Вспомнить прошлое

— Гермиона, — обратился к девушке Поттер после того, как Рон ушел спать, спихнув все на усталость от переживаний. После этого Гермиона тут же вспомнила слова Поттера, что тот говорил Снейпу. Ее взгляд снова принял разочарованный отблеск, что мимолетно заметил Поттер. — Гермиона, прошу тебя, прости. Я не должен был. — Да, Гарри, ты прав! Ты не должен был. — Гермиона, я просто… Просто так много всего за это лето. Это не лето, а мучение для меня. Ты не представляешь, как мы мучились с Роном. Просто пойми, мы очень дорожим тобой. — Гарри, я понимала это. Понимала это до того, пока ты не высказался Снейпу. — Гермиона… — Гарри, просто объясни мне все в лицо, давай разберемся в этом вместе, вместо того, чтобы ты все это хранил внутри себя, чтобы в нужный момент превратить это в упреки и в агрессию. Поттер закрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему было очень стыдно за слова, что тот сказал недавно не ей, а Снейпу. Он в момент вспомнил, как Гермиона всегда поддерживала его, помогала, делилась самым сокровенным, а тут он не смог поговорить с ней на очень важную тему, причем на тему, непременно к ней относящуюся. Но одна мысль в голове Гарри мешала ему — это мысль о том, что помогала ему раньше настоящая Гермиона, Гермиона, которую он знал с одиннадцати лет, а та, что он знал с середины лета — совсем другая. Но как раз мысль, которая мешала ему, наоборот сильно побуждала завести об этом разговор и в этот раз прямиком с подругой. — Да, Гермиона, прости меня, пожалуйста, еще раз! И не перебивай меня сейчас, — начал Поттер. — Хорошо, я и не собиралась перебивать тебя, — встряла гриффиндорка, и друзья на несколько секунд замолкли. Гермиона поняла, что только что сделала и усмехнулась, но веселье длилось недолго, пока она вновь не вспомнила о чем сейчас разговаривала с избранным. — Гермиона, в последнее время я начал замечать, что ты… Что ты совсем другая. Я не могу объяснить тебе в чем именно разница, просто я так чувствую. Понимаешь? Нет, это совсем не в плохую сторону, просто вспоминая, что по инициативе Дамблдора тебя обучал Снейп, Снейп, которого мы вместе с тобой и с Роном терпеть не могли… В общем я начал бояться, что это из-за него. Зная то, какой он, зная его натуру, я боялся и, если честно, боюсь, что он изменил тебя и привил те же качества, что сам имеет, как-то настроил против нас. Я совсем не хочу, чтобы ты обижалась на мои слова, просто я пытаюсь говорить тебе, что правда чувствую. И… Рон просил не говорить тебе это, но я думаю, что ты тоже должна знать. Он тоже обеспокоен тобой и очень переживает, именно поэтому он такой вспыльчивый в последнее время. Когда Поттер говорил, почти напрямую, что у Северуса злая натура и характер, в голове у Гермионы промелькали воспоминания о том, как он обращался с ней, как он был к ней заботлив, пусть не всегда, но в большинстве своем. Она вспоминала об его искренней речи, которую он говорил с большим трудом. Она вспомнила, что этот нераскрывшийся бутон все-таки смог раскрыться перед ней и внутри себя понимала, как неправ сейчас Гарри. Ей хотелось все ему высказать, высказать, чтобы он больше не говорил плохого о профессоре, чтобы он, наконец, узнал правду и начал по-настоящему его ценить. Но это была не единственная правда, которая делала профессора неплохим человеком. Другая правда хранилась глубоко в сердце мужчины, не раскрытая до конца даже для него самого. Гермиона не могла рассказать обо всем Гарри, потому что не обсудила это с профессором, да и сама она понимала, чем все это грозит. — Гарри, да как ты можешь говорить такое, — ответила Гермиона после того, как Гарри замолк и с надеждой посмотрел ей в глаза, — Я не смела бы обижаться на тебя из-за правды. Но меня огорчило то, что ты не сказал это все сразу. Но я очень рада, что все-таки ты решился раскрыть ее передо мной, и, если честно, то мне сложно понять то, что ты говоришь, потому что я полностью сама не могу почувствовать уже, какой я была раньше, потому что все, что я могу, это чувствовать, какая я сейчас. Но что бы вы с Роном не думали, знайте, что я всегда на вашей стороне, мои чувства к вам ничуть не изменились, я так же дорожу вами, и Снейп никак на это в любом случае повлиять бы не смог. Да, он сам не прочь поиздеваться над