No more dream

Церковь пригорода украшена живыми цветами и фиолетовыми лентами. В ней собрались всего лишь двадцать человек. Перед ними и перед священником, одетым в праздничную белую рясу, два парня дают друг другу обещание любить и оберегать друг друга, заботиться друг о друге и быть рядом в болезни и здравии, в счастье и в горе, всегда, что бы ни случилось. Они оба одеты в классические смокинги, но даже это не скрывает татуировок на их руках и широких плеч их сильных фигур. Руки младшего слегка подрагивают, но доверительно сжаты старшим, что смотрит на своего теперь уже мужа с такой любовью, аж дух захватывает. Священник просит их обменяться кольцами и поцеловать друг друга. — Я люблю тебя, зайчонок, — шепчет Тэхён, прежде чем одеть на палец своему любимому обруч белого золота, внутри которого выгравировано «vkook together forever». — Люблю тебя, — вторит ему со слезами на глазах Чонгук, одевая кольцо слегка дрожащими от волнения пальцами, и тянется жадно за нужным, как кислород, поцелуем. Аплодисменты и поздравления разносятся под сводами церкви, заглушая всхлипывания тех, кто растроган этой церемонией не меньше женихов. Тэхён сжимает в объятиях мужа, без слов даря ему понимание, как он счастлив, что теперь они законные супруги. Он чувствует солёную влагу на щеках своего зайчонка и улыбается сквозь поцелуй — его мальчик такой чувствительный. Подхватывает его на руки, не разрывая поцелуй, ощущая крепкую хватку на своей шее, где прямо под обвивающими его пальцами выбито любимое имя, и несёт к машине. Отрываясь от губ мужа, Чонгук шмыгает носом и счастливо улыбается. Кажется, не так уж и давно он сам на руках носил Тэхёна, лишь бы тот меньше напрягал ногу. А сейчас этим жестом Тэ показывает не пресловутые роли в их паре, а то, что смог сделать для него любимый муж — поставить на ноги, придать сил, окутать любовью. Чонгуку плевать на принципы и чужое мнение. Он счастлив настолько, что самому не верится. — Прокатить тебя с ветерком по пригороду тихого шведского городка? — ухмыляется Тэ. — Муж, если ты хочешь трахнуть меня в свадебной машине сразу после церкви, то так и скажи, — смеётся Гук. — Аж яйца звенят, так хочу, — горячо шепчет на ухо любимому, прикусывая за серьгу и слегка потягивая. — Это взаимное желание, — поправляет брюки, оказываясь, наконец, на земле, младший. — Ну что ж, Ким Чон Гук, позвольте пригласить вас, мой законный муж, в увлекательную поездку, — открывает дверцу мужу Тэ, — на моём члене, — добавляет, когда Чонгук уже садится. — Охуеть, как романтично, — закатывает глаза, смеясь, младший. — Поехали, герой моего романа, а то семья заждётся, потом выслушаем ото всех правила поведения на собственной свадьбе.

***

Праздник продолжается в замке, который стал уже родным за эти три недели проживания здесь. Вся семья в сборе. Отношения налаживаются, количество детей планирует увеличиться. Счастливые лица сияют улыбками. И даже Доён улыбается сегодня, глядя на молодожёнов и украдкой кидая взгляды на Юнги. Тэхён и Чонгук заряжают всех вокруг себя искрами любви, которая так прочно соединила их двоих. Весь праздник они неотрывно смотрят друг на друга, безмолвно повторяя снова и снова «люблю». Торжество подходит к концу, и все расходятся по своим комнатам, предвкушая объятия партнёров по жизни, тихие стоны и счастье быть любимыми и любить. Юнги выходит из душа и идёт к кровати, чтобы снова переместить своё одеяло и подушку на диван в их комнате. — Стой, — хватает его за руку Доён. — Останься со мной, пожалуйста. Юнги не знает, это просьба только про одну ночь или гораздо серьёзнее. Не переспрашивает её, не уточняет ничего, молча кладёт подушку обратно и ложится рядом, притягивая Доён к себе, сжимая в объятиях. — Я скучал, — шепчет Юн спустя полчаса молчаливых объятий, громкого сердцебиения и осторожных мягких поцелуев, почти невесомых. — Я тоже. Очень, — Доён целует его плечо, ведёт кончиком носа по его шее. — Останься со мной. Пожалуйста, — просит хрипло утром Юнги. И Доён не уточняет, она точно знает, о чём просит Мин. Она плачет, утвердительно кивая в ответ, и долго шепчет извинения, которые сцеловывает с её губ вместе со слезами муж.

