Вспомнить прошлое

— Хорошо, если Вы хотите быстрее, то будь по-Вашему. Как Вы знаете и помните, Гермиона Грейнджер была спасена из лап слуг Темного Лорда. То, что случилось с ней — ужасная и бесчестная вещь. Я поручил позаботиться об этом Вам, и как бы я не ругал Вас, Вы и профессор Люпин безупречно справились! Я уже говорил с Гермионой обо всем, о чем хотел поговорить с ней, когда ее только нашли, и знаете, она призналась, что Вы сыграли в ее «воспитании» огромную роль. В общем, я и Министерство магии хотим наградить Вас. — Наградить меня? — удивился Северус. — Да, — ответил Альбус, затем кашлянул и добавил пугающую для Северуса вещь, — Еще, мне кое-что известно о Вас и… мисс Грейнджер… После слов директора Снейп, находясь в полном недоумении и глубоком внутреннем смущении, кашлянул себе в кулак, будто выдавил из себя наплывший страх, чтобы быть как всегда при своей привычной манере — холодного и не сломленного человека. Наконец, подняв глаза на директора, он принял привычную для себя стойку, заведя свои руки за спину и сцепив те в замок. — Что ж, — совершенно непринужденно произнес Северус, внешняя его оболочка никак не изменилась, но сердце его билось с бешеной скоростью. Он не мог себе представить, что думает о нем Дамблдор, хотя его это не интересовало, его интересовало только то, что с ним сделает Альбус, будет ли он доверять зельевару, как прежде. В глубине души Снейп надеялся, что Дамблдор хочет сказать не о том, о чем так часто думал профессор зельеварения. — Что ж? — удивленно выдал Альбус, после чего улыбнулся. Северус подумал, что старик не способен говорить на такие темы серьезно, поэтому это то, о чем он и думал, — Это все, что Вы можете сказать мне? Знаете, иногда Вы бываете многословным. Весьма многословным! Только сейчас, что-то Вы меня расстраиваете. В тот день у Вас было много слов. В тот день, когда Лили… Не успел директор договорить, как внутри Северуса все вскипело. «Да, какое право он имеет вспоминать об этом!» — думал мужчина после чего резко перебил старого волшебника. — Не смейте говорить об этом! — строго и со злобой проговорил Северус, его голос немного дрожал, как в тот самый день, — Как Вы можете это вспоминать? Вы хотите, чтобы я тоже прошелся по Вашим заслугам относительно этого? Святой Альбус Дамблдор во всем винит злого и ненавистного Снейпа. Давайте! Давайте! Но, помнится мне, что мы должны были говорить совсем не о семействе Поттеров! Не так ли? Так давайте поговорим о Грейнджер. Чего Вы хотите от меня? В последнее время Вы убиваете меня своим недоверием! Говорите с Люпином, доверяете ему больше, чем мне, но разве Вы не помните, кто я, какова моя роль? Разве Вы не забыли про наш уговор? Северус совершенно не боялся какого-либо наказания, потому что знал, что Дамблдор зависит от него, что он полезен ему намного больше, чем кто-либо из его окружения. После своей речи он оперся о дверной проем и встал к Альбусу боком, закрыв глаза. Он уже не мог вынести вид старого волшебника, потому что помнил, сколько боли тот причинил ему, хотя и не отрицал, что доля и его вины в этом присутствует. Через секунду «отдыха» Северус открыл глаза и снова встал в прежнюю стойку, но лицо его уже было нахмуренным, в нем читалась глубокая печаль и душевная боль. Он встал, потому что верил в надежду, потому что хотел все-таки узнать, что директор хотел сказать о нем и Гермионе. — Я все помню, Северус, — спокойно и размеренно ответил Дамблдор. Он уже не улыбался. — Я все помню и, вероятно, никогда не забуду, но… Насчет профессора Люпина Вы далеко не правы. Я доверяю Вам также, как и раньше доверял, я подпускаю Вас ближе к себе, чем кого-либо другого из Ордена, но… Но, Северус, я думаю, Вы правы, что нам стоит поговорить на ту тему, о которой