No more dream

На стартовой линии в ряды выстроились те, кто проходит финальный отбор. Дальше только борьба за звание лидеров года. Это последний шанс попасть в финал для тех, кто никак пробиться не мог или медлил. Шанс для команд показать, чего они стоят, кто будет среди их участников соревноваться за высшее звание для уличных гонщиков. Братьям не хватает сейчас Хосока, чтобы потренироваться сразу в командном заезде. И причина его отсутствия не ясна от слова совсем, но спорить никто не будет. Грид-гёрл выходит перед стаей машин, изящно покачивая аппетитным телом. Моторы рычат. Водители нервничают. Шутки остались на прошлых гонках, никто не хочет вылететь на последнем отборочном заезде. Эмоции, адреналин и жажда победы поглощают каждого с головой, но у каждого вкус этого микса свой, особенный. Грид-гёрл опускает резко флаги и визг шин оглушает. Дьяволы мчатся в ночь, размываясь пятнами фар от скорости. Для одних машины — просто средство передвижения. Условие комфортной жизни. Признак какого-то достижения или провала. Просто груда железа, в конце концов. Но для тех, кто сейчас рычаги скоростей переключает, педали газа в пол вжимает, и победу урвать хочет — для них, для каждого, машина —это жизнь. Скорость — это кислород. И гонки — это часть себя. Необходимая. Без которой собой не являешься. Это объединяет незнакомых людей, и это же заставляет их ненавидеть друг друга в борьбе за лидерство. Иссиня-чёрный Dodge Viper Намджуна рвётся вперёд, ловко обгоняя соперников. Руки Джуна выкручивают руль, в шашечки на дороге играя. Улыбка блуждает на лице. Усилием воли сохраняет взгляд на дороге, не переводя на девушку возле него, хотя очень хочется. Хочется огни ночного города в её глазах видеть, хочется адреналин от неё током чувствовать, восхищение её ловить и в память забивать. Но он сосредоточен на дороге. — Участвовала раньше в гонках? — бросает Джун, поглядывая в боковое зеркало. Внимание надо держать не только на тех, кто впереди, но особенно на тех, кто позади. В любой момент рвануть могут. — В таких — нет, — уклончиво отвечает Мун и тут же меняет тему. — Мне нравится. Хотя это небезопасно, но, скажу честно, будоражит. — Не страшно? — спрашивает с ухмылкой, сам чувствует, что она не боится. Не может понять — храбрая или доверяет ему. Хочется, чтобы второе, но знает, что и по первому пункту она уж точно не уступает. Впереди опасный поворот, и Джун резко выкручивает руль, вводя машину в занос, и, так же твёрдо выводя её оттуда, меняет угол движения. — С тобой, Ким Намджун, мне практически ничего не страшно, — он скорее чувствует, чем знает, что она смотрит на него. Кидает мимолётный взгляд, чтобы убедиться, ловит её улыбку тёплую и взгляд горящий, и возвращает внимание на дорогу. — Постараюсь не подвести Ваше доверие, Мун Монкут, — в её же манере отвечает Намджун и едва касается коленки девушки, чтобы руку снова на руль вернуть. — Спасибо, что взял меня с собой, я наслаждаюсь сейчас, — она откидывает голову и поглаживает свои ноги, движения Джуна повторяя. — Гадёныш! — смеётся напряжённо Намджун. — Что случилось? — Ким Тэхён случился. Дьявол во плоти на хвост присел. Я был уверен, что он выберет другой маршрут, — Намджун радуется всегда за братьев, но на гонках на максимум старается выкладываться. Ход Тэхёна ему сейчас не ясен. Он уже несколько минут наблюдает агрессивную езду Кима, который появился, неизвестно откуда вылетев, и выщемляет всех так, словно он в финале борется, а не на отборочных. Тэхён очень любит побеждать. Он любит эйфорию, когда первый финиширует, любит видеть противников в зеркало заднего вида, любит овации зрителей в свою честь. Ким Тэхён очень любит внимание и не скрывает этого. У него после разговора с Чонгуком так динамиты внутри рвутся, что не знает даже, как кровь наружу не течёт. Ярость мозг затмевает, хоть