***

Порой двум людям нужен переводчик, чтобы понять, о чём они говорят. Мы сами-то себя понять не можем, что уж говорить о других, даже если они искренне хотят сделать нас счастливыми. Просить о помощи — это не слабость. Обращаться за помощью — это не пустая трата времени и денег. Иногда это то, что может спасти и тебя самого, и семью. Бывают случаи, когда нам нужна помощь, чтобы вернуться к себе самим, разобраться в своих чувствах, эмоциях и желаниях. И проблема может быть не в наших близких, а в нас самих. От этого мы не становимся плохими или неправильными. Просто тот самый «переводчик» — это человек, который поможет перевести на понятный нам язык наши же чувства, распутывая их в верном направлении из хаоса, которому мы порой поддаёмся.

Если у них получилось, то и у тебя получится…

Спустя два года — Мама, мама! Посмотри, я сам нарисовал! — мальчик гордо протягивает бумагу, на которой криво, но очень старательно детская рука вывела линии, складывающиеся в целую картину. — Вау! — без фальши восторгается Доён. — Расскажешь мне, кто здесь нарисован? — Да. Это ты, — мальчик ведёт по рисунку пальчиком, — рядом с тобой папа, у него на плечах сидит сестричка Юджу, а между вами стою я — Сонгюн, и наш братик у тебя в животике. — Что? — давится воздухом девушка на последних словах. — Думаешь, там сестра? — хмурится мальчик. — Думаю, мама ещё не знает кто там, но удивлена, что ты в курсе, что там уже кто-то есть, — Юнги целует жену в макушку и берёт рисунок, чтобы рассмотреть. — Ты здорово нарисовал. — Мама, ты злишься? –хмуро смотрит себе под ноги Сонгюн. — Нет, милый, что ты! — обнимает сына Доён. — Ни в коем случае. Я просто удивилась. Очень. — У нас умные дети. Все в мать, — хмыкает Юнги, ероша сыну волосы. — Где Юджу? — Ещё на занятиях по танцам. Брат обещал привезти её через полчаса. Им надо куда-то заехать, — тянет носом запах сына Доён, не в силах оторваться от любимого мальчика. — Как всегда, раскрутит его на игрушку. Молодец, так и надо с мужчинами, — гордо заявляет Юнги, стягивая с себя пиджак. — Ей всего лишь пять лет, о чём ты вообще, — закатывает глаза госпожа Мин, которая всего каких-то два года назад собиралась уйти от этого великолепного мужчины. — Это талант с детства, — спорит отец семейства. Они решились и взяли ребёнка из детского дома. А затем второго. И вот внезапно Доён узнаёт, что она беременна. Они не испытали радости. Испугались. Ей было страшно снова потерять. Юнги было страшно, что она не справится, если это произойдёт. Но они вернулись к терапии на период беременности, чтобы справиться со своими страхами и принять любой исход этого на самом деле радостного для них события. Доён по-прежнему ведёт себя, порой, как слишком самостоятельная и ершистая девушка. Но Юнги научился приручать свою львицу без серьёзных последствий для их семьи. Дети сделали её мягче и чувствительнее, растопив защитный лёд, в который то и дело она ныряла, не справляясь с эмоциями. С работы ни один из них не ушёл, но Доён изменила своё расписание и сделала график гибким, чтобы больше времени проводить с детьми, а Юнги напоминает ей об отдыхе, когда она стремится вернуться к бешеному ритму жизни.

