No more dream

— Хосок, мы можем поговорить? Наедине, — безобидный, вроде бы, вопрос разрывает тишину за столом. Доён не замечает удивлённых взглядов, а остальные пытаются продолжать жевать, чтобы не пялиться, как ненормальные. Просто сам факт того, что тихая, понурая сегодня Доён просит Хосока поговорить с ним наедине, немного выбивает всех из колеи раздумий и грусти, в которой проходит общий завтрак. — О чём? — спрашивает Юнги, а не Хосок, который молча кивает девушке и встаёт из-за стола. Доён кидает хмурый взгляд на Мина и выходит следом за Чоном. — Не переживай. Она потом всё расскажет, — слабо улыбается Эмили, пытаясь подбодрить Юнги. И видеть её такой притихшей тоже непривычно. Все будто синхронизировались в едином настроении. И оно не очень похоже на боевое. Юнги смотрит на Эмили пару секунд, молча кивает и заставляет себя продолжить завтрак. Сам факт, что Доён вчера согласилась поехать в этот дом, говорит Мину о многом. И пусть молчит, не отвечает ему, пусть злится или обижается, но будет рядом. Ему так спокойнее. — Всё в порядке? — встревоженно спрашивает Ким-старший, в очередной раз улавливая тихий, еле слышный стон своей девушки. — Да, — тяжело выдыхает она, осторожно двигаясь на стуле. — Точно? — Джин обхватывает её лицо, чтобы она смотрела в его глаза. Эмили улыбается. — Ким, прекрати допрос и ешь, — тихо шепчет она. — Ты меня волнуешь, — не сдаётся он. — Ты меня тоже, — она убирает его руки от своего лица, целуя любимые пальцы, и наклоняется с новым тяжёлым вздохом к тарелке. — Что болит? — чуть громче давит на неё Джин. — Дай поесть, молю тебя! — давится Эмили смехом и тут же снова стонет. — Чёрт. Это теперь надолго. — Леди не чертыхаются и не матерятся, — ухмыляется Тэхён, с весельем наблюдающий за четой Кимов-старших. — Господи, ты когда во мне леди увидел, Ким Тэхён? — притворно удивлённо смотрит на него Эмили. — Не употребляй такие отвратительные слова в мой адрес. Мы с тобой коленки вместе об деревья счёсывали, окстись. — Милая, либо ты сейчас же мне говоришь, что случилось, либо я вызываю врача, — рычит ей на ухо Джин. — Милый, не надо врача, он ничем не поможет, — Эмили откидывается на стуле, давя очередной стон боли, и обвивает руками шею Джина, поглаживая. — Ты скажешь уже или хочешь всё-таки довести меня? — сверлит её взглядом Сокджин. — Прямо здесь? — шепчет она, прикусывая губу. Джин удивлённо смотрит на неё, подозревая в раскуривании запрещённых трав. Потому что его женщина ведёт себя крайне странно. Эмили тянет его на себя и шепчет прямо в ухо: — Любимый, ты меня вчера так затрахал, что мне больно сидеть, смеяться, шевелиться и, если честно, даже дышать. — Блять, — рычит Джин, автоматически обхватывая её, чтобы притянуть к себе, но, слыша очередной стон, шепчет. — Прости, прости… — Люблю тебя, но сегодня ты без секса, извини, — смеётся тихонько Эмили, прерываясь на болезненные охи.

***

— О чём ты хотела поговорить? — закрывает дверь в кабинет Хосок. — О юридических нюансах дерьма, в которое вы вляпались, — спокойно отвечает девушка, присаживаясь на диван. — Юнги рассказал? — хмурится Чон. — Только так он мог заставить меня приехать сюда, — кивает утвердительно Ли. — Я юрист. Я хочу понять, могу ли я чем-то помочь? Но спрашивать юридические детали у Юна не вижу смысла. Этим ведь ты занимаешься? — Я, — соглашается Хосок. — В какой области юриспруденции ты работаешь? — Дело не в том, где и кем я работаю, а в том, какими знаниями я обладаю, — хмурится Доён. — Я примерно представляю из того, что сказал Юнги, чем вам предстоит заниматься. Я хочу помочь. Если ты позволишь мне. — Почему ты не спрашиваешь разрешения у своего парня? — вопросительно смотрит на неё Хосок. — Потому что он юридически неграмотный человек, а ещё он — эгоистичный собственник, жаждущий посадить меня тут под замок. Если ты согласишься взять меня в команду, он не сможет сопротивляться. — Манипуляторша! — восхищённо констатирует Хосок. — Одевайся, поедешь с нами в офис. Доён победно улыбается. Хосок прикидывает, как быстро Юнги захочет оторвать ему голову.

