No more dream

— Вы фактически на грани банкротства. — Что, прости? — недоумение, шок, боль поражения. — Ты прекрасно услышал меня. Если не веришь — все документы перед тобой. Посмотри. Шуршание листов бумаги. Тяжёлый ком в горле, мешающий дышать и здраво мыслить. — Этого не может быть… — Может. Видимо, ваш старший братик не предупредил вас? Никого из вас? Вы катитесь в пропасть. А после того, что произошло сегодня, ты фактически подвёл черту, чтобы столкнуть всех вас туда! — яд, сочившийся в этих словах, отравлял воздух. Господи, как он мог так глупо повестись? Каким долбоёбом надо быть, чтобы запороть всё, к чему они все вместе так долго и упорно шли? Но ведь никто не сказал ему, что они уже давно были на грани падения. Он лишь добил. Добил. Он зарывается руками в волосы, сжимая их, стараясь удержать себя от паники. Держи себя в руках, грёбаный ты придурок. Резко ударяет кулаком по столу, и глазами, полными ярости, смотрит на того, кто только что осуществил свою мечту — столкнул братьев с трона, пьедестала. — Тварь! — выплёвывает сквозь зубы. — Не кипятись, — морщится собеседник. — У тебя есть шанс всё исправить. Но если ты будешь себя так вести, то я передумаю помогать тебе. И просто закатаю в асфальт то, что останется от тебя и твоей семейки. Вы сами вырыли себе могилу. — Не смей… — Закрой рот и слушай меня внимательно, щенок, — свист рассекаемого воздуха, и нож, который собеседник перебирал в руках, входит в столешницу прямо перед его кулаком. — Я был королём этого города ещё до того, как вы все ходить научились. И если вы возомнили себя лидерами сейчас, то боюсь вас расстроить, вы всегда были лишь пешками. Шутки кончились. Я даю тебе только один шанс. Ты читаешь условия договора, подписываешь и спасаешь свою вшивую шкуру, как и задницы своих братишек. Или валишь ко всем чертям прямо сейчас, а завтра утром ты уже будешь под землёй, как и все они. Скрип отодвигаемого стула. Перед ним кидают чёрную папку с бумагами. Он изучает их долгие минуты, а кажется, что проходит вечность. Вчитываясь в каждую строчку, осознаёт, что ему предлагают. Он чувствует, как холодеют его пальцы. Чувствует, как срывается вниз его душа, понимая, что если братья узнают об этом — они никогда его не простят… Но это единственная возможность спасти их жизни. В том числе, спасти их от краха. Он понимает, что подписывает договор с дьяволом, но другого пути не видит. Он не знал, что подписывает всем им не амнистию, а лишь отсрочку… грёбаную, мелкую отсрочку.

Спустя 3 года…