No more dream

Понедельник — день тяжёлый. А если у тебя ещё и встреча с министром — он просто ебучий. Без мата описать свои эмоции о начавшейся неделе Намджун просто не может, даже если бы захотел. И проблема не в ущербности словарного запаса, а в том, что описать апокалипсис, надвигающийся на них со скоростью звука, иными словами никак не получалось. — Хонг Нам, рад приветствовать Вас, — пожимает руку, и склоняет голову в лёгком поклоне Намджун. — Ким Намджун, я тоже рад Вам, — министр отвечает на рукопожатие. Формальные приветствия. Формальные вопросы. Намджун уже отвык, чтобы переговоры велись так напряжённо. Даже когда был мелким сопляком в сравнении с теми, с кем работал, всё равно марку держал. Никогда не тушевался, зубы быстро показывал. Не лебезил. А здесь не понимает, как беседу вести. Давить нельзя. Перехватывать инициативу — тоже. Он чувствует себя, как натянутая струна. Вчерашние вопросы Хосока, всколыхнувшие старые воспоминания, добивают, заставляя пробуждаться страх снова проебаться. Сам на себя злится за эти реакции, но поделать ничего не может. Железный Ким Намджун оказался не железным. Ещё и вся эта таинственность, конфиденциальность. Только он и министр. Нет, конечно, начинали они в присутствии ближайших помощников. Пока Джин был рядом, Джун, ещё как-то скрипя зубами, держался. Но вот стоило всем выйти из кабинета, оставшись с глазу на глаз с министром, он буквально превратился в оголенный нерв. Напряженно всматривается в тёмные глаза и вслушивается в обманчиво добрый голос. — Я могу закурить? — министр тянется к карману идеально сидящего пиджака, достаёт портсигар из платины. — Да, конечно, — Намджун ставит перед ним пепельницу. — Может быть, хотите выпить чего-нибудь? — Нет, спасибо. Мне ещё возвращаться на службу. У нас с этим строго, к сожалению, — ухмыляется Хонг, закуривая. — Но я не против, если Вы нальёте себе, Намджун. Кулаки Джуна хрустят от степени сжатия. Ему будто разрешение выдали. Резануло так, что сдержаться сложно. Хрустит шеей, разминая. — Я понимаю, что Вы нервничаете, Намджун. И я даже рад этому. Если бы Вы были слишком спокойны, я бы подумал, что Вы глупее, чем мне казалось, — пристальный взгляд Хонга прожигает. Обманчивое тепло испарилось. — Не люблю неопределенность, — Намджун тоже закуривает, кивком благодаря за предложенную сигарету. — Никто не любит, Ким. Никто. Но мы живём в таком мире, где определённость — это мнимая иллюзия, которая может исчезнуть в любой момент. Как и уверенность в завтрашнем дне, — новая затяжка и густой дым, выпущенный струёй в потолок. — Согласен. Стабильность и определённость — слишком шаткие понятия, но тем не менее все мы стремимся восстановить их и привести в баланс. — Верно. Верно, — министр кивает, будто раздумывая о чём-то. Намджун молчит. Знает, что надо ждать, когда министр сам расскажет всё, выдаст все карты. Нельзя показывать нетерпение, даже с учётом того, что оба прекрасно понимают — Джун здесь полностью зависит от человека, сидящего напротив. — Я не враг Вам, Намджун, — министр неожиданно поворачивается к нему всем корпусом, подаваясь вперёд. — Вы верите мне? Джун всматривается в его глаза, пытаясь открыть сотни замков, увидеть истину. Но лишь кивает в ответ. — Не верите, — усмехается Хонг. — И я понимаю ваши опасения. Давайте поговорим подробнее о том, что скрывает в себе та награда и та премия, что вы получили на недавнем мероприятии. Вас же это интересует? — Да, именно это, — соглашается Джун, игнорируя первую реплику министра. — Я не люблю ходить вокруг да около, хотя политика заставляет это делать. Дипломатия, знаете ли. Так вот, — министр тушит окурок в пепельнице, — мы не собираемся трогать вашу деятельность. Прямую и косвенную. Законную. И