нами, он не раз признавался, как мы ему противны, но вы думаете, что взрослый преподаватель Хогвартса смог бы поступить как ребенок и настраивать меня против вас? Да как это вообще вам в голову пришло? Зачем это вообще ему нужно бы было? Просто знайте, что он ни единого слова не сказал о вас. Даже так скажу — он ни единого плохого слова не проронил о вас. И если ты думаешь, что я сейчас защищаю его, то ты глубоко ошибаешься, Гарри. Нависла пауза после слов девушки. Поттер прокручивал в своей голове ее слова. Ему хотелось верить в них, потому что он верил в девушку. — Гермиона, ты же нас знаешь! — рассмеялся Поттер, — Сколько и чего нам не говори, мы с тобой такие упрямые! Гермиона наконец улыбнулась так, что ей совсем не хотелось убирать с лица веселье. Она была очень рада тому, что выслушала Гарри, что тот поделился с ней наболевшим. Хоть и часть того, что говорил ей лучший друг, была обидной, она совсем не обижалась, а была довольна и рада своему другу. Она почувствовала легкость у себя в душе, которую давно не чувствовала. — Я тоже, знаете ли, не пальцем деланный! — выдал Рон, спускавшийся со второго этажа. Гермиона и Гарри перестали смеяться и удивленно на него посмотрели. Волосы его были взъерошены, пижама была неправильно застегнута, к слову, было видно, что человек очень торопился на важную встречу. — Чего вы уставились? — задал вопрос Рон непринужденным тоном, ничего не понимая. Гермиона и Гарри переглянулись и начали смеяться. После Рон посмотрел на себя и понял в чем дело. — Нет бы нормально сказать, так они смеются! — обиженно выдал Рон и поспешил обратно к себе в комнату. — Не обижайся, Рон! — одновременно выкрикнули Грейнджер и Поттер другу вслед.

***

Северус спокойно сидел на мягком большом кресле у себя в гостиной. Массивный шкаф с книгами, что стоял у входа на кухню манил мужчину, но тот понимал, что мысли, атакующие его сознание, не позволят ему насладиться волшебной литературой. Он просто сидел, просто смотрел в одну точку напротив себя. Нет, там не было чего-то интересного, просто случайное место, попавшееся профессору. Он смотрел и думал обо всем, что произошло с ним за последнюю неделю. Эти разговоры с Дамблдором, эти вечные погони то туда, то сюда утомили его, что хотелось просто остаться наедине с собой, но не на какой-то жалкий часок, а хотя бы на один день — полные двадцать четыре часа. Но в данное время для мужчины это было лишь мечтой. Даже сейчас, думая о своем, он помнил, что с минуты на минуту к нему должны прийти, прийти и снова нарушить тот драгоценный покой, о котором он постоянно мечтал. Закрыв глаза, мужчина лбом уперся на свою правую руку, которая плотно прижималась к боковой стороне кресла. Его совершенно не волновало удобство, только мысли, только решения. Он не знал, что делать ему дальше, какое принять решение. Он не собирался нарушать свое обещание и не приходить к Гермионе в назначенное время, но он сомневался в правильности своих поступков. Казалось бы, он уже давно должен был принять решение насчет этого, когда все еще только начиналось, но это было так трудно и непривычно для него, что он совершенно не мог этого сделать или не хотел. Он точно знал ответ на вопрос, который вечно крутился у него в голове: «Любит ли он Грейнджер?», но не мог принять его. Ему очень хотелось отвергнуть все это, закрыть глаза, потом снова открыть и ощутить свободу, ощутить, что все, что возникло за это лето исчезло, что он снова одинокий холодный злой профессор, вызывающий ненависть у учеников Хогвартса за манеру своего преподавания и вечное снятие очков. Он хотел открыть глаза и снова ощутить, что Грейнджер вовсе не теряла память, или теряла, но к ней подослали совсем не его, а кого-то другого. Ему хотелось этого, но больше он хотел совсем другого, что сам и пытался отвергнуть своими мыслями о свободе. Северус хотел этого с самого детства, но только спустя многие годы получил. Это то, что окружало его всю жизнь, но никогда не касалось его. Это то, что раздражало его, потому что не он владел этим. И это было чувством ощущения того, что тебя любят, по настоящему любят и желают быть с тобой, не потому, что ты как-то полезен, не потому, что кого-то заставили так поступить, а потому, что ты реально нужен, нужен потому, что любовь, которую к тебе