я сообщил ранее. Надеюсь, с наградой Вы все уяснили. Я думаю, это не было для Вас удивительным, так как Вы уже получали Орден Мерлина. Теперь перейдем к Грейнджер. — После того, что зельевар высказал старику, его сердце медленно замедлялось, даже тогда, когда тот слышал о Грейнджер и о том, что Альбус, что-то знает. «Если это было манипуляцией — то это было хорошей манипуляцией» — думал мужчина. Он тяжело вздохнул и совершенно по новому выглядел, более бодрым и холодным, словно ко всему был готов. — В последнее время наши разговоры весьма эмоциональны, — подметил Альбус, — Я надеюсь, что это скоро закончится. Северус ничего не ответил, он лишь пристально смотрел на оппонента. — Но несмотря на это, я доволен, что в Вас до сих пор есть чувства, и наши «яркие» разговоры доказывают это. Вы еще не потеряли себя, Северус. Хотя я думал, что это случилось, когда узнал, что Вы приняли решение закончить со своей работой с Гермионой Грейнджер. Честно признаться, я долго думал об этом, потому что Вы крайне важны мне, и я должен был понять, что происходит. Я продумывал множество вариантов в моей голове. Один из них будет неприятен для Вас. После своих слов Альбус надеялся, что профессор зельеварения скажет что-то, полюбопытствует, но он стоял на месте и так же пристально смотрел на директора, зная его махинации. — Один из вариантов не приятен для Вас, — продолжил Альбус, — Я думал, что Вы все-таки «одумались» и снова перешли не на ту сторону и не захотели возвращать Гермиону к обычному состоянию, чтобы та не раскрыла важную информацию, но поговорив с девочкой, я понял, что причина совсем в другом. «Она не могла сказать это!» — думал мужчина, — «Она же не настолько глупая! Она точно не могла ничего сказать ему, но если она правда это сделала, то она сама разрушила то, что я и так с сомнением продолжал строить. Я устрою ей отличную учебу на шестом курсе, если это так…» — И что же, — сделал паузу Северус, — она сказала Вам? — Я рад, что Вы все-таки заинтересовались нашим разговором, — ответил Альбус, — Как я уже говорил, с мисс Грейнджер у меня вышел весьма увлекательный разговор. — О котором Вы мне не потрудились сказать, — перебил Снейп. — Да, я признаю то, что был не прав, но я только что объяснил этому причину, а теперь, наконец, попрошу выслушать меня, если Вам это интересно. — С чего Вы взяли, что это может быть интересно? — Ни с чего. Я просто в этом уверен. — Просто уверены. Просто уверены. Невероятно, как далеко может зайти человеческий мозг. Что ж, Вы правы, в этом есть доля моего интереса. — Я и не сомневался. А Вы не хотите предложить мне чашечку чая с лимоном, давно я не ел лимонные дольки. Я думаю, в такой обстановке мне будет комфортнее с Вами разговаривать. — Вы думаете, я буду обслуживать Вас, как фанатичная кухарка. Да и когда Вас волновал комфорт. Сами побуждаете к тому, чтобы по-быстрее начать разговор на это тему, и сами же пытаетесь как можно больше тянуть с его началом. — Что ж, — вздохнул директор, - Весьма убедительный рассказ. Тогда, пожалуй, без чая. Так вот, с мисс Грейнджер у меня состоялся весьма интересный разговор, о котором я не сообщил Вам по раньше сказанным причинам, и я признаю, что сомневался в Вас, но сейчас я уверен в Вас и в Вашей преданности. Это мы уяснили. Продолжим! Мисс Грейнджер почти со слезами на глазах рассказывала мне, что произошло с ней в тот день. Честно признаться, Я был удивлен ее стойкости и мужеству, она почти успешно скрыла свою слабину. Но чем дальше заходил наш с ней разговор, тем больше я узнавал. Я узнал, что произошло в первый день, что произошло во второй день и так далее. Она не обязана была говорить это, но она говорила и говорила, говорила и говорила. И Вы не представляете, как я был удивлен, когда