***

В офис они выезжают под гробовое молчание закипающего Мина. Спокойно отреагировать на выходку своей девушки у него так и не получается. Юнги злится, кричит, разбивает пару кружек и раскидывает всего-то с десяток папок с бумагами в своём кабинете. Кричит, что это бессмысленная угроза для неё, что Хосок дурак и пусть свою помощницу подставляет так, как его девушку. Доён не менее громко реагирует на его истерики, после чего выносит холодный ультиматум: или так, или без секса и в разных комнатах. Юнги смотрит на неё глазами побитого котёнка и врезает кулаком по столу, потому что на решение Доён этот его взгляд никак не повлиял. — Тебе деваться некуда, — спокойно замечает Доён. — Почему же? — всё ещё обиженно уточняет Мин. — Ну, так-то я почти что жена твоя, — хитро улыбается Ли, а Мин замирает. — Подожди-ка…но ты же не дала согласия, — ошарашенно смотрит на неё Юнги. — Но и не отказала, — пожимает она плечами и отворачивается, будто ничего важного между ними не происходит сейчас. Мин прижимает уши, смиренно принимая решение своей неугомонной женщины. Вопрос бракосочетания повис в воздухе.

***

— Доброе утро, — Хосок оборачивается, недоумённо глядя на вошедшую в его кабинет девушку. — Ты что здесь делаешь? — спрашивает Хосок. — Соскучилась, — шепчет Чауми, улыбаясь. Хосок мог бы проигнорировать это тихое признание. Мог бы улыбнуться. Или ответить, что тоже. Тоже соскучился. Тоже рад видеть. Но вместо этого он резко подходит к ней, сгребая в охапку, и целует. Нежно, тягуче, долго и совершенно не заботясь, что в любую секунду в кабинет могут войти. Он отрывается от неё, когда им обоим уже не хватает воздуха. — Ты ещё не выздоровела, чтобы работать, — он держит её в объятиях, не может заставить себя отпустить. — Я уже достаточно хорошо себя чувствую и не являюсь переносчиком вирусных инфекций. Это была обычная простуда. Мне гораздо лучше, — Чауми гладит его лицо, разрешая себе побыть сейчас с ним откровенной. — Врач разрешение дал? — хмурится Хосок. — Так точно, господин Чон Хосок, — улыбается Чауми. — Вводите меня в курс дела. И Хосок рассказывает. Долго, честно и с обожанием слушая её версии и идеи. Возможно, он влюбился в её мозги. Потому что иначе своё состояние он объяснить затрудняется. Не могло же ему так снести голову только от её красоты? Да и не это он заметил в ней в первую очередь. Хосок внимательно слушает свою помощницу, всё яснее понимая, что он был идиотом, отрицая очевидное. Чауми Со — идеальная для него женщина.

***

Все в напряжении ждут пятницу, но портовая отгрузка проходит так спокойно, что это лишь усиливает опасения, что Чхве и Хонг что-то затевают. Хонг Нам присылает лишь сообщение, поздравляя Намджуна с успешной отправкой, и объявляет временный «отпуск». Чхве и подавно молчит. Тишина накручивает похлеще прямых угроз. — Может, они правда решили оставить нас в покое? — с надеждой в голосе спрашивает Чонгук, но получая в ответ хмурые взгляды братьев, замолкает. Никто в такие чудеса не верит. Джексон из кожи вон лезет, чтобы узнать, что затевается. Ему не хватает людей. Никогда не работал с такими масштабными мероприятиями. Он же не министерство национальной безопасности и даже не комиссар полиции. За голову хватается, искренне стараясь помочь братьям выжить. Монкут молчит. Осторожно пытается узнать новую информацию среди агентов спецслужбы, но безрезультатно. — Меня могут отдать под суд за то, что я раскрываю операцию национального масштаба, — объясняет она Намджуну, пока он нежно прижимает её к себе, наслаждаясь короткими моментами близости. — Я не могу напрямую узнавать все детали. Чем осторожнее я действую, тем больше вероятность получить точную информацию, а не фальшивую. Ведь все прекрасно знают, что от дела меня отстранили. Хонг Нам ведёт себя странно тихо, отправил меня в отпуск. Даже там я не могу получить нужные сведения. — Ты не должна рисковать собой, — целует её в висок Джун. Скрываться ото всех, встречаться урывками — злит до скрежета зубов. — Это моя работа, — она прижимается к нему, закрывая глаза, зная, что осталось всего несколько минут и снова расстанутся. Это убивает её. Зависимость от этого мужчины всё растёт, а справиться с ней никак не получается. — Но твоей работой не является рисковать ради меня, — Намджун вздыхает, зная упёртость и непоколебимость своей женщины. Запереть бы её дома. Перебесится, но будет в безопасности. Отгоняет мысль прочь, отвлекая их обоих от тяжёлых мыслей поцелуем.

