No more dream

— Сегодня церемония награждения, — Намджун ставит кружку кофе на стол, окидывая взглядом братьев. Он знает, что они помнят об этом событии, но и знает также, что есть те из них, кто с удовольствием сделает вид, что забыл, лишь бы не идти. Столько лет прожить бок о бок — невольно выучишь все привычки. Иногда он чувствует себя самым старшим среди них, хотя фактически это не так. — Как хорошо, что ты напомнил, — нарушает напряженную после слов Намджуна тишину Юнги. В его голосе явно слышится сарказм. Он тянется за кофейником, чтобы долить себе очередную порцию. — Это и есть та причина, по которой ты заставил меня встать в выходной день в такую рань? — Не рычи. Все мы знаем твою любовь к подобным мероприятиям. Поверь, каждый из нас не горит особым желанием появляться там, но это наша обязанность, — похлопывает Юнги по плечу Сокджин. Он выглядит бодрым, в отличие от брата. Его хлопок Юнги воспринимает как очередное нарушение его личного пространства и морщит без того недовольное лицо. Сокджин закатывает в ответ глаза и убирает руку. — Почему мы обязаны там появляться полным составом? — ерошит волосы Чонгук. — Я не понимаю смысл этой обязанности. Откуда столько внимания к нам в последнее время? — Мы — семья, Чон Чонгук. И мы должны появляться на таких мероприятиях вместе. Чтобы люди видели, что мы одно целое. Это наше лицо. Лицо нашего бренда. А что касается внимания… — Хосок медленно водит ложкой по пирожному, размазывая крем. Он не отрывает от него взгляда, даже когда говорит. Явный признак, что Чон Хосок в глубоких раздумьях, и, скорее всего, невесёлых. — Мы — привлекательные, сексуальные, богатые филантропы. Разве нужны ещё поводы, чтобы люди хотели видеть нас? — усмехается Тэхён, прерывая молчание задумавшегося Хосока. Он нагло развалился на стуле, лениво поглаживает своё лицо. — Мы — феномен этого года и этого города! — цитирует Чимин заголовок статьи о них в одном из глянцевых журналов. Он ухмыляется и качает головой: такой ерунды в свой адрес он давно не слышал. Ему почему-то кажется, что этой фразой журналисты сравнили их с какими-то подопытными животными. Феномен — кролики выжили, вместо того, чтобы сдохнуть в клетках, в которых их пытались вырастить. Воспоминания о прошлом лавиной рвутся, желая раздавить его мнимое спокойствие, но он старательно отгоняет их и тянется за очередной порцией сладкого. — Раз уж мы разобрались с причинами, по которым нам необходимо посетить сие мероприятие, и с тем, почему мы обязаны быть там полным составом, предлагаю всем запомнить, что выезжаем мы в 19:30. Костюмы доставят к этому времени. И давайте без фокусов! — Намджун подпирает голову руками, напряженно ожидая очередной волны возмущений. — Подожди… ты хочешь сказать, что это долбаное мероприятие начинается тогда же, когда и гонка? — нарастающую ярость Юнги можно ощутить физически. Намджун молча кивает, зная, что брат остро отреагирует, какие бы доводы он сейчас ни привёл. — Твою ж мать! — крик Юнги слышен на всех этажах их семейного дома. Злой скрежет ножек стула по полу. Взбешённый брат заметался по столовой. — Э-э-эй, — зовёт его Хосок. — Юнги! Не горячись, мы что-нибудь придумаем! — Я попробую договориться, чтобы гонки перенесли, — Тэхён берёт телефон, быстро набирая сообщение кому-то.