и опасно это во время заездов. Dodge Challenger ставят чуть ли не на последние позиции на стартовой линии, и Тэ понимает причину. Лидера надо подальше держать, пусть пробивается, корону свою подтверждает. Ему так даже интереснее. Вместо мозгового штурма и коротких, хоть и опасных маршрутов, он сегодня разгоняет всех своей агрессией, на хвост приседая так, что противник вынужден либо двигаться, либо на последнем вдохе мотор рвать. Догоняя Намджуна, Тэхён не видит перед собой брата, он видит соперника. Сегодня для него все — лишь ступени к победной финишной черте, которую он намерен снова первым преодолеть. Он долго с Намджуном бодается, пока не обходит его на диком отрезке маршрута, безбожно шинами возле обрыва свистя. — Ненормальный, — выдыхает Джун, крепче обхватывает руль, и двигается, чтобы брат на лидерскую позицию вырвался. Тэхён привык побеждать. Он в стритрейсинге Дьявол, а Чимин — его приспешник. Они вместе рвут всех, звание Лидера из рук в руки друг другу передавая. Но пошёл третий год, как Тэ в Лидерах числится, побеждая даже брата, который будто любви к гонкам не потерял, но интерес к короне явно остудил. Ещё один заезд и, если победит, Тэхён звание Короля заслуженно заберёт. Чонгук неотрывно преследует Тэхёна. Видит его агрессивное вождение и матерится. Чувствует эмоции своего соулмейта, дерущие того изнутри, словно демон, наружу рвущийся. Ощущает себя виноватым. Давит внутри волнение. Но упорно следует за хёном, цепким взглядом следя за яркими огнями чёрного доджа. Чимин впервые за долгое время наслаждается гонкой, а не скрывается в ней от проблем. Побеждать братьев — не его цель. Оставляет всех на последних местах после его семьи. Subaru Impreza Пака летит диким ветром, замыкая процессию братьев. Он замечает ещё на старте сборище мазд, но старается не реагировать. Ему необходимо эту гонку до конца пройти, иначе вылетит, и в итоговом командном стритрейсинге участие принять не сможет. Он пристраивается следом за чёрной Nissan GTR Джина, моргнув брату фарами в знак приветствия, и получает ответную реакцию аварийкой. Улыбается. Юнги намерен побороться сегодня за первое место с Тэхёном. Вот так самоуверенно и нагло. Он переключает скорости любимого Цербера, обгоняя спокойно соперников, когда вдруг видит впереди знакомую фиолетовую задницу. Он уже готов обойти Доён так же, как и всех остальных, когда она съезжает с основного маршрута в сторону складов. Он знает, как она решила сократить расстояние, и почему-то выкручивает резко руль следом за ней. Они летят, разгоняя тьму города ярким светом фар и рыком моторов. Он уже выкручивает руль, чтобы обогнать её, когда она делает неожиданный для него манёвр, преграждая обгон. Шуга давит по тормозам, матерясь: — Сука! — рычит, снова мотор разгоняя, шинами визжа. — Ты доиграешься, киса. Из головы не выходит их диалог перед гонкой, и это плохо. Чертовски плохо, потому что отвлекает. Потому что сбивает, заставляет ненавидеть, заставляет доказывать. А в гонках не надо доказывать, там надо побеждать. Nissan Silvia Доён и Nissan Skyline Шуги вылетают на портовую линию, игнорируя знак о том, что проезд в этой зоне запрещён. Тусклые фонари не дают видеть все опасности, и Юнги даже где-то в душе гордится храбростью девушки, но вслух лишь матом кроет: — Дура, куда ты лезешь, там же без колёс остаться можно, как и без машины… То ли сглазил, то ли изначально прав был, но в кромешной темноте Доён едва успевает затормозить, чуть не врезаясь в непонятно откуда взявшиеся здесь поддоны, задевая крылом. Грохот и визг шин. Матерный рёв Шуги. И испуганный взгляд Доён. — Не тормози, нет, едь, идиотка! — кричит Юн, будто она услышать может, крепче руль сжимает. Видит, как машина девушки виляет, явно показывая, что хозяйка теряет управление. — Держи руль, Доён, мать твою! Держи! Не позорь меня, ты