Вспомнить прошлое

Они не знали сколько прошло времени, оторвавшись, наконец, они посмотрели друг другу в глаза. Эти переглядывания — это то, что не хватало им так долго, это то, что они так страстно желали, каждый день, готовясь ко сну. — Гермиона… — прошептал Северус, как всегда холодным голосом. Даже тогда, когда он хотел казаться заботливым, его голос не позволял ему это делать, все это было последствием его тяжелого одиночества, его тяжелой жизни. — Если это будет что-то неутешительное для меня, то ничего не говорите. Просто дайте возможность запомнить этот момент. Прошу Вас! — попросила Северуса гриффиндорка. Слезы невольно потекли по ее щекам, хотя лицо ее выражало совершенное спокойствие и умиротворение. Северус ничего не ответил девушке. Он лишь отвел взгляд в сторону, думая над тем, как ему поступить. Гермиона не чувствовала боль в этот момент, но по жесту профессора она догадалась, что, вероятно, тот хотел сказать что-то неутешительное, то что могло разбить ей сердце и, вероятнее всего, уже разбило. Гермиона не хотела смотреть на его лицо, чего-то ожидая. Она понимала, что если бы продолжала прожигать его взглядом, то это выглядело бы, как будто она хотела вызвать жалость, надавить на решение зельевара. Чтобы не было соблазна взглянуть в глаза мужчине, девушка уткнулась лбом в его грудь. На своей шее она чувствовала его теплое дыхание, ей не хотелось уходить, потому что лишь одно прикосновение моментально делало ее счастливой. Но насколько дольше они стояли, настолько больше Грейнджер становилось не по себе, слез становилось все больше, что она уже почти задыхалась от наплывшего от них напряжения. Снейп чувствовал на своем торсе что-то мокрое. Это что-то — были слезы гриффиндорки, упавшие с ее румяных щек. Через несколько уже мучительных минут ожидания Северус сделал глубокий вздох, заставив Гермиону поднять свою голову и показать ее в этот момент нежизнерадостное лицо, полное грусти. Мужчина посмотрел ей в глаза. Гермиона ответила тем же. Он не дал ответа на ее слова, а это значило, что между ними все кончено, даже не начинаясь, но вдруг Снейп, не отрывая взгляда от карих глаз гриффиндорки начал свою речь. — Знаешь, — произнес он шепотом отстраненным голосом, — Все, что происходило этим летом — странное явление. Странное потому, что этого я никак не мог ожидать в своей жизни, никак не мог рассчитывать на это. Все, что происходило и происходит — совершенно ново для меня… почти… Я чувствовал однажды. Но это было настолько давно, что за всю свою жизнь я забыл что такое… чувствовать… И я с уверенностью могу сказать, что ты заставила вспомнить, наверное. Все странно потому, что сначала я не мог воспринимать чувств от тебя, не мог, потому что это не укладывалось у меня в голове, да и сейчас не укладывается. Просто пойми, я еще не разобрался в себе. Все эти годы я просто существовал, и это очень сложно сейчас что-то испытывать к кому-то спустя такой большой отрывок времени. Все это странно потому, что сначала ты проявляла ко мне чувства, буквально, заставляла меня тебя полюбить, а потом… А потом я ушел, и уже обещал, что я буду ждать тебя, что я приду к тебе, но потом… Все потом опять сменилось — ты пришла ко мне тогда домой вся в слезах, изъявила желание прекратить ожидание. Если честно, тогда я почувствовал некую облегченность, потому что думал, что все закончится, потому что это сложно для меня, да и для тебя, наверное. Но со временем я осознавал, как мне не хватает этого, как мне не хватает… твоего присутствия. И сейчас, ты, полностью поменявшая свое мнение, снова стоишь передо мной и хочешь того же от меня. И знаешь… И знаешь, я буду полным кретином, если убегу от тебя, потому что… Потому что… Гермиона! Ты не представляешь, как тяжело мне все это сейчас говорить! Я буду — кретином, если убегу от тебя, потому что я предам не только твои чувства, но и себя самого. После длинного искреннего монолога, как казалось раньше, холодного профессора, все вокруг затихло. Гермиона продолжала