***

Суббота наступает так же внезапно, как Доён напомнила Юнги о том, что он сделал ей предложение. — Сегодня же гонка! — подскакивает с кровати, словно ошпаренный, Чонгук. — И что? — лениво уточняет Тэхён, переворачиваясь на живот, и обнимая подушку. — В смысле, и что? — недоумевающе смотрит на него Гук. — Поднимай свою аппетитную задницу. Поехали в бокс. — Моя машина готова, — отмахивается Тэхён. — Я впервые тебя таким вижу. Ты не заболел? — нависает над лежащим хёном Чонгук. — Нет. Я просто устал. Мы не высыпаемся уже хер знает сколько. Дай поспать. К тому же, сегодня драг-рейсинг. Намджун пусть и поднимает свою задницу, — ворчит Тэхён. — Тэ, сегодня драг и стрит, ты сообщение вообще от Бао читал? — садится на пол перед кроватью Чонгук, заглядывая в лицо своего парня. — Что? — приподнимается на локтях Тэхён. С такой скоростью Тэхён не собирался уже очень давно. Возможно, никогда.

***

Братья желают удачи друг другу и разъезжаются. Намджун, Хосок и Джин уезжают на драг-заезд. Тэхён, Чимин, Чонгук и Юнги едут на финальный стрит-рейсинг. Заключительные гонки, определяющие лидеров, и впереди остаётся только большая командная гонка. Волнительные ощущения, которые в этом году притупляются для них из-за проблем гораздо более серьёзных, чем звание «Лидер года» в уличных гонках. Но профукать свои позиции не хочется от слова совсем. Юнги напряжённо выглядывает три машины, которые под подозрением, как виновники аварии Доён. Доён чувствует его напряжение и молча сжимает его плечо, то ли поддерживая, то ли отвлекая от хмурых размышлений. Когда на старте не появляется ни одна из машин, Мин злится ещё больше. Из команды Инсона за звание лидеров по стритрейсингу борются совсем другие люди. Самого Джеймса тоже нет, и это событие добавляется в копилку странных. — Ты уже король, зачем ты здесь? — Доён пытается отвлечь слишком напряжённого Юна. — Есть незаконченное дело, — хмурится Мин. Он чувствует, как пальцы Доён массируют его плечо, но расслабиться не получается. Он до скрежета зубов мечтает найти того, кто чуть не убил его женщину, и заставить его жрать землю. Буквально. — Посмотри на меня, — просит Доён, отстёгивает ремень и залезает на сидение коленками. Он разрешает ей даже это. Мин удивляется своей спокойной реакции. Она обхватывает его лицо руками и притягивает к себе ближе, сжимая его щёки. Он хмурится. — Ты замечательный. Невероятный просто. Да, вредный, вспыльчивый. И бесишь иногда безумно. Ещё резкий и разговаривать не умеешь. Но такому красивому засранцу, как ты, наверное, иногда можно быть таким мерзавцем, — она улыбается, а он пытается возмущаться. — Ты вроде пытаефся щказать што-то хорофее, — напоминает он ей, но получается плохо, потому что его щёки всё ещё сдавлены, и он похож сейчас на хомяка. — Помолчи и послушай меня, — Доён целует его в нос. — Оставь в покое тех, кто виноват в той аварии. Виновата я, потому что именно я не справилась с управлением. Я не хочу, чтобы ты искал этих людей, делал что-то с ними и ставил себя под угрозу. Не перебивай. Шуга, ты король дрифта. Королю не надо опускаться до уровня мелких пешек. Они сами найдут своё наказание. Ты своё уже нашёл. — Что ты имеешь ввиду? — спрашивает Мин, разминая щёки, которые она, наконец, отпустила. — Я — твоё наказание, — смеётся Доён и тормошит его волосы. — Ты самое лучшее наказание, — улыбается Юнги и тянет её на себя, целуя. Чимин нервно поглядывает на телефон. Он был уверен, что Чхве вызовет его после отгрузки, но ошибся. Лин чувствует его нервозность. Последние два дня она очень много плачет. Ссора с братом разрывает сердце. А страх за Чимина парализует. Пак замечает тяжёлое состояние своей девушки и ругает себя ещё сильнее, что втянул её в это всё. — Чимин, — тихо зовёт Лин. Он поворачивается к ней, вглядываясь в грустные любимые глаза. — Я хочу попросить тебя об одолжении, — она сплетает их пальцы, он молча кивает, чтобы она продолжала. — Давай хотя бы сегодня попробуем забыть всё, что так сильно тревожит? Хотя бы на один вечер, давай побудем…парой? — Мы пара каждый день, малыш, — Пак притягивает её к себе, нежно ведя пальцами по её щеке. — Сегодня не исключение. Мне больно видеть грусть в твоих глазах. Я уверен, что вы с Сонуном помиритесь. Я сделаю всё для этого. Обещаю. — Я знаю, — она улыбается ему, правда веря. — Обещаю сегодня не грустить. — Обещаю сегодня чаще заставлять тебя улыбаться, — он целует её, закрывая на сегодня все переживания, искренне желая подарить Лин хороший вечер. — Будешь болеть за меня или хочешь принять участие? — улыбается Тэхён, сидя на капоте своего Dodge Challenger. — Вообще-то я думал, ты прокатишь меня с ветерком, как и Юнги с Чимином — своих девушек, — смеётся Чонгук, поигрывая бровями. — Детка, ты готов расплатиться за такое дорогое такси? — шлёпает его по заднице Тэ и тут же тянет к себе. Они совсем не смущаются того, что на них смотрят. — Ты уже победил меня, мне понравилось проигрывать, но только тебе, — Чонгук нависает над своим парнем и прикусывает его за ухо. — Я расплачусь, с процентами, тебе тоже понравится. Тэхён засовывает руки в задние карманы джинсов Чонгука и сжимает его. — Садись в машину, зайчонок. И пристегни ремень. Папочка покажет тебе мастер-класс: как надирать задницы в стрит-рейсинге. — Ширинку сразу расстёгивать или можно пока расслабить задницу? — смеётся Чонгук.