же умеешь! — Мин сам не замечает, как переживания заглушают обиду, ненависть кипучую, как к телефону тянется, но понимает, что это только отвлечёт её сейчас. Машина Доён выравнивается, будто девушка слышит его крики и, слегка пробуксовывая, преодолевает железнодорожные пути порта, возвращаясь к более освещённому участку дороги. Шуга следом мчится, запихнув свои лидерские желания куда подальше. Потом поругает себя за это, прямо сейчас он хочет надрать зад одной беспечной девушке ремнём. Она двигается, будто давая место для обгона, но он ей моргает фарами, чтобы ехала вперёд, и она почему-то не сопротивляется, лишь педаль газа в пол утапливает и старается нагнать потерянное время. Каждая секунда на счету и всё, что она хотела сократить таким маршрутом потеряно из-за нелепой случайности, невнимательности или всё-таки недостаточного профессионализма. Доён кусает губы, ругая себя, анализируя ошибку, но получается плохо. — Чёртов Мин Юнги, — шипит девушка себе под нос, сглатывая подступающие слёзы. Вывел её из себя перед гонкой окончательно. Мало ей проблем, свалившихся очередным гигантским валуном, так ещё и дерзкий хам, непонятно с чего оскорбивший её. Она выкручивает ловко руль, возвращая машину на часть основного маршрута, когда прямо перед её носом пролетает красная мазда, чуть не снося. — Чёрт! — кричит Доён, избегая столкновения. — Как же вы достали, идиоты! Девушка, вместо того чтобы сойти с маршрута, лишь переключает скорость и сокращает дистанцию между ней и нахалом. Шуга видит происходящее, спрашивая звёзды, небо или кого-то ещё, какого чёрта происходит сегодня, и за что ему это всё? Когда две красные мазды садятся на хвост Чимину, он лишь хмыкает себе под нос, перестраиваясь, и не давая им проехать. Джин оценивает ситуацию и помогает брату, чуть сбрасывает скорость, выравниваясь с ним на один уровень. Они несколько секунд удерживают мазд, нервно дёргающихся позади, после чего одновременно, по сигналу, дают по тормозам, заставляя водителей красных машин уходить от столкновения. Доли секунд, опасный манёвр, и братья, резво переключая рычаги передач, снова газуют, уходя вперёд. Третья мазда вылетает перед ними вместе со знакомым уже фиолетовым ниссаном и Шугой, сидящим у них обоих на хвосте. — Что за чертовщина? — удивляется Джин, пытаясь ответ в глазах Чимина увидеть, но тот лишь машет головой, давая понять, что сам не понимает, и они ускоряются, догоняя странный кортеж. Оранжевая мазда, до боли знакомая Чимину, кислотная ауди, которую видели уже Джин и Чонгук, и красная мазда со знакомой коброй на капоте, словно призраки, влетают на трассу из подворотни, заставляя Чонгука сбрасывать скорость и менять полосу движения. Намджун видит ситуацию с братом и напрягается. Ко всей этой странной каше из цветов и металла летят Джин, Чимин и две красные отстающие мазды. Все в сборе. Тэхён задерживает взгляд в зеркале заднего вида, не понимая, что происходит. Почему позади него не Намджун и Чонгук, а просто хаос машин. Он быстро обдумывает варианты решений и пытается оценить критичность ситуации позади себя. Расстояние между ним и агрессивной сворой сзади — лишь доли секунд. Ему надо держать лидерскую позицию, чего бы ему это не стоило. До финиша остаётся не так уж много времени. Внезапная стычка становится настоящим хаосом на дороге. И не впервые вроде в такой толкучке победу выгрызать и место своё доказывать, но вот только каждый чувствует что-то неладное. По агрессивной манере вождения сочной красками металла команде, по тому, как братья опешили, не ожидая такого. Расслабились? В проблемы свои с головой погрузились? Слишком быстро себя победителями увидели? Или всё-таки соперники где-то подвох устроили? Каждый из шестерых сейчас понять пытается, параллельно выстраивая в голове весь маршрут и все возможные варианты манёвров. — Что