не очень, — он ухмыляется, а у Намджуна на скулах играют желваки. — Мы всё понимаем. Сами тоже любим финансовое обеспечение. И я уважаю вас за то, что вы поднялись с самых низов. Так вот наша задача — помочь вам в развитии. Ваша задача — помочь нам. Всё очень понятно и выгодно. Согласитесь? — В чём заключается наша помощь вам? — не теряет суть разговора Джун. — В некоторых наших операциях, которые мы не можем реализовывать напрямую, — хищная улыбка растягивает губы министра. — Подробности я могу уточнить? — Намджун сцепляет руки в замок, сдерживая эмоции. Ему не нравится этот взгляд, этот тон, эти загадки, недомолвки. Он — человек дела. Прекрасно знает, что любой договор надо читать с лупой и несколькими юристами. Но сейчас это больше похоже на игру в кошки-мышки. — Конечно. Мы обсудим с Вами множество деталей. Не все они будут отражены в договорах, как Вы понимаете. Поэтому мы проводим конфиденциальный разговор. Следующие полчаса министр мягко, с расстановками, тягучим голосом рассказывает Намджуну за какие такие заслуги их фирму выбрали, и чем это им теперь обернётся. Джун хмурится, мрачнеет, но слушает министра. Всё кажется не так плохо, но он чует подвох. И подвох выясняется. — При условии невыполнения наших условий, вы останетесь без компании. Мы обанкротим вас, и отправим Вас и ваших братьев за решётку или… — министр не договаривает, специально оттягивая момент. — Вы же не все условия озвучили, как я пойму выполнили мы их или нет? — Намджун свирепеет, еле сдерживая себя. — Я буду давать Вам знать, что конкретно от вас требуется. Пока что основное я озвучил. Сейчас мне пора уезжать, но я надеюсь на нашу скорую встречу. Пусть наши секретари созвонятся и выберут удобную для нас с вами дату и время подписания всех формальных бумаг, — с этими словами министр встаёт, потягивается и снова мягко улыбается, глядя на хозяина кабинета сверху вниз. — Хорошо, — холодно отвечает Джун, поднимаясь следом. — Надеюсь, нам будет приятно иметь с вами дело, Ким Намджун. — И я надеюсь на это, министр. — Можете называть меня Нам. — Благодарю Вас за встречу, Нам. Они откланиваются друг другу. Как только за министром закрывается дверь, Намджун хватает со стола карандаш и яростно ломает его в руках. Отбрасывая на пол остатки, он выхватывает мобильный, набирая Джина: — Зайди ко мне. Срочно. Намджун с бокалом виски стоит возле бара, скрытого от посторонних глаз, когда старший брат влетает в его кабинет. Волосы взъерошены, галстук ослаблен. Он выглядит разъярённым и надломленным одновременно. — Что случилось? Как прошли переговоры? — Нам пиздец, — коротко бросает Намджун, залпом допивая остатки обжигающего горло виски. — В каком смысле? Расскажи нормально. — Они взяли нас за яйца. Хотят толкать через нас нелегалку, проводить через нас теневые сделки. Если мы не выполним их условия, то они сдадут нас полиции или убьют. Если мы выполним условия их сделки, то мы навсегда будем ходить под дулами их пистолетов, и, к тому же, на мушке у полиции и всей правоохранительной структуры. Их наверняка давно пасут. Они выворачиваются, как могут, подставляя спины других. И мы оказались их новой жертвой, — Джун снова наливает, но уже в два стакана. — Подожди, может, всё не так ужасно, как кажется на первый взгляд? Не так безвыходно? Ты же сказал, что наша служба безопасности проверяла прошлые фирмы, и те вышли в шоколаде? — Джин тоже отпивает янтарной жидкости и слегка морщится. — Я жду от них полного отчёта. Чую, там есть что-то, что они тщательно скрывают. Не дураки они, чтобы всё на поверхности держать. — Хорошо. Какие планы? Мысли? — Я не хочу рассказывать всё братьям, — тяжело вздыхает Намджун после долго молчания. — Что? Почему? После вчерашнего разговора