Вспомнить прошлое

Лунная ночь голубоватым ярким светом освещала сидящую на скамье фигуру. Было не понятно, из-за чего эта фигура не двигалась. Наверное из-за того, что уснула в долгом ожидании первого шага от переполненной чувствами Грейнджер. Но даже такое предположение не расстраивало гриффиндорку. Сам факт того, что мужчина все-таки пришел, не побоялся своих чувств, смог преодолеть барьер внутри себя, который всю его жизнь сковывал светлые чувства, освобождая только металлическую холодность, серьезность и злость на то, что все идет не так, хотя самому профессору и не было известно то, а как все-таки должно быть. Девушка стояла в десяти метрах от мужчины. Она несколько минут просто стояла на месте и смотрела на него, боясь подойти и нарушить ту идилию, которая воцарилась вокруг. Она все еще не видела его лица, которое будто специально было закрыто и не хотело показываться. Грейнджер казалось странным то, что она всегда была готова везде быть первой, может даже где-то рисковать, а сейчас не могла даже сделать шаг, находясь в ступоре. Она оправдывала себя лишь тем, что это совсем другое, желание быть смелой и везде первой и чувства — это совсем разные вещи и не нужно устраивать из своей жизни соревнование. Но несмотря на все, девушка была права, как никогда. Вдруг, после долгих минут, проведенных в ступоре, голова мужчины зашевелилась. Он медленно поднял ее. Луна осветила половину его лица, что придавало загадочности его и без того загадочному и нечитаемому лицу. Сложно было сказать о том, что чувствовал мужчина, смотря на нее. Лицо его как всегда не выражало никакой эмоции, только холод и пустота, но вдруг он открыл свои глаза и еле видно улыбнулся. Улыбнулся так, что правый уголок его губ приподнялся на пару миллиметров. Его черные глаза блестели, словно два алмаза. Первый раз Гермиона видела такой открытый взгляд от мужчины. Выражение его лица будто придавало ей уверенности, будто то, через что она прошла, было не зря. Не зря она прошла через муки беспамятства, через постоянные переживания, через чувство потери, когда казалось, что все уже кончено, но всегда был шанс и этот шанс она видела сейчас, когда смотрела на два алмаза, которые в десяти метрах от нее манили, звали к себе, слово другого исхода у девушки не было. Она поддалась их бесконечному зову и все же начала идти, хоть медленно и неуверенно, но она шла, и это для нее было подвигом. Чем ближе была девушка, тем больше разгибался Снейп из своего положения, тем больше чувств Гермиона испытывала, вглядываясь в холодное лицо мужчины, который перестал улыбаться из-за того, что в данный момент это совсем не требовалось, чтобы объясниться девушке. Когда та была в метре от зельевара, мужчина поднялся со скамьи. Он все еще молчал, будто не знал о чем ему сказать, но на самом деле слов было так много, что он терялся, как маленький мальчишка, в перепутьях выбора. Гермиона остановилась и уставилась на грудь профессора, боясь поднять взгляд, будто она была сильно виновата перед профессором, будто стеснялась его, она очень сильно карала себя за это, за то, что в очередной раз боялась сделать что-то. Боялась сделать то, о чем так долго мечтала. Она даже представить не могла, что когда-то сможет чувствовать. Чувствовать настолько сильно, что у нее спирало дыхание, чувствовать настолько сильно, что боялась сказать даже одно слово, настолько сильно, что была готова пойти на все, лишь бы быть в объятиях того, от кого она так хотела взаимности. Сейчас, безжизненно уставившись в одну точку, она вспоминала Крама, с которым у нее были мимолетные отношения. Тогда она думала, что никогда не сможет кого-то любить, потому что это очень странно, безумно мешает учебе, съедает нужные мысли и заменяет ненужными. И сейчас, вспоминая то, о чем она когда-то думала, ей хотелось смеяться. Не просто смеяться, а расплыться в истерике, хоть это было совсем не свойственно для нее. Она была настолько одержима своими чувствами сейчас, что боялась даже шевельнуться, будто она была парализована, будто если она сделает хоть одно мелкое движение, то произойдет что-то необратимое и страшное. И вдруг неожиданно для девушки Северус наконец что-то предпринял. Он правой рукой нежно ухватился за подбородок девушки. Его прикосновения были холодными, такими холодными, что хотелось прижаться к нему, чтобы еще больше почувствовать