происходит? — серьёзно, без тревоги спрашивает Монкут, ощущая по напряжению Намджуна и по костяшкам пальцев, побелевших на руле, что что-то не так. — Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы с удовольствием тебе сейчас ответил на него, Принцесса, — низкий, холодный голос Джуна кроет мурашками. Мун не язвит, не шутит, не задаёт больше вопросов, и пресловутых слов поддержки и веры не шепчет, она лишь кидает быстрые взгляды назад. Изредка обстановку кратко описывает, так, чтобы не надоедать, не мешать мыслям, которые, она знает, ворохом сейчас кружат в голове мужчины за рулём. Когда оранжевая мазда начинает заваливаться всем корпусом на фиолетовый ниссан Доён, Шуга не выдерживает. Рычит зверем диким и газ вдавливает, толкая оранжевую тварь в задний бампер. Визг шин и попытка водителя вернуть машине управление. На такой скорости даже небольшое столкновение может привести к плачевным результатам. Это даёт девушке возможность вырваться вперёд, маневрируя между двумя красными маздами, но те ускоряются, пуская закись азота по трубам, и зажимают между собой Чонгука. Намджун один удержать не сможет двоих, Тэхёну надо вперёд лететь, чтобы лидерское место не отдать команде соперников. Джун машину раскачивает, быстро полосы меняя, понимает, что долго так не продержится, когда сзади слышится рёв движков. Чимин и Джин догоняют, безжалостно распихивая обнаглевших в конец прихвостней Джеймса. Тэхён лидирует первым, тут же раскручивая руль, чтобы соперников нос к носу встретить. Хочется тараном, да машину жалко. Следом на финишную линию врывается всё-таки Намджун. Джин и Чимин, зажавшие между собой нос кобры и ещё одна красная мазда, дышащая им в спины. Чонгук и Шуга держат между собой Доён, словно страхуя, и финишируют, блокируя путь остальным. Братья один за другим выходят из автомобилей, приближаясь к соперникам, но те из машин выходить не спешат. Шуга первым подходит к машине Джеймса, и с ноги врезает в водительскую дверь: — Выходи, ублюдок трусливый! — орёт разъярённый Юнги. — Эй, эй! — кричит Бао, спешащий к ним. — Прекратили разборки! На территории гонок вы решаете все проблемы на дороге! Хотите нарушить правило — оштрафую, Шуга, или поставлю запрет на участие! — Бао, ты не видел, что происходило! — начинает Чонгук. — JK, — называет Бао гоночное прозвище Гука. — Правило нерушимое. Все разборки за пределами гонки, ясно? Но останавливает братьев вовсе не слова Бао, а вой полицейской сирены. — Чёрт! — взрывается Бао. — Валите отсюда быстро, не хватало нам ещё полицейских! Народ разбегается по машинам, хаотично разъезжаясь. И организаторы, и зрители стараются уехать с места, чтобы не участвовать в допросе, который однозначно устроят полицейские. — Если ты хоть чего-то стоишь, то прямо сейчас ты тащишь свою засранную от страха задницу на территорию заброшенного завода вместе со своими шакалами, — орёт Юнги, утыкаясь в стекло водительской двери кобры. Он уверен, что Джеймс его слышит. Братья быстро рассаживаются по машинам, Юнги оглядывается в поисках Доён. Она стоит, слепо глядя перед собой. — Пошевелись, если не хочешь за решётку на пару суток, — подходит к ней Шуга, пытаясь понять, в каком она состоянии. — Спасибо, — со сжатыми в узкую полоску губами говорит Доён. — За помощь. Она поднимает на него глаза, дарит ему лишь пару секунд своего взгляда, и уходит к машине. Чимин видит Лин и бежит к ней. — Ты какого чёрта тут забыла, малая? — шипит он, таща её за рукав кофты на себя, чтобы вытащить из опасной, сейчас безумствующей в своей спешке толпы тех, кто несколько минут назад был ликующими зрителями. — Я всегда… — Некогда! — рычит Чимин. — Ты с кем-то или одна? — Одна, — мнётся Лин, испуганно глядя на Пака. — Я не буду спрашивать, где был твой мозг, — цокает Чимин, пихая девушку на пассажирское сидение своей машины, — просто садись