ты… — начинает Сокджин, но брат его перебивает. — Я всё понимаю. Доверие. Но я не могу свалить на младших такой груз ответственности. Что с ними будет, если они узнают, что мы в такой заднице? Они хотели свободу, а я притащил их в ловушку! — Джун бьёт кулаком в стол, смачно матеря себя. — Что значит, ты притащил? Ты, что ли, влился в эту сделку с правительством? Прекрати винить себя, Намджун. Ни один из нас никогда не допустит мысли, что ты виноват в том, что сейчас происходит, — Джин встаёт, чтобы успокоить брата. Тот сейчас похож на раненого тигра, мечущегося в клетке. — А кто ещё? Кто? Кто направляет наш корабль? Нашу компанию? Я! Я выбирал стратегии развития. Я… — Джун закипает ещё больше. Глаза щиплет. Дыхание затруднено. Он чувствует, что тонет и начинает задыхаться. — Эй, эй…успокойся, брат! — Джин обхватывает его лицо, заставляя смотреть на себя. — Дыши! Слышишь меня, дыши! Намджун смотрит в родные глаза старшего брата и начинает хватать ртом воздух. Что вообще с ним происходит? Он словно в толще воды, которая давит его вниз. «Ты не справился, ты не справился, ты не справился», — в голове включается знакомая пластинка. Он хмурится. — Слушай меня, — голос Джина пытается пробиться сквозь накатывающую панику. — Ты ни в чём не виноват. Слышишь? Намджун, в этом нет твоей вины, и мы справимся с этим, мы выберемся из этой ситуации все вместе! Намджун! Мы семья. Мы вместе! Всё будет в порядке! Намджуну удаётся зацепиться за голос брата, как за спасательный круг, и вынырнуть из пучины удушающего прошлого. — С каких пор у тебя возобновились панические атаки? — тихо спрашивает Сокджин, когда всё уже, кажется, позади. Джун сидит в кресле, маленькими глотками отпивая виски. Галстук снят совсем. Как удавка на шее, бесит. Капельки пота стекают по измученному, белому как полотно, лицу. — Недавно, — хрипит, севшим голосом. Смотреть на брата не может. Знает, что увидит там боль и переживания. — Я справлюсь. — Ты уверен? Может… — Нет, я справлюсь. — Хорошо, как скажешь. Но дай мне знать, если тебе нужна будет помощь, ладно? Молчаливый кивок в ответ. — Ты уверен, что не хочешь рассказать братьям все нюансы сделки? — Уверен, — хмурится Джун, не чувствуя облегчения от этого ответа.

***

Когда в кабинете Намджуна — генерального директора компании «Brothers Team Secret» — собираются все семь братьев, воздух словно наэлектризован сексуальностью и магнетизмом этих мужчин. Секретарша Джуна тяжело вздыхает, закрывая за собой дверь. — Господи, дай мне сил продержаться на этой работе и не потерять голову от этих сексуальных красавчиков, — просит помощи у высших сил девушка. — Ты думаешь, твои молитвы помогут? — хихикает вторая. Секретарша Джина смотрит на всё это более оптимистично. Просто надеется заполучить хотя бы одного из них. Хотя бы в кровать. Хотя бы на одну ночь. В самых смелых её фантазиях, она выходит замуж за одного из них, а в любовниках имеет всех остальных. Но собравшимся в кабинете не до шуток. Братья с абсолютной серьёзностью вслушиваются в речь Намджуна. Он рассказывает, что по контракту им придётся помогать правительству проводить ряд сделок, беря на себя ответственность за качество исполнения. Джин хмурится. Намджун не говорит ни про угрозы министра, ни про то, что некоторые сделки, мягко говоря, незаконны. И даже не озвучивает, что они теперь будут под прицелом правоохранительных органов. — В чём подвох? — не выдерживает Юнги. Джин мысленно хвалит брата за смекалку. — В смысле? — устало трёт лицо Джун. — В прямом, Намджун. Не вешай нам лапшу на уши. Ещё вчера ты говорил, что будешь откровенен с нами. Но сегодня ты явно что-то утаиваешь. Я же вижу! — Юнги злится. Он не любит, когда из него делают дурака. — Юнги, я просто не знаю