***

— Джин, милый, у меня к тебе пару вопросов, — хмурится Эмили, сквозь стёкла очков серьёзно глядя на своего мужа. — Да, любимая? — Ким-старший отвлекается от сбора своего чемодана и поворачивается к супруге. — Ты не хочешь мне что-то рассказать? — подозрительно щурится девушка. — Что именно? Билеты проверил, домик забронировал. Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — краснеет, выдавая свою ложь, Сокджин. — Ким, отец моего ребёнка, Сокджин, признавайся немедленно, нападки на хейтерские комментарии к моей последней книге — твоих рук дело? — тыкает в его грудь пальцем Эмили. — Милая, — осторожно начинает мужчина, обнимая любимую жену. — Нет, нет и ещё раз нет, у тебя не получится уйти от ответа. Говори правду, иначе в отпуск полетишь один, — снимает очки Эмили, но из объятий супруга не выдирается. — Хорошо, — сдаётся Джин. — Это я, да. А что не так? Интеллектуальный прессинг никто не отменял. Я защищал честь своего любимого автора. — Ты не читаешь мои книги, с каких пор я твой любимый автор? — вздыхает Эм, обвивая руками сильную шею мужу, по-прежнему являющуюся её личным фетишем. — Читаю. Медленно. Но я читаю, — ладони Кима скользят ниже, обхватывая ягодицы супруги, сжимая, отвлекая от сути разговора. — Никакого секса, пока ты не ответишь мне на второй вопрос, — хмурится Эмили, царапая ногтями шею мужчины, что заводит его ещё больше. — Побыстрее с вопросом, малыш, — шепчет, наклоняясь ближе, чтобы скорее перейти к поцелуям. — Почему ты у меня такой замечательный? — внезапно улыбается ему жена, прежде чем первой утянуть его в поцелуй. Эмили вернулась к любимому делу. Джин нашёл отличного управляющего и отошёл от дел, став главным акционером собственной сети ресторанов. Он больше готовит для семьи и иногда для особых гостей ресторана. Ему хватает этого, чтобы удовлетворять свою любовь к кулинарии. Они стали чаще выбираться на отдых, чтобы напоминать себе, для чего живут. Элис подрастает, окружённая любовью и заботой. Ей уже исполнилось четыре года. Джин очень хочет, чтобы их семья стала больше, но Эмили ещё не готова к такому. Супруги ведут беседы на эту тему, не давя друг на друга и прислушиваясь к своим ощущениям.