и пристегнись. Они все успевают уехать до приезда полицейского патруля и объездными дорогами двигаются к заброшенному заводу. — Какого дьявола творилось на заезде? — рычит в трубку Тэхён. — Правда думаешь, что я знаю? — устало отвечает Намджун. — Что будем делать с ними? — Попробуем хотя бы выслушать. Там разберёмся по ходу дела. Намджун сбрасывает звонок и поворачивается к Монкут: — Извини, что вместо приятного мероприятия и отдыха я втянул тебя в такие разборки. — За что ты извиняешься, Намджун? — она не поворачивается к нему, говорит спокойно. Он удивлён. Любая другая на её месте сейчас орала бы, плакала или делала бы что-то истинно женское. Но Монкут Мун, как самая настоящая холодная принцесса, не выдала никакой истерической реакции и не высказала ни одной претензии. — За то, что сейчас вместо отдыха ты едешь на заброшенный завод. И я бы отвёз тебя домой, но, боюсь, у нас нет времени. Тебе придётся посидеть в машине. Прости меня, — он кладёт руку ей на колено, слегка сжимая. Она накрывает его ладонь своей, переплетая их пальцы. — Джун, неужели ты думаешь, что я сейчас злюсь на тебя? — Нет? А что тогда? Я не очень понимаю, что ты сейчас чувствуешь и это напрягает меня, если честно. Монкут молчит какое-то время, чем заставляет Кима напрягаться ещё сильнее. — Знаешь, я не могу точно подобрать слова, — начинает она, поглаживая пальцами руку Намджуна, которую он убирает от её ноги, переключая иногда скорости, возвращая обратно, даря тепло. — Скажи неточно, — хмыкает он, слегка расслабляясь. — Это так глупо! — она неожиданно хихикает и поворачивается к нему. Он отрывает взгляд от дороги и даже в темноте видит, как сияют её глаза. Он задыхается от этого взгляда, столько счастья там. — С ума меня сведёшь! — шепчет он. — Смотри на дорогу, а то не отвечу на вопрос, — она улыбается. Он возвращает взгляд. — Так вот. Это глупо. Безумно. Но я сейчас себя подростком чувствую. И принцессой, правда. Мой рыцарь сейчас боролся с драконами и едет отрывать им головы, — она смеётся. — Рыцарь? Драконы? — Намджун еле сдерживает смех. — То есть, тебе смешно от всего этого? Реакция её и впрямь странная. Слова — ещё страннее. Но Намджун почему-то смеётся вместе с ней и чувствует себя легко, хоть впереди и сложный разговор с людьми, которые нормально диалог вести не умеют. — Юнги, ты в курсе, что твоя барышня едет за нами? — звонок Джина заставляет Шугу опешить. — Что? Это шутка такая? — Мин так обалдел от этой новости, что даже не уточняет, какого хрена Джин называет эту девушку его. — Нет, я серьёзно абсолютно. Фиолетовый ниссан двигается в самом хвосте. Она отстаёт, возможно, думает, что её так не видно, — Джин ухмыляется. — Скажи ей, чтобы ехала домой спатки, а не со взрослыми дядями на разборки. — Сам и скажи! — рычит Мин. — Поругались? — удивлённо спрашивает старший. — Отвали. По-братски. Я скажу ей, понял, — устало выдыхает Юнги. — Поругались, — констатирует сам себе ответ Джин. — Ладно. Не рычи на неё сильно. Не на ней ты сейчас свою злость должен срывать. Юнги сбрасывает звонок Джина и отвлекается от дороги, чтобы набрать Доён. Старательно удалённый, но так же старательно вбитый на подкорки сознания, номер высвечивается на экране. Мин вслушивается в гудки. Долгие и раздражающие до невозможности. — Да, — берёт, наконец, трубку Доён. — Разворачивай машину и пиздуй домой, — Юн старается говорить спокойно, но кожа на руле скрипит от силы, с которой он сжимает его. — Это всё, что Вы хотели мне сказать, Мин Юнги? — холодно. И он знает, что она сбросит сейчас звонок и дальше следом поедет. Знает, что бы он ни говорил сейчас, не послушает. — Зачем ты едешь за нами? — продолжает разговор, а сам отставать начинает, братьев вперёд пропускает, чтобы в хвосте встать, перед ней. — Затем же, зачем вы едете туда, — спокойно, без сомнений, без истерик. Это