узнал, как Вы обучали Грейнджер, с каким старанием и заботой. Именно после ее рассказа я понял, в чем причина Вашего ухода. Внутри Снейпа словно все разжалось, он был рад, что Дамблдор ни о чем не узнал, о чем ему не следовало бы знать, но доля злости посетила его душу, когда он услышал о том, что сказала Грейнджер Дамблдору. Он был рад, что она не разболтала и остальное, но ведь когда-то они договорились, что никто ни о чем не узнает, что было в той квартире. Но часть информации была доступна директору, и это волновало его. — Абсурд! Но я готов выслушать. И в чем же эта самая причина? — поинтересовался Снейп. — Я знаю Вас уже многие годы. С того самого дня, когда Вы только были зачислены в Хогвартс, я отлично знаю Вас, Вашу манеру поведения, повадки и характер. Не удивляйтесь этому, я совсем не фанатик, но Вы должны меня понять. — Я не удивляюсь этому, потому что я тоже Вас достаточно хорошо знаю, Дамблдор. Я уже давно привык к тому, как Вы… В общем не важно. Продолжайте. — Спасибо, — ответил Альбус, — Я знаю Вас, и, поэтому причиной было то, что вы, будучи, так сказать, "куском льда", чьи чувства уже были осквернены, попросту не захотели чувствовать привязанность, отцовское чувство, то есть Вы просто не хотели чувствовать, поэтому Вы сбежали. Снейп понимал, что Дамблдор был прав, поэтому не возражал. Лишь его хмурый взгляд напрягал Альбуса ради приличия. Но речи директора ничуть не злили его сейчас, так как он был рад тому, что директор знает не всё.

***

Около недели прошло с той самой встречи Северуса и Гермионы. Оба они были озабочены своими чувствами и тем, как им быть дальше, но оба не забывали о том, что должны обязательно встретиться. Они не назначили точное время и место. Снейп просто сказал, что найдет ее, когда она будет в Норе, но Гермиона почему-то была уверена, что встреча эта состоится именно тогда, когда она только приедет к Уизли. Так и случилось. Она слезно рассталась со своей семьей и совершенно спокойно и умиротворенно отправилась в Нору. Ее мать ничего не вспомнила о Снейпе, поэтому и Гермиона об этом не узнала. Было понятно почему: заклинание Обливейт, поспособствовало. То самое заклинание, которым лишили памяти гриффиндорку, только в этот раз произошел совершенно другой случай — частичное удаление воспоминаний, что совершенно не навредило миссис Грейнджер. Миссис Грейнджер так же не узнала и о том, что Гермиона практически пол ночи отсутствовала, проводя время в Норе, так как помнила, что уже рассталась с дочерью на ночь, и благополучно сама улеглась спать после того, как входная дверь захлопнулась перед ней. Все произошло именно так, как и ожидала юная Грейнджер. Вдоволь наобщавшись с друзьями, она отправилась спать в свою комнату. Но что-то мешало ей уснуть. Нет, это не были мысли о мужчине в черной мантии, хотя и они частично виноваты, но причина в большинстве своем была совсем другой. Именно в этот день, в эту ночь Гермиона была уверена в том, что ей нужно уйти из Норы, уйти на несколько метров за пруд, что она и сделала в последствии, и там, на одной из старых сгнивающих скамеек она заметила спокойно сидящего мужчину, чья голова опиралась на руки, которые в свою очередь опирались на колени. Было видно, что мужчина уже давно ждал и, вероятно, устал это делать, но он оставался на месте, в кромешной темноте и холоде и ждал, потому что не мог зайти в Нору, зная, что если он сделает это, то его мгновенно обнаружат. Он устал ждать до такой степени, что попросту заснул сидя. Гермиона с умилением и жалостью смотрела на эту картину, она была уверена в мужчине, и он пришел, как и обещал. Она начала медленно подходить к нему, но разбудить его она немного боялась, потому что не хотела доставлять неудобства любимому человеку.