ещё всех деталей, — пытается оправдаться Джун. — Не ври, — резкость, с которой Мин прерывает Джуна, заставляет всех напрячься. — Прекрати лгать мне, Ким Намджун! Я уважаю тебя, как нашего генерального директора, я люблю тебя как брата, но если ты продолжишь мне лгать, я не ручаюсь за себя! Я не шучу! Намджун матерится, и снова скрывается в баре, наливая себе виски. — И мне прихвати, конспиратор херов, — орёт ему Мин. — Сам налей, раз так надо! — рычит в ответ Джун. Мин материт брата, но встаёт. Когда все уже сидят с напитками, Намджун никак не может собраться с мыслями, чтобы сказать братьям всю правду. И стоит ли говорить всё? Он до сих пор не уверен в этом. — Хватит юлить, Джун. Мы уже не дети. — Я правда не знаю всех нюансов. И мы не узнаем их, пока нам не тыкнут ими в нос. Мы обязаны подписать этот контракт. Мы обязаны принять этот грант, разделить его с правительственными ртами, и сделать вид, что он пошёл на то, на что выделялся. Мы обязаны принимать все их условия. — Иначе? — задаёт прямой вопрос Чимин. Он нервничает так сильно, что в кровь искусал свои пухлые губы. — Что иначе? — снова пытается прикинуться дураком Намджун. — Ты опять? — злится Мин. — Хватит, говори уже, чем нам пригрозили. — Следствием, тюрьмой… — выдавливает из себя Джун. — И смертью, — шепчет Чимин. Все оборачиваются к нему. — Ведь так, Джун-и? Намдужн устало кивает, закрывая лицо руками. Он так жёстко проебался. Он чувствует, что именно он подставил братьев. — Подождите, откуда паника? — недоуменно рассматривает братьев Тэхён. — В чём проблема просто выполнить все те условия, которые будут оговорены? — Тэ, проблема будет в том, чтобы не попасться полиции. Они уже копают под правительство. Наш грант — причина, по которой копать теперь будут и под нас… И по основной деятельности в том числе. — Твою мать, — выдыхает Гук. — Это пиздец, — подытоживает Хосок. — Очередная жопа, из которой нам всем надо выбраться живыми. Мы справимся! — Джин пытается подбодрить братьев. Выходит не очень убедительно.

***

Вся неделя проходит в таком напряжении, что хочется вздёрнуться. Встреча с министром и его людьми была назначена на четверг. До четверга все жили, как в морге. Тихо, бледно, болезненно. Дома никаких разговоров. На работе сплошные авралы из-за внутренних проверок. Готовились к проверкам внешним. Каждый из братьев выглядит далеко не бодрым и счастливым. Но стараются крепиться. Выхода пока не видно. В четверг к назначенному времени в большом конференц-зале располагаются семеро братьев, секретари и юристы. Все в ожидании министра и его свиты. — Идут! — шипит секретарь Намджуна и стучит каблучками встречать важных гостей. Намджун встаёт и обходит стол, чтобы поприветствовать прибывших. — Министр, — кланяется Джун. Выпрямляясь, принимает рукопожатие и замирает. Прямо за спиной министра стоит ледяная принцесса. Та самая красивая брюнетка, которая привлекла его внимание на церемонии награждения. — Ким Намджун, рад видеть Вас снова, — министр тепло улыбается. Обманчивая теплота. Но как искусно сыграно! Джун заставляет себя оторвать взгляд от девушки. Он уверен, что она тоже узнала его. Приветствия проведены согласно этикету, и юристы углубляются в изучение документов, пока все остальные делают видимость, что эта встреча приятна всем присутствующим. — Я хотел бы узнать ближе Ваших братьев, — снова улыбка. Джуну хочется стереть её с лица Хонг Нама кулаком. — Конечно. Я с удовольствием представлю Вам каждого из них, — он прячет раздражение. К чему эти игры? Сам же знает о них даже больше, чем надо. Каждый из братьев встаёт и кланяется министру, когда Джун называет их: — Ким Сокджин — наш директор по кадрам. Весь наш потрясающий высококвалифицированный коллектив — его