***

Спустя битый час криков взбешённого Юнги, крушащего всё вокруг, и бесконечных звонков Тэхёна, принято решение, устраивающее всех. Начало гонок перенесено на более позднее время. Этот заезд важен для Мин Юнги. Именно сегодня он должен отстоять своё звание лучшего дрифт-гонщика этого города — то, к чему он шёл долго, упорно, и не хотел отдавать ни при каких условиях. Проиграть гонку — проиграть сражение, признать свои слабые стороны, но не появиться на гонке — принять поражение, не сражаясь. Этого он не мог себе позволить. Все уже успокоились и занимались своими делами, а внутри Юнги — буря ярости. Он давно начал чувствовать сопротивление тому, что происходит в его жизни. Он не ощущает той радости, того азарта, с которым просыпался каждое утро, когда всё только начиналось. Он лежит на кровати в своей комнате. Музыка в наушниках вместе с настроением настойчиво будоражат воспоминания. Перед глазами мельтешат картинки прошлого. Первый заезд, на который он попал со старшими. Совсем ещё мелкий, дикий. Он видел красивые машины, видел скорость, с которой машины неслись к финишу, видел счастье в глазах тех, кто побеждал, и злость в глазах тех, кто принимал поражение. Но самое главное — он чувствовал эйфорию, когда слышал визг шин, оставляющих следы на асфальте в попытке вырвать победу. Голодранец, заглядывающийся на то, что казалось тогда нереальным — таким он себя чувствовал. Мечта засела в голове, теребя душу, заставляя ненавидеть себя за высокие несбыточные планки, но в то же время заряжая, чтобы двигаться вперёд, жить. Это придавало смысл тому, чтобы проснуться. Быть свободным, чувствовать себя свободным и чувствовать скорость, управлять скоростью — два самых заветных желания Мин Юнги — сироты из детского дома, куда он попал после смерти бабушки. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь справиться с тисками, сжимающими его голову. Он уже прошёл это. Давно прошёл. И денег, которые ассоциировались тогда со свободой, теперь в достатке. И скоростью он управляет профессионально. Но свободным он себя по-прежнему не ощущает. Он будто, наоборот, теряет её. Это мучает и терзает, заставляя топить в алкоголе эти ощущения. Но он не может поделиться этим с братьями.

***

Намджун уже десять минут, как ждёт всех в холле, спокойно потягивая чистый виски со льдом, и наслаждается книгой под треск брёвен в камине. Мысли то и дело улетают от сюжета, возвращаясь к ощущениям, которые не оставляют его в последнее время. Что-то происходит. В их семье что-то происходит. Нет, с виду всё в порядке, но ощущается напряжение, оно витает в воздухе. Братья будто закрылись от самих себя и друг от друга. Каждый переживает что-то глубокое, но не делится. Джун много раз пытался поговорить с каждым из них, но безрезультатно. «Всё в порядке», «усталость/напряжение», «ничего нового». Он тяжело вздыхает и откладывает книгу. Янтарная жидкость обжигает горло, оставляя приятное послевкусие. Виски. Надо же. Он вдруг вспомнил, как они пили дешёвое пиво или соджу — что удавалось достать. Вспомнил, как воровали еду, чтобы поесть, чтобы накормить младших. Как боролись за то, чтобы остаться семьёй, которой сами себя нарекли. Как зубами выгрызали право на то, чтобы их не распределили в разные приёмные семьи. В последнее время воспоминания посещают его всё чаще. Они вторгаются внезапно, отрезают от реальности, затягивают в омут прошлого. Он не знает, не понимает, просто чувствует, что это нехорошее предзнаменование. Откуда ждать подвоха? Сейчас они в том положении, когда врагов становится всё больше, в том числе и скрытых, а вот друзей и тех, кому они могут доверять, теперь единицы и они на вес золота. Золото. Деньги. Хорошо обладать ими. Но когда вместо чувства безопасности и радости, они начинают приносить угрозу жизни и постоянную тревогу — стоит ли оно того? Глубоко спрятанные воспоминания стали вырываться наружу. Он снова глотнул виски. Ещё глоток. Чёрт. Эти воспоминания до сих пор приносят ему неприятные ощущения, заставляют нервничать и чувствовать себя, мягко говоря, паршиво. Ему казалось, он смог справиться с этим, но события трёхлетней давности стали слишком часто терзать его. От тяжёлых воспоминаний его отвлекают спускающиеся по лестнице братья. К назначенному времени в гостиной собираются все, кроме Юнги. Бунт брата принят спокойно. Тэхён и Чонгук, как обычно, дурачатся вместе. Чимин не отрывается от телефона, довольно ухмыляясь. Хосок обсуждает какие-то рабочие вопросы с Намджуном и Джином. Непрошедшую злость Шуги слышно всем. Топот сотрясает, кажется, не только лестницу, но и весь дом. Юнги окидывает всех недовольным взглядом и первым двигается к выходу из особняка. Хосок тяжело вздыхает и отправляется