***

Первый сигнал, и машины выстраиваются на линии старта, занимая свои позиции. Рык моторов, готовящихся отвоевывать победу, свист взбудораженных зрителей, болеющих за своих фаворитов, яркий свет фар, разгоняющий темноту впереди. Последний сигнал, и грид-гёрл опускает флаги, давая старт. Subaru Impreza Чимина вырывается вперёд, ловко обходя тех, кто стартовал на позициях ближе, и уносится прочь. Тэхён присвистывает: — Вот что делает с людьми желание потрахаться. Он явно спешит. — Тебе тоже надо поспешить, я же не могу отдать свою драгоценную задницу проигравшему! — подкалывает его Чонгук. Он в этот момент жалеет, что телефон не достал, чтобы заснять вытянувшееся лицо Тэхёна и оттопыренную от обиды нижнюю губы. — Ну ты попал, зайчонок, — рычит оскорблённый Тэ и вдавливает педаль газа в пол, резко сворачивая в проулок, чтобы сократить путь. Все трое братьев выбирают разные пути, но встречаются недалеко от финишной прямой. Юнги и Чимин идут нос к носу, не желая уступать даже друг другу, пока у них на хвосте висят приспешники Инсона. Тэхён так любит эффектное появление, что не изменяет себе и врывается в эту мешанину, резко влетая перед ними оттуда, где вообще-то дороги, судя по карте, нет. — Какого хуя, блять! — бьёт по тормозам Юнги, тут же выкручивая руль, и снова газуя, чтобы обойти чёрного демона с красной подсветкой. — Да чтоб тебя! — рычит Чимин, злясь не меньше Мина. И пытается нагнать задницу татуированного бесшабашного брата. Они финишируют с мизерным разрывом. Чимин и Юнги яростно колотят в дверь смеющегося Тэхёна. — Надо уметь проигрывать! — нагло улыбается Тэхён, открывая окно, чтобы поближе рассмотреть разъярённых братьев. — Там нет дороги, блять, какого хера ты там оказался? — шипит Чимин, по факту совсем не обижающийся за победу брата, но искренне недоумевающий. — Места знать надо. Злачные, — толкает язык за щёку Тэ. — Вылетать прям в морду, ты нормальный? Мы тут сук Инсона за это мечтаем разбить, а ты сам что творишь? — свирепо рычит Мин. В отличие от Чимина, он действительно зол на брата. — Эй! — замечает чрезмерный гнев брата Тэхён. — Юнги, тише. Я рассчитал обстановку. Угрозы для жизни не было. Я бы ни за что не стал рисковать вами или Чонгуком… — Да пошёл ты! — сплёвывает Юнги и уходит в свою машину. — Я поговорю с ним, — волнуется Чимин. — Поздравляю с победой, Ви. Это было круто. Но ты действительно ошарашил нас. Чимин подходит к машине Юнги, взглядом предупреждая Лин, оставшуюся в его машине, что он рядом. — Юн! — стучит по стеклу со стороны водителя Пак. — Давай поговорим. Стекло съезжает вниз, и Пак видит напряжённого Мина. Доён пытается его успокоить, мягко поглаживая, и виновато глядя на Чимина. — Дай ему время, — одними губами шепчет она. Чимин кивает, молчит пару секунд, глядя, как вздуваются вены на шее брата от сдерживаемой ярости. — Я буду рядом, когда ты будешь готов поговорить. И… — Чимин мнётся, но с тяжёлым вздохом предпринимает попытку. — Тэ не хотел навредить. Он профессионал. И наш брат. Он бы никогда… Окно закрывается, давая Паку понять, что Юнги слушать не готов. Чимин уходит в свою машину. Доён всё понимает. Ей не надо объяснять. Она видела этот страх, мелькнувший в глазах Юнги, когда перед ними резко появилась машина Кима. Она всё поняла без слов. Он боится за неё. Боится, что произошедшее с ней, может повториться. И он снова не сможет её защитить от этого. Ли перелезает к нему на колени, с трудом отрывая его напряжённые руки от руля. Обнимает его, прижимаясь, калачиком сворачиваясь в его руках, терпеливо ожидая, когда его отпустит. Юнги переводит остекленевший взгляд на девушку, уткнувшуюся в его плечо, и осторожно прижимает к себе. Жмурится, прогоняя образы, вставшие намертво перед глазами, и вдыхает в себя её запах. Живая. Родная. Любимая. Они и сидят так, пока его отпускает. — В бар или домой? — шёпотом спрашивает он, поглаживая её. — В бар. Давай отдохнём вместе, — она целует его в щёку и смотрит в оттаявшие, потеплевшие глаза.