непоколебимо смотреть Северусу в глаза. Слезы перестали течь из ее глаз, потому что их ушло уже так много, что у девушки очень сильно болела голова. Все звуки вокруг затихли для неё, она слышала только дыхание профессора и стук его сердца. Ей было сложно как-то ответить, потому что она не могла ожидать такой чистой и искренней речи, таких правдивых слов из уст Снейпа. Снейпа! Если бы она была той беспамятной девчонкой, что была в начале лета, то она легко смогла бы в это поверить, а сейчас, когда она уже все вспомнила… Это было трудно для нее, но несмотря на эту трудность она почувствовала, как душевная боль уходит. За долгое время переживаний она наконец узнала то, что хотела знать долгое время — она узнала то, что чувства ее имеют отклик, что для Снейпа — она важна не из-за жалости, а из-за чего-то большего. Она любила мужчину, что сейчас смотрел ей в глаза, и верила, что тот искренне любит ее, хотя он этого и не сказал. Мужчина спокойно стоял на месте, ожидая реакции девушки, он готов был простоять так долгое время, потому что желал узнать ответ Грейнджер. Но за долгое время та произнесла лишь три слова: — Я верю Вам… — прошептала она и потянулась своими губами к губам мужчины. Этот поцелуй сейчас для нее был жизненно необходим. Она понимала, что если не сделает это сейчас, то потом будет долго жалеть. Но закрыв глаза, почти приблизившись к желаемой точке, она почувствовала, как холодный указательный палец профессора прикоснулся к ее губам. Она открыла глаза и увидела его совершенно спокойное, ни о чем не жалеющее, лицо.  — Прости, — произнес мужчина разочарованно, — Но мы не можем сделать это здесь и сейчас. Тебя ждут. Это странно, что после моего ухода моментально ты вылетела пулей за мной. Я понимаю твои действия, но не могу откликнуться на них именно в это время. Я видел, что ты сама не хотела лишних подозрений, так зачем тебе они сейчас. — Но когда? — с надеждой задала вопрос гриффиндорка. — Я приду за тобой, когда ты будешь в Норе. Приду и мы уйдем туда, где сможем друг другу обо всем рассказать без лимита времени. — Обещаете? — Да. После своего последнего слова Снейп отошел от Гермионы на несколько шагов и без малейшего сожаления, смотря ей в глаза, трансгрессировал, оставив ту одну, в какой раз, наедине со своими мыслями. Она стояла на месте и смотрела в одну точку перед собой. Поток мыслей мешал ей собраться и переместиться обратно в Нору. В данный момент ее совершенно не волновало состояние ее матери, будет ли она переживать, если застанет, что дочери нет дома. Больше ее волновало произошедшее несколько секунд назад. Она снова почти поцеловала его — мужчину, которого так сильно полюбила за короткий срок, мужчину, который вызывал в ней противоречивые чувства, мужчину, ради которого она была готова на все. Она получила то, что так долго не хватало ей — его теплые объятия и поддержку, да просто его присутствия хватило, чтобы она смогла почувствовать, хоть и ненадолго, себя счастливой. Ее совершенно не обижал тот факт, что поцелуй так и не состоялся, потому что она понимала этому причины. Единственное, что вызывало сейчас в ней улыбку, так это тот факт, что они и вправду бегают друг за другом, меняют свое мнение туда и обратно. Это одновременно вызывало приятные эмоции и одновременно пугало ее. Вдруг все опять поменяется, и она не сможет быть с человеком, которого любит. Каждая новая мысль заводила Гермиону в тупик, из которого она легко выбиралась, вспомнив объятия с профессором зельеварения, как его холодная натура так тепло обнимала ее, как его стальная и закрытая натура раскрылась перед девчонкой с гриффиндора и рассказала такие правдивые и искренние вещи, что Гермиона, казалось бы, умеющая найти слова в любой ситуации, не могла придумать того, чем можно бы было ответить, чтобы мужчина тоже поверил в искренность ее чувств. Но то, что произошло после ее слов все-таки вселяло надежду на то, что он верит в это. Опомнившись после нескольких минут раздумий, Гермиона достала свою палочку и