за ним следом. После выходят и остальные. Семь красавцев в идеально сидящих на них, подчёркивающих красоту их поджарых тел, чёрных костюмах. Семь таких непохожих, но уже давно родных, братьев. Они прибывают на мероприятие в роскошном лимузине RollsRoys. Вспышки фотокамер ослепляют, хоть к ним уже успели привыкнуть. Первое время это будоражило, доказывая, что они смогли, сумели выбиться с низов на верхушки, их заметили, они получали от этого каждый по-своему удовольствие. Но со временем к вспышкам они привыкли, а вот ко лжи и фальши, скрывающимся за улыбками тех, кто позировал перед этими камерами — привыкнуть невозможно. Пафос. Лицемерие. Скрытые угрозы. Хищные улыбки. Такие мероприятия были насквозь фальшивыми. И ни один из братьев не получал реального удовольствия от этих сборищ. На церемонии награждения они стараются держаться вместе. Привычка, ставшая их визитной карточкой. Всегда вместе, всегда друг за друга, что бы ни происходило. Перед ними расступается толпа. Им готовы отдаться многие девушки. Никого они не оставляют равнодушными. Их любят или ненавидят. Когда с фотосессией на входе закончено, они проходят в зал. — Мы только пришли, а мне уже хочется уйти, — тяжело выдыхает Хосок. Намджун молча кивает в ответ брату, соглашаясь. Он старается выглядеть максимально дружелюбным и искренним, но получается неважно. Зал сияет украшениями, но ещё больше он ослепляет нарядами тех, кто присутствует на мероприятии. Постоянная скрытая игра: кто дороже, круче, пафоснее. Девушки — как дополнение мужчин, показатель их богатства и статуса. Кажется, проще было надеть на них ценники. Среди приглашённых мелькают и однополые пары, но это проявляется не так открыто и всё ещё осуждается некоторыми. — Итак, давайте без фокусов сегодня. Нам просто надо дождаться вручения наград, и потом мы сможем уехать отсюда. Каждый из вас сам знает, кому стоит уделить внимание, чтобы это было в интересах нашей компании. И пожалуйста, — взгляд Намджуна тут же останавливается на Чимине, — на этом мероприятии я попрошу вас держать свой тестостерон при себе. Чимин закатывает глаза: — Мне не нравится пластмасса на вкус, если ты понимаешь о чём я. — Может, уже закончим инструктаж? — нервно поправляет волосы Тэхён. — Мы же не впервые на такого рода мероприятиях, так в чём дело? — Не впервые. Но масштаб и престижность этого мероприятия в разы выше. Это не просто сливки общества и светское мероприятие с фотоотчётами в глянце. Здесь много представителей власти, в том числе нелегальная власть. Люди, которые будут здесь сегодня, гораздо опаснее, чем те, кто просто не переваривает наш успех, — спокойно поясняет Джин, отпивая глоток шампанского, которое он успел взять у лавирующего между гостями официанта. — Подождите, вы хотите сказать, что здесь будут… — Чонгук не успевает договорить. — Да, Гук, здесь сегодня будут люди, имена которых стоит произносить только, если ты имеешь в качестве поддержки их благосклонность, — Хосок недовольно кривится, но тут же старается вернуть улыбку на лицо. — Не будем нагнетать обстановку, мы и так очень напряжены. Просто давайте пройдём это. Вместе. — Почему вы не сказали это сразу? — настроение Тэ ухудшается на глазах. Гук тоже мрачнеет. Они будто однояйцевые близнецы, моментально улавливают настроение друг друга. — Не сейчас. К нам идёт министр. Все обсуждения оставим на потом, — прерывает недовольство братьев Намджун. Он внимательно следит за происходящим вокруг. Если бы он не заметил, кто двигается в их сторону, они могли бы попасть в очень неловкую ситуацию. Министр подходит к ним и, не сводя глаз с Намджуна, слегка наклоняет голову в приветствии. — Хонг Нам, здравствуйте! Большая честь для нас быть на одном мероприятии с Вами. — Добрый вечер, Ким Намджун. Я тоже рад нашей встрече, — министр перевёл взгляд проницательных серых глаз на остальных. Каждый пожал ему руку, представившись. — Я слышал о вашем новом проекте. Интересная идея. — Благодарю Вас за внимание к нашей компании. Да, пока что проект находится на стадии разработки, но журналисты решили придать этому огласку уже сейчас, — скривил губы в подобии улыбки Намджун. — Понимаю. Эти проныры всегда действуют исключительно в своих интересах. Но проект действительно любопытный. Если дадите ему зелёный свет, свяжитесь со мной, я хотел бы быть в курсе, как у вас продвигаются дела. — Да, конечно, господин министр. Золотисто-бежевая визитка министра экономики и финансов с его личным номером для связи перекочевала из внутреннего кармана Хонг Нама к Намджуну. Эта карточка могла открыть многие двери перед ними. После этого удивительного для каждого из них знакомства братья разошлись по залу, общаясь с приглашенными гостями, заводя