***

«Удачи, король» — приходит сообщение Намджуну. Он улыбается и печатает ответ: «Корона у меня уже есть, мне больше не надо». Впервые, кажется, у него действительно нет острого желания побеждать. Он с радостью уступил бы участие, но не может себе позволить такого. Не чувствует, что это правильно, а на лёгкую победу Хосок не согласится. Джин сидит на капоте своей машины, рядом с ним Эмили. — Как вы вообще из постели-то выбрались, — улыбается им Джун. — Решили размять косточки, — улыбается в ответ Джин, спокойно принимая подкол брата. Он и не спорит, что женщину свою уже измотал своим вниманием. Она его без секса оставила на двое суток, что для него чрезмерно много рядом с ней. Утром сжалилась над ним, порадовав впервые за эти дни минетом. И Сокджин себя абсолютно точно чувствует маньяком, но никак не может насытиться. Он три года такого не испытывал. Он сейчас боится потерять её до помутнения рассудка. И страх свой первобытный такими же первобытными инстинктами глушит. Хосок подъезжает к братьям и выходит, так ярко улыбаясь, что ощущение, будто солнце ночью выглянуло. Из его машины выходит Чауми. И братья прячут удивление за улыбками. — Знакомьтесь. Чауми, — представляет девушку Хосок. — Мы знакомы, Хо, — смеётся Намджун. — Я не знакома, — толкает его слегка Эмили, встаёт и протягивает Чауми руку. — Привет, я Эмили. Приятно познакомиться. — Привет, Эмили. Мне тоже приятно, — принимает рукопожатие и улыбается Чауми. — Я впервые вижу тебя на гонке с девушкой, — не скрывает удивления Джин. — У вас учусь, — улыбается Чон, и братья теряют дар речи. Они Хосока таким не видели уже несколько лет. Постоянно улыбающимся, откровенным и таким тёплым в общении с братьями. У Хосока наступила весна после ледникового периода. Джин смотрит на Чауми с уважением. Потому что девушка, сумевшая растопить этот вынужденный лёд, заслуживает именно уважения. Чауми, успевшая испытать всю гамму чувств от участия в первых в своей жизни гонках, радостно улыбается. Она чувствует почему-то, что для Хосока победа не имеет такого высокого значения, как процесс. Чауми с наслаждением рассматривает расслабленного Чона, уверенно управляющего машиной. — Ну как тебе? — спрашивает Хосок, поворачиваясь к ней после очередного заезда, который ожидаемо выигрывает. — Ты потрясающий, — прикусывает губу Чауми. — Я вообще-то про гонки, а не про себя, но так даже лучше, — Хосок обхватывает рукой её шею, притягивая к себе, чтобы поцеловать. — Что ты чувствуешь? — Возбуждение, — подумав пару секунд, честно отвечает госпожа Со. — Мне нравится это, — улыбка Хосока меняется с добродушной на многообещающую, глаза темнеют от похоти. — Мне тоже, — она облизывает губы, следя за его взглядом. — Остался последний заезд, — шепчет Чон, целуя её, наконец. Уже не удивительно, но на финишный заезд становятся Намджун и Хосок. Братья желают друг другу удачи и одновременно срываются с места, стоит грид-гёрл опустить флаги. Два идеальных железных зверя диким рёвом несутся вперёд. Руки синхронно переключают скорости. Идут бампер к бамперу, ни на йоту не уступая. Намджун улыбается, боковым зрением видя, что машина Хосока летит чётко рядом. Под капотами вместе лазили, у них монстры железные одного порядка. Когда они так и финишируют одновременно, толпа ревёт, организаторы переглядываются. Даже для братьев это, на удивление, впервые. Им предлагают пройти заезд ещё раз. Оба смеются, но соглашаются. — Ты что, мощей прибавил? — кричит, улыбаясь, Намджун, раскручивая снова обороты двигателя, заново ожидая старта. — Мощей мне прибавляет кое-что другое, — перекрикивает шум моторов Чон, подмигивая, и закрывает окно. Старт снова дан, братья срывают железных монстров, снова несясь вперёд. Вот вам и драг-рейсинг. Проехать по прямой, обогнав соперника. А если соперник — такой же упёртый и уверенный в себе, как и ты сам, а ваши машины, можно сказать, такие же братья, как и вы? Что тогда? Намджун улыбается, выжимая до упора педаль газа. Он чуть быстрее переключает скорости, но отвлекается на вибрирующий не вовремя телефон, и уступает Хосоку мили-секунду. Бампер машины Чона пересекает финишную прямую первым, Намджун смеётся. — Поздравляю, брат! — кричит он, разворачивая машину и становясь рядом с машиной Хосока. — Общая победа! — протягивает ему руку Хосок, чтобы соприкоснуться кулаками.