этот холод и прочувствовать мужчину полностью, не оставляя ни одного малейшего чувства, скрытого внутри него. Снейп аккуратно потянул за подбородок девушки, и та наконец подняла на него свой взгляд, она наконец вблизи увидела его лицо, она наконец снова почувствовала уверенность, она почувствовала, что все ее сомнения в миг рассеялись, превратившись в пыль, которую не было видно в темноте и которая с легкостью скрылась. Они смотрели друг другу в глаза и не могли поверить, что когда-то скептически относились друг другу, что когда-то ненавидели друг друга. Гермиона смотрела в эти черные глаза и не видела ничего кроме теплых и нежных чувств, кроме понимания, а Северус в свою очередь, смотря девушке в глаза, будто слышал то, о чем она сейчас думала, чем была занята ее голова в данный момент, он испытывал те чувства, о которых постоянно говорила Гермиона, и не смел сомневаться их правдивости. Сейчас он верил ей, всему, что она когда-либо говорила, а она верила ему. Именно сейчас она не чувствовала того барьера между ними, который всегда заставлял их уходить друг от друга, она чувствовала свет в его лице, которое не двигалось, которое издавало нулевую эмоцию. Одной рукой мужчина держался за нежный и миниатюрный подбородок девушки, а второй он аккуратно провел перед лицом Гермионы, еле касаясь ее век, чтобы та закрыла глаза. После того, как девушка выполнила то, что хотел мужчина, она почувствовала, как тот приблизился к ней, не только своим лицом, но и всем телом, она почувствовала, как тень от силуэта мужчины нависла над ней, но кроме этого, она чувствовала его теплое, обжигающее ее нежную кожу дыхание. Оно ощущалось везде. И на лице, и на шее, и на плечах, это еще больше спирало ее дыхание, она словно начала задыхаться, но это были всего лишь так сильно наплывшие чувства. Вдруг Гермиона почувствовала то, о чем так долго мечтала. Она почувствовала горячие губы мужчины на своих губах, в этот момент чувства еще сильнее сковали ее тело, они заставляли ее отдаться во власть мужчины, поддаться его порыву. В ее голове сейчас будто что-то взрывалось, вспышки возникающие внутри нее, нежно отвечали мужчине в их робком поцелуе. Но с каждой секундой поцелуй становился еще чувственнее, еще слаще, словно голландская роза цвела и с каждым ее распустившимся лепестком все больше Грейнджер раскрывалась, все больше раскрепощалась, все больше хотела показывать свои чувства, которых боялась. Северус в свою очередь первый раз почувствовал то, что он не ошибся, что пришел, что нашел ее, что так долго ждал встречи с девушкой. Внутри него словно разгорался пожар, заставляя таять многолетние ледники, которые олицетворяли собой серьезность, холод, закрытость и злость. Этот поцелуй был настолько желаннымм для них обоих, что те в миг забыли, что было до этого поцелуя, они думали лишь о том, что сейчас, именно в данный момент времени, они вместе, они чувствуют друг друга. Но ничего не могло быть вечным, как и этот поцелуй. Снейп оборвал его и нежно прижал девушку к своей груди. Та чувствовала его сердцебиение, оно было на удивление быстрым, это значило лишь то, что мужчина взаимен своими чувствами к девушке. Северус задумчиво смотрел вдаль, опершись подбородком на макушку девушки. В последнее время он слишком много думал о ней. Он думал о ней настолько много, что не мог даже элементарно прочитать страницу в книге и понять ее смысл. Он не знал, нравится ли ему это, приведет ли такая связь к чему-то хорошему, но ему и не хотелось думать о том, что будет потом, потому что с каждой такой мыслью ему становилось больно, человеку, которого, казалось, никак не сломаешь, было больно от собственных мыслей. Он не чувствовал подобного многие годы, и вновь это появилось. Появилось то, что словно яд распространялось по его голове, по его мыслям, по его телу. То, что убивало его черствость, оно рушило ту стену, которой он отгородил себя от светлых эмоций, чувств. Лишь книги помогали ему раньше отвлечься от изъянов этого мира, от его дел, от его сущности, от того, кем он являлся и кем является, но в последнее время ему просто было достаточно подумать о ней, о гриффиндорке, что была однокурсницей того самого Поттера, с которым у Снейпа связано многое. Северус смотрел вдаль и понимал, что все это время он чувствовал то, что было ему совершенно незнакомо. Это и являлось пищей для его