заслуга. — Мин Юнги — наш технический директор и просто гений. Большинство разработок нашей компании — его золотых рук дело. — Чон Хосок — наш финансовый директор. Отвечает за все операции, проводимые компанией и одобряет или не одобряет проекты, в которые мы хотели бы вкладываться. — Пак Чимин — директор по связям с общественностью. Он — наша звезда коммуникаций. Благодаря ему у нас такие обширные партнёрские связи. — Ким Тэхён — директор по рекламе и развитию. Все знают о нас, благодаря умению Тэхёна заставить всех говорить о нас. — Чон Чонгук — директор наших дилерских центров. Отвечает за работу центров и их расширение. — Формально каждый из них занимает эту должность. Но они в курсе всех дел компании, — слово «всех» Намджун выделает интонацией. Министр благодарит за знакомство, спрашивает какие-то незначительные детали у братьев, обращаясь к каждому. Удовлетворённо кивая и улыбаясь, он замолкает. — Могу ли я попросить Вас об ответном одолжении? — улыбается, будто скалясь, Намджун. — Представите ли Вы своих сотрудников, которым доверили проводить сделку с нами? — Ах, конечно, конечно, — кивает Хонг Нам, словно китайский болванчик. — Знакомьтесь… Министр нудно перечисляет своих подчиненных. Все словно роботы. Джун холодно кивает, но всегда возвращает взгляд на Принцессу. Его интересует только она. Стоит отдать ей должное, она тоже не отводит взгляд. Её эмоции прочесть невозможно. Она кажется абсолютно спокойной, но Намджун чувствует, что она им заинтересована. — И моя помощница, Монкут Мун. Практически моя правая рука! Ни одна сделка не обходится без неё. Совершенство, — улыбка озаряет лицо Хонга. Девушка мягко улыбается в ответ. Корона (именно это означает имя Монкут), как же ей идёт это имя. Намджун не сдерживает улыбку. Как мальчишка. Узнал имя девочки, которая нравится — вот он повод для радости. И плевать, что она в тылу врага. Переговоры проходят долго, но все юридические моменты Хонг хочет уладить за одну встречу, мотивируя это тем, что первая сделка по контракту должна быть открыта уже на следующей неделе. Намджун не может возразить. Они с братьями решили играть по правилам правительства. Другого выхода они пока что не видят. После официальной встречи все приглашены на фуршет. Министр проводит в неформальной обстановке всего лишь полчаса. Он нахваливает компанию братьев и их сотрудников. — Благодарю Вас, Намджун, — удовлетворённо кивает министр. — К сожалению, я должен уехать, но я могу попросить Вас присмотреть за моими сотрудниками? Мне бы хотелось, чтобы они отдохнули на славу, они заслужили это так же, как и вы. Все мы были в напряжении эти дни, не так ли? — Конечно. Ваши сотрудники могут оставаться сколько угодно, — игнорирует фразу про напряжение Джун. Он лично не чувствует, чтобы напряжение отступило. — Я поеду с Вами, господин министр, — будто из ниоткуда выныривает Монкут. Намджун пристально смотрит на неё. Почему она ведёт себя, будто ручная игрушка Хонга? Хотя, может, она и есть…? Эта мысль неприятно режет, оставляя мерзкий привкус во рту. Хочется сплюнуть. — Нет, нет, моя дорогая. Отдохни. Ты, как никто другой, заслужила этого! Намджун, могу я попросить Вас составить компанию моей драгоценной Мун? Она — моё истинное сокровище. Но такой же трудоголик, как и я. Мне было бы спокойнее, если бы Вы пообещали присмотреть, чтобы она отдохнула в тёплой компании? — лесть Хонга раздражает. Зубы сводит, как хочется рявкнуть ему, чтобы прекратил эту пытку ядом. Но Намджун лишь выдавливает улыбку. — Конечно, — кивает он. — Отлично! Отдохни, моя дорогая. Это приказ, — и с этими словами министр и его охрана удаляются. Принцесса не выглядит довольной. Наоборот, раздражённой. Но эта эмоция быстро меняется на её лице