***

В баре так много людей, что протолкнуться сложно. Клуб заполнен не меньше. В вип-зоне бара сидит шумная компания. Там чествуют короля дрифта, лидеров драг-рейсинга, кольцевой гонки и стритрейсинга. К весёлой компании иногда подходят, чтобы поздравить, поздороваться или прокричать «ура, королю». Шуга не любит чрезмерное внимание к своей персоне, но он так долго шёл к этому званию, что сейчас наслаждается. Юнги отходит, расслабляется и в баре ведёт себя, как обычно. Поздравляет Тэхёна с победой, но за резкость не извиняется, да Тэ и не требует. Ко всему прочему, они продолжают праздновать день рождения Чонгука, так что над тостами долго не думают. — Ну что ж, — поднимает вновь полный бокал Намджун, — давайте выпьем за предстоящую командную гонку. Последняя в этом году. — За победу заранее не пьют, — возражает Юнги. — Мы не за победу, мы за участие, — кричит Тэхён, перекрикивая шум в баре. Слышится звон стукающихся друг о друга бокалов и ликование толпы, поддерживающий тост, даже если не слышали, о чём он. Они впервые сидят такой большой компанией вне дома. Чувствуют себя большой семьёй. И членов этой семьи стало на порядок больше. От этого в груди теплее. Они смеются, много пьют и просто отдыхают, потому что пообещали друг другу безмолвно, что постараются сегодня забыть обо всех угрозах, делах и проблемах. К ним присоединяется даже Сонун. Они с Лин долго разговаривают, она не может перестать обнимать брата, благодарно сжимая его. Девушка много плакала из-за их ссоры, а Чимин писал Сонуну каждый день, прося того поговорить с сестрой и не обижаться на её выбор. Когда он уезжает, заверяя Лин, что не будет больше злиться, все порядком уже расслаблены. — Когда мы поедем домой? — подпрыгивает на месте Чонгук, будто ему не сидится. — С каких пор ты стал домашним мальчиком, Гуки? — шепчет ему на ухо Тэхён. — Я… — начинает Чонгук, но чувствуя руку Тэ, поглаживающую его под толстовкой, замолкает. Тэхён улыбается и добавляет, так же шёпотом: — Совсем скоро.

