где? — сорвавшись от лжи Дамблдора, закричал Поттер. Это было не в его манере — кричать, но сейчас эта ситуация очень сильно злила его. Его подруга сильно пострадала, а директор Хогвартса смеет врать ему и говорить о вязании! От удивления у Дамблдора поднялись брови. Он сложил руки в замок перед собой и виновато посмотрел Гарри в полные ярости глаза. — Как ты узнал? — задал он вопрос спокойным голосом. — Я слышал крики. Что тут происходит? — послышался знакомый спокойный холодный голос, — А, Поттер. Теперь понятно, почему тут крики. Вечно лезешь куда не просят, и у тебя еще хватает наглости повышать тон в нашем присутствии. — Это не важно! — резко ответил Поттер, обращаясь к директору, игнорируя присутствие Снейпа, — Скажите мне, почему? Ответьте на мой прошлый вопрос! Прошу! Северус, подумав, что не хочет сейчас разбираться с Гарри, решил оставить разговор с Дамблдором, который был у него в планах перед вторым посещением Гермионы, усмехнулся, вышел из Норы и трансгрессировал к себе домой, чтобы в предстоящую ночь продумать первый с Грейнджер урок и наконец после этого заняться своими делами.

***

Днем ранее: Рон Уизли с грустным скучающим видом сидел на скамейке у большой, нелепо выглядящей Норы. Несмотря на то, что солнце давно уже озаряло окрестности его дома, навязывая всем хорошее летнее настроение, Рон не чувствовал эту радость, что приходила к нему каждый конец учебного года. Сейчас он просто сидел один, скрытый от родительских слов, скрытый от дружеских речей и не хотел, чтобы кто-то нарушал его одиночество. В последнее время ему было трудно сказать своим близким даже одно слово, потому что печаль овладела его телом и заставляла неуклюжего, всегда веселого, чуть в меньшей степени, чем близнецы, Рона закрыться в себе, заточить все свои чувства и не делиться ими ни с кем. Даже свои любимые сосиски, приготовленные с любовью, переживающей не меньше Рона Молли Уизли, не могли вытащить его из нарастающей депрессии. Не сказать, чтобы он мало ел, но по сравнению с счастливыми, как ему казалось сейчас, днями, когда Грейнджер обитала где-то рядом, он ел очень мало. Он погрузился в полное уныние, и даже шутки Фреда и Джорджа над другими членами семьи и над друзьями не веселили его. Уже седьмой день июня и шестнадцатый день в принципе не видел он свою лучшую подругу. Спустя шестнадцать дней отреченности он впервые захотел с кем-то поговорить, точнее не с кем-то, а с тем, кто понимал сейчас его чувства больше всего, кто так же был не в настроении, кто так же утопал в унынии и боли. Уизли вошел в комнату к Гарри, давно он не делал этого, поэтому Поттер с удивлением посмотрел на него. Встретившись взглядами с другом, удивление спало с лица избранного, сменившись приветственной, но полной грусти, улыбкой. Рон медленно подошел к кровати Поттера и плюхнулся на нее рядом с другом. Оба они сидели, оперевшись об стену и смотрели впереди себя, не хотя ни о чем говорить, без слов понимая друг друга. Но все-таки спустя несколько минут Рон прервал тишину: — Гарри, я так по ней скучаю, хоть это и Гермиона! — произнес поникшим голосом Рон Уизли, смотрящий в пустоту, — Она не могла так просто исчезнуть из нашей жизни! Я не верю в то, что ее больше не увижу… Поттер понимающе кивнул и положил правую руку на плечо рыжеволосого парня. — Я рад, что ты пришел рассказать об этом, — шепотом грустно произнес Гарри и подбадривающе постучал друга по плечу, — Я понимаю тебя. С моей стороны будет безответственно сказать тебе, что — все будет хорошо. Ты сам это понимаешь. Но, еще раз спасибо, что пришел. Мне тебя не хватало. Рон усмехнулся. Гарри повернулся к другу и заметил, что по его улыбающемуся лицу ручьями текли слезы. — Не надо! Я тоже сейчас расплачусь, — пытался успокоить друга Поттер. — Никому не говори о том, что я пришел к тебе. Никому! Понял! — немного угрожающе сказал Уизли и посмотрел стеклянными глазами на удивленного друга. — Не хочешь, чтобы все знали, что ты заговорил с кем-то? — Не хочу, чтобы ко мне приставали после этого с лишними вопросами, — сказал Уизли и удалился из комнаты друга.