даже пугает. — Это мужские разборки, киса… — Не называй меня так и положи трубку, не звони мне, я всё равно поеду, — прерывает его Доён. И Шуга слушается. Правда, слушается, сбрасывает звонок. Вот только одновременно с этим он бьёт по педали тормоза, резко выкручивая руль, и на сто восемьдесят разворачиваясь прямо перед её носом. Доён не успевает отреагировать и съезжает на гравий обочины, нос машины слегка зависает в кустах. Мин выходит первым, громко хлопает дверцей, идёт, чтобы высказать ей всё. Но она вылетает моментально. — Что ты творишь, психопат? — орёт, наконец, на него. И он рад слышать эту истерику больше, чем холод её. — Я сказал, разворачивайся и езжай домой! — повышает голос Мин. — Какая к чёрту разница, что ты сказал? — она толкает его в грудь, отпихивая. — Домой! — хватает её руки, сжимая, прерывая попытки бить его снова. — Отвали от меня! — яростно, дико. Брыкается, пытается снова коленом ударить. Но Мин уже запомнил, что рядом с этой дикой кошкой надо быть осторожнее. Он прижимает её к себе, до боли вжимая в своё тело, блокируя все её движения. — Чего тебе не хватало? Что не так было? — внезапно спокойно и настойчиво, глядя в её бешеные глаза. — О чём ты? Пусти! — Сама знаешь, о чём. Я приезжал к тебе на работу. Хотел встретить. Время вместе провести. Вместо этого увидел, как ты с другим… — Идиот! — глухо выдаёт Ли. — Ты правда идиот, Шуга. Она странно улыбается ему, а в глазах слёзы. — Сама дура! — злится на неё, а сам сцеловывать слёзы её хочет. Рвёт сам себя на части. — Отпусти меня, Юнги, — слабо, больше не брыкаясь. — Ответь на вопрос, — не даёт и на миллиметр отодвинуться. — Тогда дашь проехать на завод? — Всегда торгуешься со мной, — цокает Шуга. — Нет, не дам. Тебе там делать нечего. Даже если бита в багажнике есть, я тебя не пущу туда. Мало тебе того, что на заезде было? Хочешь ещё избитой быть? Я же не смогу тебя там защищать, Доён! — Я не прошу защищать меня. Я сама в состоянии постоять за себя. Я хочу высказать всё тем ублюдкам, что так безжалостно… — Это гонки, Доён. Уличные гонки. Ты должна была понимать, куда ты лезешь. Так бывает. И то, что мы сейчас едем туда, это лишь для того, чтобы объяснить на понятном этим дебилам языке, что творить беспредел на гонках запрещено. Негласный закон. Рискуешь жизнью — рискуй своей, но не гонщиков. Они перешли границы и знают это. — Пусти! — снова толкается. — Я отпущу, чтобы ты села в машину и уехала. Прямо сейчас. Но сначала ты ответишь на мой вопрос. И побыстрее, я сейчас теряю время с тобой, вместо того чтобы помогать своим братьям. — Я не держу тебя. — Повторяю вопрос, — он слегка встряхивает её, давая понять, что не отпустит, пока ответ не получит. — Чего тебе не хватало? Или ты уже замужняя ко мне в кровать прыгнула? — Прыгнула, — усмехается горько Доён. — Я не буду отвечать на твой вопрос, Юнги. И ты не имеешь никакого права требовать его от меня. — Так сложно было сказать мне? — Ты хоть раз говорил со мной, Мин? — срывается на крик Доён. — Говорил? Кроме шуток и приказов, кроме угроз и этих подкатов твоих бесконечных, ты хоть раз спрашивал меня? Кто я? Что я? Чем я живу, дышу? Замужем ли я? Есть ли у меня кто-то? Тебя волновали эти вопросы? Нет, Мин Юнги. Не волновали. Почему же это волнует тебя сейчас? Ущемлённая гордость? Твои проблемы, Шуга. Я твою гордость не трогала. Ты сам мне под юбку лез, как подросток озабоченный. Мин молчит. Слушает, капли слёз яростных считает, которые текут из её глаз. И отпускает. Правда в её словах есть. Он это отчётливо понимает. Это не меняет того, что она его обманула. Но и свою ошибку он видит. Неплохой урок, Шуга. — Спасибо, что ответила, — он кивает ей и отворачивается, чтобы уйти. — Извини меня, Доён. И пожалуйста, езжай домой. Он разворачивает машину и уезжает, быстро переключая скорости, чтобы догнать братьев.