***

— Если ты продолжишь так ёрзать по мне, детка, нам придётся уйти, — шепчет Джин на ушко Эмили, сидящей у него на коленях. — Вот так? — девушка плавно скользит по нему, будто устраиваясь удобнее, а Сокджин стонет, утыкая лоб в её спину. Издевается над ним. Он сжимает крепко пальцами её двигающиеся бёдра и придавливает к себе, давая ощутить размер бедствия, которое она устроила. — Вот так, — шипит он, целуя её за ухом. — Ненасытный, — шепчет ему в ответ Эмили. Чуть шире раздвигает ноги, чувствуя, как пальцы Джина перемещаются с её бедра под юбку. — Мне нравится, когда ты в юбке, — хрипло констатирует Джин. — Я больше люблю джинсы, но с тобой это просто не функциональная часть гардероба. Пришлось его обновить. Спасибо существованию интернет-магазинов, — её дыхание сбивается, когда длинные пальцы Сокджина подбираются слишком близко к источнику пожара в её теле. — Тебе сейчас стоит выпить, — ухмыляется Джин. Его пальцы отодвигают кромку промокших уже трусиков, собирают влагу, и он сглатывает тяжело, представляя, как сейчас с удовольствием бы вылизал её. Всю. Эмили послушно отпивает из бокала, скрывая в нём стон удовольствия. Жадно пьёт, чтобы унять пожар в теле, который так быстро разгорелся из-за любимого мужчины. Она ставит пустой бокал на стол чуть громче, чем следовало бы, и ловит на себе взгляд Намджуна. Тот быстро окидывает взглядом её раскрасневшееся лицо, тяжело сглатывающего Джина, оценивает положение тел и ухмыляется так пошло, что Эмили ловит новую волну возбуждения, сносящую к чертям последнюю грань. — Джин! — стонет она, поворачиваясь, и жадно накрывает его губы. Он охотно отвечает, ускоряя движения под её юбкой, мысленно благодаря Чимина за интерьер бара, позволяющий сейчас устраивать разврат фактически на глазах у всех, не будучи замеченными при этом. Намджун, впечатлённый поведением своего старшего брата и его девушки, искренне желает прямо сейчас сорваться к Монкут. Соскучился, возбудился, напряжён до предела. Алкоголь весь этот коктейль усугубляет. Они переписываются весь день, но появляться в баре ей нельзя. Джун перечитывает последнее сообщение, где она желает ему хорошо повеселиться и убеждает, что тоже соскучилась. Наконец-то откровенно говорит ему о своих чувствах. Не убегает от него. Намджун поднимает взгляд на страстную парочку, всё ещё уверенную, что никто не понимает, чем они занимаются, и делает большой глоток виски, прежде чем напечатать сообщение. Впервые в жизни занимается таким. Чувствует себя подростком, но печатает, прихлёбывая побольше алкоголя для уверенности.

***

Монкут тянется за телефоном, снимает очки, в которых читала книгу, и открывает сообщение, улыбаясь. Соскучилась по своему мужчине. Своему. Привыкает к этой мысли, хоть и запрещает себе думать о будущем с ним. Его поступок, то, что он сказал её отцу, просто поставило точку в её сомнениях. Если она не попробует — она себя никогда не простит. Но улыбка медленно сползает с лица госпожи Мун, пока она читает сообщения, приходящие одно за другим. Щёки холодной Принцессы горят, когда она дочитывает до конца. — Сумасшедший, — шепчет пересохшими вмиг губами Монкут, отпивает глоток воды из стоящего рядом стакана, и перечитывает всё заново. Намджун проверяет телефон каждую секунду, но ответ не приходит. Она прочла. Он видит, что прочла. Он сжимает в руке телефон и снова пьёт, чтобы понять, он сейчас всё испортил и надо ехать исправлять, или просто надо подождать. Когда телефон в руке вибрирует, он молниеносно открывает сообщение и чуть не роняет его. — Блять, — тяжело выдыхает Намджун, блокирует экран телефона, и наливает себе ещё. «Выезжаю», — печатает он и подскакивает из-за стола, быстро прощаясь с братьями.