спокойствием. Она улыбается лишь уголками губ, поворачиваясь к Намджуну: — Не переживайте, я в состоянии позаботиться о себе сама. Ни в коем случае не хочу утруждать Вас своим обществом. — А что, если Ваше общество мне в удовольствие, госпожа Мун? — Намджун отпивает глоток виски, не спуская взгляда с девушки. Её улыбка, кажется, становится шире, но она прячет лицо за бокалом, делая глоток шампанского. — Сразу видно, что Вы плохо знаете меня, раз так говорите, — она закусывает губу, а её глаза искрятся сдерживаемым смехом. Она снова прячет своё веселье, отворачиваясь и делая новый глоток. Эти искорки, полыхнувшие в зелёных глазах, почему-то действуют на Намджуна, как успокоительное. Впервые за долгое время он чувствует, как напряжение сменяется чем-то тёплым. Он не может сдержать ответную улыбку. — Вы настолько плохо себя ведёте? — задаёт он вопрос. Девушка недоумённо поворачивается к нему. Вопрос звучит двусмысленно. Намджун ухмыляется, делая глоток янтарной жидкости. — Я… — она теряется на секунду, но быстро берёт себя в руки. — Не настолько плоха…но действительно часто предпочитаю плохое поведение — хорошему… Она говорит это шёпотом, слегка наклоняясь к Джуну, будто выдавая секрет. Запах её парфюма щекочет ноздри, заставляет втягивать воздух глубже в себя, в попытке насытиться ароматом пионов и чего-то ещё, такого нежного и лёгкого. Ей подходит этот запах. Намджун смотрит в её глаза, столь близко сейчас находящиеся. Заглядывает в омут яркого изумруда и тонет. Есть в этой ледяной, на первый взгляд, принцессе что-то невероятно вкусное, притягательное и воздушное. Едва уловимое. — Плохая девочка. Мне всегда нравились такие, — шепчет Джун хрипловатым низким голосом, и слизывает виски с губ. Её рот слегка приоткрывается, она переводит взгляд на его губы, следя за движением его языка. Он наклоняется чуть ближе, опаляя дыханием, заслоняя её от толпы, будто берёт что-то с фуршетного стола. — Ты знаешь, что плохих девочек надо наказывать? — он так близко, что становится сложно дышать. Обоим. Жадно, рвано вдыхая воздух, впитывая каждой клеточкой. Что за магниты в них встроены, что хочется тянуться ещё, вжимаясь друг в друга? Джун проводит носом возле её волос, вдыхая аромат. Вкусная. Но она внезапно отшатывается. Он смотрит, как яркий румянец заливает её щёки, проступая даже сквозь косметику. — Простите, — бормочет она. Быстро ставит бокал на фуршетный стол, и сбегает из зала, торопливо лавируя между толпящимися людьми. Намджун хочет последовать за ней, но его перехватывает Тэхён. — Джун, был вброс о дате и времени очередного этапа гонок, — Тэхён выглядит взволнованным. — И? Что там? — Намджун нехотя переводит взгляд на брата. — Дело в том, что в этот раз они решили провести заезды в разных категориях одновременно. В один день, в одно время. — Блядство! — рычит Намджун. — Какого хрена? И какие заезды? Время, дата? — Все заезды пройдут в пятницу вечером. Можно сказать ночью. Одновременно три заезда. Такое впервые за…за сколько лет? Я не помню, блять, такого. Что происходит? — Сука! — Намджун рычит, чувствуя как очередная волна ярости захватывает тело — Ну, и какие заезды они объединили? — Драг, стрит и кольцевую, — Тэхён выглядит не менее злым, чем Намджун. — Я позвоню Бао и узнаю что за херня. — Нет смысла. Их прижимают легавые. Они выкручиваются, как могут. Чёрт. Наши будут в ярости. Надеюсь, тачки у всех наготове? — Конечно. Обижаешь. Вот только сил бы набраться до завтрашнего вечера… — Тэ выглядит уставшим, как и все они. — Не впервой, брат. Порвём всех даже будучи заёбанными, — Джун хлопает брата по плечу и оглядывается в поисках сбежавшей от него принцессы. Он кивком подзывает охрану и просит найти девушку, чтобы довезли её куда та скажет.