***

— В чём ваша проблема? — спрашивает Намджун, глядя на стоящего перед ним Джеймса, но обращаясь ко всей его шайке. Пять машин выстроились напротив шести. Каждый сидит на капоте своей машины. Обстановка не слишком доверительная. — В вашем существовании, — нагло улыбается Ким Инсон, он же Джеймс. — Ты за языком следи, а то и без языка можно остаться, — хмыкает Тэхён, прикуривая сигарету. — И что ты сделаешь мне, офисный планктон? — ядовито скалится Инсон. — Есть сомнения, что я могу тебе по ебальнику врезать? Или думаешь, язык твой мерзкий не вырву? — приподнимает бровь Тэхён, чувствуя предвкушение драки, и наслаждаясь им. — Есть сомнения, что ты имеешь право дышать, — сплёвывает Инсон. — Да ты охуел? — из машины выходит только что подъехавший Шуга. Проходит ближе и останавливается прямо перед Джеймсом. — О, явился, король недоделанный! — в голос смеётся кто-то из приспешников Инсона. Кулак хрустит от столкновения с чужими костями. Липкая красная жижа пачкает руку. Юнги стряхивает капли крови и поворачивается к кобре. — Понабирают по объявлению, — криво улыбается Мин. — Сука! — сплёвывает кровь парень. — Я предупреждал тебя! — тычет в него сигаретой Тэхён. Парень подрывается ответить Мину на удар, но его останавливает жёсткой хваткой Инсон. — Не сейчас, — спокойно говорит он. — Они ещё поплатятся за это. И за всё остальное. — Прекрати пороть чушь, сумасшедший ублюдок, и запомни или запиши, если память подводит, на гонках мы соперничаем, но не убиваем. Убивать иди в другое место! — зло рычит на него Юнги. — Намджун, каково это, быть лидером успешной компании и сотрудничать с правительством? — внезапно переводит взгляд Джеймс. — Какого чёрта, — напрягается Чонгук, не понимая, как разговор о гонках, вдруг перешёл на разговор об их компании. — Ты мог бы поговорить со мной об этом в более спокойной обстановке, Инсон, — отвечает Намджун, замораживая тоном голоса. — Для этого не обязательно было таранить машины моей команды и ставить под угрозу жизни других участников гонки. — Других? Это ты сейчас про девчонку Юнги? — хмыкает тот, делая вид, что думает. — Подстилка! — шипит кто-то из его парней. — Тише, друг мой, нельзя так выражаться о девушках. Ах да, забыл…или ты о своей пассии? Кстати, как она? Ей не скучно наблюдать за всем этим из машины? — Инсон наклоняется, выглядывая из-за спины Намджуна сидящую в его машине девушку. — Может, она присоединится к нам? Он машет ей, скалясь, когда Намджун хватает его руку, сжимая до хруста. — Даже дышать в её сторону не смей, не то что смотреть! — рычит Джун. — Ты за свои слова готов ответить? — параллельно ему Юнги пытается пройти к тому, кто прячется в тени, сплюнув мерзкое слово в отношении Доён. — О, может быть, ты имел ввиду милашку Чимина? — кривится от боли, но продолжает Инсон, свободной рукой упираясь в Намджуна, чтобы тот отстал. — Какого это, трахать сестру лучшего друга, Чимин-и? Она так же хороша, как была со мной? — Пак этот голос помнит, как и рожу проклятую, прячущуюся за кепкой. — Ублюдок! — подрывается с капота своей машины Чимин. Намджун отталкивает от себя Джеймса, пытаясь перехватить Юнги. Чимин подлетает к Уну, с которым даже полицейское задержание не помогло разобраться. Он бьёт первым, но тот отвечает. В драку вмешивается Чонгук, пытаясь оттащить Пака, помня, чем закончился прошлый раз. — Разошлись все! — орёт диким криком Намджун, заставляя всех замолчать и остановиться. — Никаких драк. — Ручки замарать боишься? — хмыкает кто-то, получая в ответ такой взгляд, что на месте убить можно. — Заткнись! — бросает своему шакалу Джеймс. — Прекратили потасовку. Мы здесь не за этим. Они нужны нам целыми. Итак. Я не готов пока что озвучить все условия, но поверь, Намджун, скоро мы снова встретимся. И каждый из вас попрощается либо со своими коронами, либо со своими жизнями. — Что за пустые угрозы, Инсон? — Намджуна эти игры достали порядком. — Ты всё скоро узнаешь, — приторно улыбаясь, в глаза врага всматриваясь, наслаждаясь превосходством обладания информацией, кайфуя от тяжести в глазах того, кто когда-то дорогу перешёл. — Что за чушь! — начинает Мин, но договорить ему не дают. — Ваше время вышло. Я не рассчитывал, что мы с вами так затянем разговор. Приятно было повидаться, ребята. Нет, правда. Видеть ваши недоумевающие лица, непонимание в ваших глазах… — Заткнись, либо говори в чём дело, либо… — До встречи, — подмигивает Инсон и садится за руль. Шакалы кобры разъезжаются, давая лидеру проехать первым. Братья остаются на территории завода, глотая раздражение и давя внутри волнение. — Это лишь пустые угрозы, — пытается прервать напряженное молчание Чонгук. — Сомневаюсь, — закуривает новую сигарету Тэхён. — Девушек надо отвезти по домам. Мы всё равно сейчас ничего не решим, — устало вздыхает Намджун.