***

Чимин и Лин много целуются. Алкоголь — волшебное средство, расслабляющее нервную систему и отключающее думающие, тревожные мозги. У Лин уже губы горят, а она всё никак не может насытиться такими разными поцелуями Пака. Он целует её то нежно, сладко до безумия, то страстно так, что ей кажется ещё чуть-чуть и оргазм, даже не касаясь себя. Чимин извиняется и уходит в уборную, оставляя её остыть. Она прикладывает слегка дрожащие руки к щекам, чтобы успокоиться, и делает глоток воды. Алкоголя уже не хочется, потому что господин Пак Чимин гораздо выше градусом, чем шампанское. Лин решает, что тоже стоит освежиться, и проталкивается сквозь толпу, когда замечает, как к Чимину пристают сразу две девушки. Они обвивают его руками, что-то шепчут, смеются. Пак улыбается, но хмурится, настойчиво убирая руки девушек от себя. Лин подходит ближе и слышит диалог: — Чимин, но почему нет? Мы так давно не чувствовали твои губы… — мурлычет одна из девушек. — И не чувствовали тебя внутри, — продолжает вторая. — Барышни, вы замечательные, но не сегодня. И никогда уже, — улыбается Чимин, искренне пытаясь уладить возникшую ситуацию мирно. Он нервничает, потому что слишком надолго оставил Лин одну. — Но пожалуйста, Чи! — льнёт к нему девушка. — Я занят, поищите себе другого кавалера, красавицы, — настойчивее отдирает от себя проворные руки девушек Пак. — Девушка, я готова поделиться с Вами контактами отличного врача, — голос Лин заставляет всех троих обернуться, Чимин замирает. — Чего? — недоумённо спрашивает одна из них. — Я убеждена, что Вам пригодится. Отличный врач. Он помог бабушке моей знакомой, восстановил ей слух. Думаю, Вам тоже поможет, — Лин стоит, сложив руки на груди, и спокойно рассматривает двух наглых девиц. — Иди куда шла! — резко шипит на неё оскорблённая натура, но тут же стонет от боли. Чимин резко хватает её за горло, заставляя смотреть ему в глаза. И там совсем не страсть. Там слишком много ярости. — Ещё раз посмеешь так разговаривать с моей девушкой, сверну шею, — он отталкивает её. Вторая, понимая, что разговор не задался, испуганно отшатывается сама. — Пошли вон. Чимин подходит к Лин и, ни слова не говоря, подхватывает, заставляя её ухватиться за свою шею. Она не спрашивает, куда он её несёт, показывает фак отходящим ещё от грубости девицам и победно улыбается.

***

Чауми впервые побывала на гонках, впервые сидит в такой шумной компании в баре и впервые видит Хосока таким расслабленным и беззаботным. Он даже выглядит моложе сейчас. Она смеётся со всеми, краснеет иногда от слишком откровенных шуток и старается не пить. Один бокал шампанского за победителей. И только сок. Ей не нужен алкоголь, чтобы чувствовать себя опьянённой от присутствия Чона рядом. За столом внезапно быстро пустеет, Чауми оглядывается, пытаясь понять, куда все пропали, когда ладонь Хосока скользит по её бедру. Она оборачивается к нему: — Хо, здесь же твоя семья, — шепчет она. — Они все очень заняты, — усмехается он. — Пойдём потанцуем? Чауми кивает в знак согласия, и они спускаются на этаж ниже в клуб. Хосок ведёт её за собой и резко разворачивает на танцполе, прижимая к себе. Чауми хватается за него, чтобы не упасть и застывает, видя пожар в глазах Чона. Он начинает двигаться, скользя руками по её телу. Он ведёт, она подчиняется и двигается вместе с ним, неотрывно глядя в его глаза. Хосок наклоняется к ней, оставляет лёгкий поцелуй на её губах и прижимает ближе к себе, тесно вжимая в своё тело. Чауми чувствует, как разливаются волны удовольствия и возбуждения от каждого его прикосновения. Танцующий Чон Хосок — это отдельный вид искусства. И она, честно говоря, уже не контролирует себя. Закрывает глаза, отдаваясь танцу и рукам Хосока. Он накрывает её губы и утягивает в такой страстный поцелуй, что у неё ощущение, будто они занимаются сексом прямо на танцполе. — Здесь или уезжаем? — обдаёт горячим дыханием Хосок. — Здесь, а потом уезжаем, — краснея, отвечает Чауми. Хосок на секунду зависает от этого ответа. — Ты уверена? — сжимая её крепче. — Абсолютно, господин Чон, — протяжным стоном в его губы. Хосок хватает её за руку и тянет за собой.

***

— Может, прокатимся? — спрашивает Юнги, поворачиваясь к Доён. — Ты много выпил, — щёлкает она его по носу, улыбаясь. — У меня для этого есть жена! — нагло улыбается Мин. — Я тебе не жена. Пока что, — Доён облизывает губы кончиком языка, явно поддразнивая своего парня. — Кошечка, ты мне если нервы трепешь, будь готова потом усмирять, — наклоняясь к ней ближе, нависая, предупреждает Юнги. — Кто сказал, что я не готова? — приподнимает она бровь. — Может, я тебе нервы треплю, потому что давно готова, не думал об этом? Юнги недоумённо смотрит на свою девушку. — То есть я её тут берегу, терплю. А она… — рычит Юнги и тянет Доён, заставляя её пересесть к нему на колени. Она смеётся, но садится, обвивая рукой его шею. — Врач разрешил. Ты же слышал сам. Я и так себя документами завалила, чтобы не думать о том, что ты спишь рядом и ничего… — Доён поглаживает его, зарываясь пальцами в его волосы. — Издеваешься сейчас, да? — ошарашенно переспрашивает Мин. Доён машет отрицательно головой. — Мы уезжаем, всем хорошего вечера! — встаёт резко Юнги, прижимая к себе свою кошечку.