вечных размышлений. Он уже давно забыл о том, что произошло в конце прошлого учебного года, но одновременно не переставал об этом помнить. Точнее он совсем не вспоминал о тех событиях, потому что воспоминания о них, также как и мысли о будущем, приносили ему душевные страдания. И даже сейчас, когда Грейнджер находилась в огромном удивлении от происходящего, хотя ждала этого больше, чем Рождества, Северус не знал, правильно ли он поступает. Верно ли то, что он все-таки пришел, верно ли то, что он дал надежду Гермионе, верна ли вообще их связь. Когда подобные мысли начали съедать его рассудок мужчина схватил девушку за плечи, отстранил от себя и посмотрел в глаза. Он не видел в глазах девчонки тот испуг, который видел в первую их встречу, он видел лишь любовь, уверенность и малую дозу непонимания, а Гермиона в свою очередь по взгляду мужчины смогла понять его чувства, его мысли. Она далеко не глупая и понимала, что Северус не уверен в своих действиях, но по тому же взгляду она знала, что Снейп не имеет ни капли сожаления о том, что он пришел, она видела тепло в его глазах, она верила, что это тепло — это та самая любовь, о которой она мечтала все эти дни. — И что это значит? — наконец нарушила молчание девушка. Северус усмехнулся. Он сам не знал ответ на этот вопрос, но ему хотелось ответить, хотя молчание было единственным его спасением от собственных пожирающих его мыслей. — Многое, — после тяжелого вздоха произнес мужчина. Они все еще смотрели друг другу в глаза и пытались прочитать мысли, но с каждой секундой они лишь становились ближе к тому, чтобы сделать быстрее неизбежное. Наконец мужчина отпустил девушку и сделал три шага назад, закрыв глаза. Снова наступила тишина, снова Гермиона ничего не понимала. Что могло это значить? Неужели он опять собирался уйти, как ушел когда-то, оставив ее на Люпина. — Гермиона, — начал Северус, но вдруг девушка его перебила. — Я знаю, что Вы хотите сейчас сказать, знаю, что это доставит боль нам обоим, но… — вдруг она замолчала, было ясно, что она что-то хотела сказать, но не могла подобрать слов. — Но? — поинтересовался Снейп. Внутри себя он сам не знал, что сказать, поэтому на самом деле был рад тому, что девушка перебила его, но мысли его склонялись больше в ту сторону, о которой сейчас думала Грейнджер. — Но неужели Вы хотите этого? — по щекам девушки невольно потекли слезы, она начала старательно стирать их, она не хотела казаться слабой, ведь она такой и не была, но ее слезы — это лишь доказательство ее чувств, — Неужели Вы снова хотите уйти. Тогда зачем Вы вообще приходили? Зачем нужно было целовать меня сейчас? Зачем Вы даете надежды, а потом вот так их рушите. Это неправильно… Нет! Это подло! Вы знаете обо мне все, Вы прочитали меня как книгу за все это время и по такой же аналогии хотите сжечь эту старую прочитанную рухлядь. Это так? Но зачем? Зачем тогда Вы снова открыли ее сегодня? Зная о моих чувствах, Вы смели прийти, зная о моих чувствах Вы смеете уйти. Гермиона закончила свой монолог и опустила взгляд на землю. Она была груба и это совершенно не волновало ее. Сейчас за девушку говорили ее чувства, но она совсем не пыталась препятствовать этому, потому что не видела смысла что-то скрывать от того, кто в миг раскроет ее ложь. Вдруг Гермиона заметила, что тень мужчины начала приближаться к ней, она резко подняла голову и увидела Снейпа, который пристально смотрел на нее. Он подошел к ней и снова прижал к себе, но уже с большей силой. — Это глупо сравнивать себя с какой-то вещью, — начал он шепотом, его голос был настолько теплым в этот момент, что Гермиона сразу остыла, она быстро успокоилась и приняла объятия мужчины, — Если вы, мисс Грейнджер, о себе так думаете, то это совсем не свойственно для вас. За все эти годы, мне показалось, что вы мыслите достаточно рационально, чтобы не допускать такого по отношению к себе. Но это совсем не важно. Ваши слова дали мне понять, что я чуть не совершил ошибку. Вы правы, я собирался уйти, но если бы я сделал это, то совершил бы одну из самых больших своих ошибок. После слов мужчины Гермиону затянуло словно в водоворот. Она сразу поняла, что по отношению к ней принята трансгрессия. В миг она оказалась там, куда когда-то пришла, чтобы покончить со связью с мужчиной, чтобы навсегда прервать их общение, но она понимала, что сейчас совсем другая ситуация.