***

Они разъезжаются, оставляя внутри тлеть непотушенное сомнение, теребящее изнутри. Чимин везёт домой Лин. Она не решается нарушить тишину. Видит, как напряжён Пак. Чувствует его усталость. Безумно хочется обнять его и прижать к себе, просто дать возможность отдохнуть. Безумно хочется забрать себе часть его боли, хотя бы небольшую, которая, она видит, чувствует, убивает его изнутри. Безумно хочется зарыться тонкими пальцами в его волосы, погладить, чтобы напомнить, что она рядом. Всегда рядом. И будет рядом. Только на это она и решается несмело. Он вздрагивает от её прикосновения, но не поворачивается, не говорит ничего. Сам к себе прислушивается изнутри. Даёт слабину. Разрешает ей. Понимает, что неправильно, но поделать ничего не может. Слабак. Такой слабак. В ней, такой хрупкой и маленькой, поддержки и силы сейчас чувствует больше, чем в себе самом. Он сдаться давно хочет, но держится из последних сил. Он останавливает машину у её дома и глушит мотор. Она последний раз проводит по его волосам и убирает руку, сжимая рюкзак, лежащий на коленях. — Почему ты там была сегодня? — не поворачивается к ней, задумчиво глядя перед собой. — Чимин, — она улыбается, — я всегда присутствую на заездах, если у меня есть такая возможность. Если удаётся сбежать из дома, прикрываясь друзьями. — И как давно ты следишь за мной на гонках? — поворачивает, наконец, голову к ней, всматриваясь в красивые глаза, топящие его в своём шоколаде. — Давно, — мягко улыбается, понимая прекрасно, что он хотел бы спросить, но никогда не озвучит. Чимин вспоминает своё поведение на гонках. Точнее до и после заездов. Его флирт с девушками, его откровенные заигрывания. Жаркие поцелуи. Однажды одна из самых резвых дамочек чуть ли не отсосала ему на глазах у заведённой толпы, если бы он её не остановил. Если всё это видела Лин, он даже представить себе не может, что она чувствовала в такие моменты. Он напряжённо смотрит на неё, ища ответ, но не находит. — Спокойной ночи, Чимин. Отдохни, как следует, — она улыбается ему последний раз и выходит из машины. Только сейчас он понимает, что она даже не спросила о драке, хотя наверняка переживала. Она подстраивается под него во всём. Чувствует его. Слушает его. Пак нервно выдох делает, понимая, что эти мысли покоя ему не дадут. Он возвращается домой, всё ещё думая о ней. Чимин планирует хорошо выспаться в воскресенье перед сложной неделей. Угрозы Инсона остаются где-то на задворках сознания, не признаваемые всерьёз. Но потрясающие планы Пака об отдыхе рушатся сообщением, которое он получает ранним воскресным утром. Чимин открывает глаза, матеря всех на свете, что даже в законный выходной поспать не дают, но, видя отправителя, резко встаёт. Он открывает сообщение, просматривает бегло текст и застывает от ужаса, всматриваясь в фотографию. Даже мат из себя выдавить не может. Ни единого слова. Телефон выпадает из рук, а Чимин хватается за волосы, искренне желая прямо сейчас оторвать свою голову. Потому что тогда было бы гораздо меньше проблем. Нет. Враньё. Это не помогло бы. И осознание этого делает ещё хуже. Трясущимися руками он печатает сообщение и отправляет всем братьям, надеясь, что они прочтут его прямо сейчас. Отшвыривает телефон и бежит в ванную. Его выворачивает. Долго, громко, спазмами. Его рвёт. Он цепляется побелевшими пальцами за ободок унитаза, удерживая себя, чтобы не упасть, и не захлебнуться в собственной рвоте. Его колотит, он буквально чувствует, как умирает. Потому что такую боль обычный человек точно не смог бы выдержать. Нет. Это невозможно. Воскресное утро семерых братьев начинается не с крепкого сна. Не с нежного утреннего секса. И даже не с пробежки. Оно начинается с выстрела, который разбивает их семью вдребезги. Их заставят сожрать осколки и истекать кровью, глядя друг другу в глаза. С этими мыслями Чимин отключается. Не слыша уже, как разрывается телефон.