трансгрессировала к Норе. Чувство страха поселилось внутри нее. Только сейчас она подумала над тем, что думают ее мать и семейство Уизли с Гарри. Тяжело вздохнув, она все-таки зашла внутрь Норы. Перед ней оказались удивленные и испуганные Гарри и Рон. — Где ты была? — испуганно с ноткой злости задал вопрос Рон, выпучив глаза и нахмурив брови. Гермиона неловко улыбнулась и виновато посмотрела друзьям в глаза. Ничего не ответив на вопрос Рона, она решила действовать теми же методами, что и он — задавать вопросы. Переведя взгляд на кресло в столовой, она уверенно подошла к нему и присела. Гарри и Рон последовали за ней, приняв положение перед девушкой. Тени грифиндорцев грозно возвышались над виноватой Гермионой. — А где твоя мама, Рон? — задала она вопрос, нервно теребя в руках свитер, связанный Молли. — Они ищут тебя! — недовольно и резко ответил Уизли, — Ты разве не видела их на улице, когда возвращалась. Ой, прости, я забыл, что тебя не интересуют мнения и чувства других людей. Не буду задавать Вам тупые вопросы, мисс. — Не паясничай, Рон! — возразила Грейнджер, — Тебе это не идет. — Давно ты стала решать, что и кому идет? — снова резко ответил Уизли. Он был удивлен наглости Гермионы, которая до сих пор не соизволила извиниться. — Остынь, Рон! — наконец, заговорил Поттер, который тоже был весьма обеспокоен поведением девушки. Гермиона до сих пор была в обиде на Гарри, что тот не высказал ей то, что чувствовал по поводу нее, поэтому старалась не смотреть на друга, но ситуация, что разворачивалась сейчас вокруг нее, вынуждала ее забыть обиды, потому что сама она сделала то, из-за чего другие имели право обижаться. — И после всего ты заступаешься за нее? — обратился Уизли к Поттеру. — Рон, Гарри! — привлекла к себе внимание Гермиона, — Я понимаю, как это все выглядит. Я сбежала из своего дома в Нору, на ваших глазах я убежала прямиком за Снейпом. У всего этого есть оправдание. — А как иначе! — встрял Рон. Гарри и Гермиона посмотрели на него недобрым взглядом, после чего тот тяжело вздохнул и все-таки приготовился выслушать гриффиндорку. — Этому всему есть оправдание, и оно очень веское, просто поймите, что я не могу рассказать вам об этом сейчас. Морально я не справлюсь с этим. Понимаете? Вам просто нужно подождать. Я обещаю, я со всем разберусь, и вы первыми обо всем узнаете, потому что вы очень дороги для меня. Я не хочу портить с вами отношения, но понимаю, если бы я сейчас не сказала бы вам это, то рано или поздно они бы начали рушиться. Просто знайте, что я вас очень люблю и не хочу терять. После этих слов Гарри и Рон переглянулись. Выражения их лиц с недовольных тут же сменились на сочувствующие. Они все же приняли слова гриффиндорки, потому что та была не менее дорога им, чем они для нее. Они все вместе крепко обнялись и пообещали, что больше никаких недопониманий между ними не возникнет. Гарри и Рон не тревожили гриффиндорку расспросами, потому что понимали, что ей сейчас сложно, она только недавно была недееспособной для этого мира, а сейчас на нее столько налетело проблем, столько ответственности, что с той трудно было совладать. Ей просто нужно было время, время на то, чтобы все обдумать и принять. — Гермиона, — обратился к девушке Поттер после того, как Рон ушел спать, спихнув все на усталость от переживаний. После этого Гермиона тут же вспомнила слова Гарри, что тот говорил Снейпу. Ее взгляд снова принял разочарованный отблеск, что мимолетно заметил Поттер. — Гермиона, прошу тебя, прости. Я не должен был. — Да, Гарри, ты прав! Ты не должен был. — Гермиона, я просто… Просто так много всего за это лето. Это не лето, а мучение для меня. Ты не представляешь, как мы мучились с Роном. Просто пойми, мы очень дорожим тобой. — Гарри, я понимала это. Понимала это до того, пока ты не высказался Снейпу. — Гермиона… — Гарри, просто объясни мне все в лицо, давай разберемся в этом вместе, вместо того, чтобы ты все это хранил внутри себя, чтобы в нужный момент превратить это в упреки и в агрессию.