новые знакомства или поддерживая старые. Только Юнги сидел один за стойкой бара. Намджун не винил его. Он чувствовал, что брату тяжело в последнее время. Тэхён потрясающе умел завораживать собеседников. Они сами подходили к нему, если осмеливались. Он мог как притянуть взглядом, так и оттолкнуть. Чимин находил общий язык абсолютно со всеми. Оба этих парня давали потрясающее развитие их компании именно благодаря хорошо налаженным социальным связям. Джин и Чонгук о чём-то общались в другом конце зала. Намджун, завершив разговор с партнёром их компании, решил отдохнуть от фальшивых обещаний и обмена неискренними любезностями. Он заметил её не сразу. Просто оглядывал всех приглашенных, любил наблюдать за людьми. Она стояла полубоком к нему. Гордая осанка. Изящное платье, не такое откровенное как у многих присутствующих. Золотистая, мерцающая ткань красиво очерчивала её фигуру. Разрез до середины бедра не выглядел пошлым. Он скользнул взглядом по ней, оценивая. Что-то в ней цепляло. Заставляло его возвращать своё внимание. Девушка повернулась, будто почувствовав на себе его взгляд, посмотрела на него и снова отвернулась, будто не заинтересовавшись вовсе. Он усмехнулся. Не часто, в последнее время, встречал такое отношение. Особенно на подобных мероприятиях, где все искали себе выгодную партию или подходящего партнёра на ночь. Он качает головой, делая глоток шампанского: — Ледяная принцесса… — Скорее, сучка хладнокровная, — шёпотом добавил Тэхён. Оборачивается на голос Тэ, вопросительно вскинув брови. — Я не заметил, как ты подошёл. — Конечно, ты был занят разглядыванием куколки. Ну, скажи ещё, что ты не согласен с моим определением? Намджун беззвучно смеётся, кинув ещё один взгляд на Принцессу и отвернулся. Когда начинается вручение знаков отличия, дипломов и, самое главное — награды, ради которой собралась большая часть людей на этом балу, Юнги уже не может усидеть на месте. Он нервно посматривает на часы. Наконец, церемония подходит к концу. — И награду за максимальный вклад в развитие нашего города, за щедрость и искренность благотворительных проектов, мы вручаем… Тишина в зале прерывается лишь легким шуршанием платьев и тихим звяканьем отставляемых бокалов. Практически каждый из присутствующих хочет получить эту награду. Потому что она открывает множество дверей к государственным и муниципальным вливаниям, а это большие, очень большие деньги. — … «BrothersTeamSecret». Весь зал замирает. Никто не ожидал. Намджун откашливается и встаёт. Следом встают ещё шесть братьев. Они вместе выходят на сцену, чтобы получить столь престижную награду. Пока Намджун говорит речь благодарности, он ловит на себе взгляд той самой холодной, красивой брюнетки. Она внимательно следит за ним. Не флиртует глазами, не жеманничает, как другие. Она лишь наблюдает, будто сканирует своими красивыми, зелёными глазами. Они смотрят друг другу в глаза, пока он не завершает свою речь. Намджун благодарит всех за внимание, не отрывая от неё взгляда, кланяется. Когда он выпрямляется, он видит лишь её удаляющуюся спину. Братья испытывают шок. Прекрасно понимают, что помимо того, что эта награда — формальное признание их значимости в городе, это ещё и доступ на новый уровень для них. Но это так же огромная ответственность. Взаимодействие с властями состоит далеко не из одних только плюсов. Кому-то надо было, чтобы они получили эту награду. Поздравления, большей частью фальшивые, выслушаны. Формальное и неформальное общение с министром о ходе дальнейших событий, на которые обязывает такая награда, вкратце обсуждены. Встреча назначена. Общее фото с государственными деятелями сделано в сотне вариаций. — Мы можем идти, — выдыхает Намджун, когда все присутствующие провожают министра. — Готовность десять минут. Я попрошу, чтобы нам подали машины. Это звучит, словно выстрел на старте. Юнги резко разворачивается и двигается к выходу. Когда спустя обозначенное Джуном время, они встречаются у выхода, на Юнги, вместо костюма драные чёрные джинсы, свободная футболка того же цвета и косуха. Чёрная кепка с кольцами закрывает глаза. — Когда ты успел переодеться, Юнги? — удивлённо пялится на него Хосок. — Пока вы все расшаркивались любезностями с этими жлобами. — Юнги, ты прекрасно знаешь… — начинает Намджун, но его перебивают. — Я всё знаю. Это необходимость. От этого зависит наш доход. И бла-бла-бла. Я слышал это не один раз. Но сейчас единственное, чего я хочу — это побыстрее убраться отсюда. Меня тошнит от этих необходимых любезностей, от этой фальши… — Брат, успокойся, мы уже можем ехать. Но твой вид… — Я выйду через задний ход. До встречи на гонках. Все братья недоумëнно смотрят вслед быстро удаляющемуся по коридору Мину.