***

После безумно неловкого ужина, на котором все молчали, лишь Молли и Артур пытались разговорить присутствующих, Гарри остался внизу у камина. Он думал над разговором с Роном, он думал над тем, где сейчас Гермиона, он думал над тем, зачем нужны эти вечные собрания Ордена, происходящие чуть ли не каждый день, если нет никаких новостей, если нет никаких результатов. Отвлеченный собственными мыслями он не заметил, как прошло два часа. Вероятно, все уже готовились ко сну или уже спали, поэтому Гарри предпочел тоже отправиться в кровать. Он поднимался на самый последний этаж в свою комнату, пока вдруг не услышал негромкие голоса Молли и Артура, исходящие из их комнаты. Гарри пригнулся и на носочках подбежал к двери, за которой был источник звука. Это было неправильно подслушивать за кем-то, но сейчас его это не волновало, ему было совершенно все равно. — Я уже не знаю, что с ним делать, Артур! — устало шептала хозяйка дома, — Разве он не понимает, что все мы тоже взволнованны, что все мы тоже переживаем? "Это они о Роне?" - задался вопросом гриффиндорец. — Она его лучшая подруга, Молли, — ответил глава семейства, — Ты должна это понимать. На пару с Гарри он был к ней ближе всех. Я даже представить не могу, какого ему сейчас без лучшей подруги. — Ты прав, — тяжело вздохнув, спокойно произнесла женщина, — С другой стороны нечестно мне сейчас осуждать его, ведь он думает, что Гермиона еще не найдена. «В смысле? Думает, что Гермиона не найдена? А разве они так не думают?» — возмутился Поттер. — Я согласен с тобой. Будем надеяться, что у Дамблдора получиться вернуть Гермиону к нормальной жизни. «Я ничего не понимаю!» — У него всегда все получалось, поэтому я верю в это. Большое везение, что Гермиону спасли. Жаль только, что ее нельзя привезти в Нору, что ее нельзя окружить близкими и друзьями. Разве так не проще восстановить ей память? Или она хотя бы снова привыкнет к общению с людьми, Гарри и Рон не страдали бы так. В этом я ругаю Альбуса. Я совсем не понимаю его действий. Надеюсь, он все нам объяснит… Поттер сидел сейчас на холодном полу возле входа в комнату родителей Уизли и тяжело дышал, от шокирующей его информации. Глаза его широко были раскрыты от удивления и шока. Он ничего не понимал. Точнее он все понимал, что Гермиону нашли, что она без памяти, но он не понимал, почему Дамблдор не сказал ему, почему он не может позволить ему видеть ее. «ПОЧЕМУ?» — повторял Поттер внутри себя, и с каждой секундой злость и ярость к Альбусу внутри него росла и росла, словно бамбук на солнце рос с бешенной скоростью.

***

Продолжение разговора с Дамблдором: — Почему Вы не сказали мне о том, что Гермиону лишили памяти, и она сейчас находится не весть где? — сорвавшись от лжи Дамблдора, закричал Поттер. Это было не в его манере — кричать, но сейчас эта ситуация очень сильно злила его. Его подруга сильно пострадала, а директор Хогвартса смеет врать ему и говорить о вязании! — Как ты узнал? — задал он вопрос спокойным голосом. — Это не важно! — резко ответил Поттер, обращаясь к директору, — Скажите мне, почему? Ответьте на мой прошлый вопрос! Прошу! После того, как Снейп покинул комнату, Дамблдор виновато начал свою речь: — Я понимаю твои чувства Гарри… — Не понимаете! — криком перебил директора парень. — Это твое право говорить так, но в своей жизни я терял много близких для меня людей: я терял родственников, я терял лучших друзей, поэтому я могу с уверенностью сказать, что понимаю тебя, понимаю твои чувства. Я не говорил тебе о Гермионе Грейнджер, потому что как раз боялся того, что ты будешь зол, что ты сразу же захочешь геройствовать и увидеть ее, но сейчас это невозможно. Невозможно, потому что любой, кто посетит Гермиону помешает ее восстановлению, он влезет к ней в чувства, насильно заставит принять его. Этого быть не должно, потому что девушка сама должна вспомнить всех, вспомнить все, что было с ней. Понимаешь?