питают, заполняет душевную пустоту, предотвращает душевные и сердечные раны. Северус не был сумасшедшим маразматиком, разговаривающим сам с собой, но сейчас ему хотелось это сделать. Ему хотелось подойти к зеркалу, посмотреть на свое отражение и спросить самого себя о своих чувствах. Ему хотелось выяснить все, ему хотелось ударить свое отражение, которое воспроизводило его душу, которое смеялось над ним. Это было не первый раз. Он прекрасно помнил, когда так страстно желал этого в прошлом, и эти его мысли заставляли вспомнить то, что приводило его к подобным мыслям годы назад. Он боялся повторения всего, что пережил. Это доказывают его мысли, которые уже посещали его голову, когда тот спешил найти Грейнджер. «Я не хочу потерять и тебя!» — неужели это не прямое доказательство любви Северуса к девчонке, что на много лет младше его. Северус понимал это, но до сих пор не понимал, почему именно она, почему именно он, человек, который одним своим видом мог напугать сотню студентов Хогвартса, человек, который годился в отцы глупой гриффиндорке. Почему он? Ведь неужели в голове Гермионы на момент, когда та только увидела новый для себя свет после потери памяти, не было мыслей о том, кто она такая, почему она там, почему она ничего не знает о себе? Неужели эти мысли не смогли перебить назревающее внутри нее чувство. И истинное ли чувство, о котором Гермиона так страстно рассказывала мужчине? Может это просто инстинкт самосохранения? Когда бедный и голодный волк ищет вожака стаи, чтобы получить от него защиту и пропитание. Подобные мысли заводили мужчину в тупик. От этих мыслей его смог оторвать только громкий стук в дверь. После этого он медленно поднялся с мягкого кресла, посмотрел на календарь и увидел, что до назначенной им даты оставался лишь один день. Эта информация смогла немного взбудоражить его, вселить в него бодрость и желание поскорее добраться до нужной и желаемой точки. Через некоторое время он снова услышал стук в дверь, который был настойчивее и еще громче, чем прошлый. Он догадывался, кто стоял за дверью и удивлялся его наглости. Как жаль, что нельзя было просто претвориться, что тебя нет дома, чтобы никакие персоны не тревожили тебя, не позволяли себе нарушать твое спокойствие. Сделав усилие над собой, Северус все же открыл дверь в свое пристанище и на пороге увидел, как всегда, улыбающегося Дамблдора. Если сам директор Хогвартса соизволил прибыть прямо домой к Северусу, то это значило, что разговоры будут весьма важные и стоит насторожиться. Но Северус хотел на это плевать. Он знал о чем будет речь и уже был готов на все ответить. — Прекрасный календарь! — подметил Альбус, который вошел в помещение после позволения профессора зельеварения, — Где купил? — Кажется мне, что не ради календаря Вы пришли ко мне, — сказал Северус спокойно и холодно, в своей манере. — Кхм, — прокашлялся директор, — Что ж, смею признаться, что Вы правы, но календарь и правда весьма привлекательный! К слову, календарь, что висел у Северуса на стене, был совершенно обычным, который можно было купить в любом магазине Косой Аллеи. — Знаете, Дамблдор, — начал Северус, — У Вас всегда происходит такое, что Вы обязательно ищете повод, отвлечь от серьезной темы для разговора? — Северус, не будьте таким придирчивым. Я всего лишь проявляю вежливость. Жаль только, что пока от Вас я ее не почувствовал. — Вам ли не знать, что вежливость не мой конек, — резко ответил зельевар, затем лицо его поменялось на более серьезное, — Так зачем же Вы прибыли сюда? Обычно Вы посылаете за мной сову, и я всегда сам вынужден к Вам являться. — Хорошо, если Вы хотите быстрее, то будь по-Вашему. Как Вы знаете и помните, Гермиона Грейнджер была спасена из лап слуг Темного Лорда. То, что случилось с ней — ужасная и бесчестная вещь. Я поручил позаботиться об этом Вам, и как бы я не ругал Вас, Вы и профессор Люпин безупречно справились! Я уже говорил с Гермионой обо всем, о чем хотел поговорить с ней, когда ее только нашли, и знаете, она призналась, что Вы сыграли в ее «воспитании» огромную роль. В общем, я и Министерство магии хотим наградить Вас. — Наградить меня? — удивился Северус. — Да, — ответил Альбус, затем кашлянул и добавил пугающую для Северуса вещь, — Еще, мне кое-что известно о Вас и… мисс Грейнджер…