***

— Ёсун, я сказал сделать это немедленно, значит отложил всё и сделал немедленно, — не повышая голоса, но давит тоном голоса и взглядом Хосок. — Я понял Вас, прошу прощения, — низко кланяется испуганный сотрудник. — Ты теряешь время на свои поклоны. Быстро в свой кабинет, и жду тебя максимум через час с готовым отчётом о проделанной работе, — отворачивается, показывая, что разговор окончен, Чон. Дверь за мужчиной закрывается, и Хосок тяжело откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. — Господин генеральный директор, к Вам пришли, — оживает селекторная связь, и Хосок не успевает ответить, как дверь в его кабинет распахивается. Он оборачивается с гневным выражением лица, чтобы отчитать посмевшего ворваться так бесцеремонно, как вся ярость сменяется искренней счастливой улыбкой. — Прости, она очень хотела зайти самостоятельно, — улыбается Чауми, глядя, как их с Хосоком маленькая дочь упорно топает ножками, чтобы добраться до отца. — У тебя отлично получается, зайка, — серьёзный генеральный директор становится на колени посреди своего кабинета, раскидывая руки в стороны, чтобы дать понять своей дочери, что ждёт её с объятиями. — Она сегодня не в духе, — предупреждает госпожа Чон. — Зубки? — уточняет встревоженно Хо, обхватывая, наконец, своё маленькое счастье, поднимая вверх. — Соскучилась по папе? Папа тоже по тебе соскучился. Совсем скоро мы отправимся с тобой в прекрасное путешествие и проведём время вместе. — Характер, а не зубки, — смеётся Чауми, счастливо наблюдая за любимым мужчиной, который разговаривает с их ребёнком на только им понятном языке, премило улюлюкая. Хосок по-прежнему занимает пост генерального директора компании, успешно справляясь со своей ролью. Он был готов уступить своё кресло снова Намджуну, но брат отказался, взяв на себя иные обязанности. Помня о прошлых ошибках, Хо старается чаще проводить время с семьёй. Хосок и Чауми поженились, но госпожа Чон до сих пор припоминает своему мужу, что они отправились регистрировать брак только после её беременности. Нет, она не держит на него обиду. Просто иногда хочет клубнику в час ночи, а именно это напоминание заставляет её любимого мужа реализовать это внезапное желание. Работала госпожа трудоголик почти до самых родов, пока муж, гневно подхватив её на руки, не унёс её домой, где она и оставалась до момента первых схваток. После родов Чауми настолько увлеклась ребёнком, что была вымотана сильнее, чем работой, и на подколы супруга лишь вяло отмахивалась. Зато счастливо согласилась на няню и внезапно заинтересовалась деятельностью Лин. У девушек братьев теперь практически семейный подряд. Они соединили свои таланты, усилия, и свободное от детей и мужей время, чтобы реализовывать интересные благотворительные проекты, иногда собираясь за бокалом (бутылочкой во множественном числе) вина, чтобы обсудить очередную идею.

***

— Чимин, — тонко стонет Лин, врезаясь ногтями в мускулы мужа, чувствуя, как дрожит тело от волн оргазма. — Люблю тебя, — шепчет, слизывая стекающую капельку пота, Пак, прежде чем ускорить темп своих движений и, откинув голову назад, застонать, догоняя супругу на пике удовольствия. Они лежат, сплетаясь объятиями, выравнивая дыхание. — Как же я соскучился, — мурчит от удовольствия Чимин. — Мы по тебе тоже, — целует голое, солёное от пота плечо мужа Лин. — Как думаешь, уже пора спасать наших нянек от нашего активного сына или мы можем ещё немного понежиться в объятиях друг друга? — ласкает обнажённое тело жены Пак. — Думаю, они справятся, и мы успеем ещё раз… — шепчет Лин, опускаясь поцелуями по телу Чимина, облизывая каждый миллиметр любимого поджарого тела. Чимин сделал предложение Лин, когда они в рамках его благотворительного проекта были в Японии. Прямо в саду цветов Кавати Фудзи, в период яркого и пышного цветения глициний он опустился на одно колено, чтобы спросить у любимой девушки, согласна ли она стать его женой. Несмотря на то, что раньше Лин мечтала о пышной свадьбе, её приоритеты за это время сильно изменились. Поэтому пара зарегистрировала свой брак и отметила в тёплом семейном кругу это важное для них событие. Только спустя неделю они узнали, что Лин уже была в положении, когда они женились. Громче всех над этой информацией смеялась Чауми, напоминая, что это традиция братьев — жениться на уже беременных любимых женщинах. Пока беременная и немного растерянная девушка приходила в себя от этой новости, её подруги, жёны братьев Чимина, совместными усилиями стали помогать в их многочисленных проектах и втянулись. Так начался процесс большого дела, которым они совместно занимаются до сих пор. Пак увлечённо продолжает процесс своего образования, всё больше погружаясь в свои проекты, которые с удовольствием поддерживает и любимая жена, и теперь уже вся его семья. Его страх не суметь обеспечить свою семью на должном уровне не оправдался, потому что его братья не умеют без размаха. Помогли вывести всё на новый уровень. Но, чувствуя, что могут перегрузить себя снова, притормозили, по-прежнему учатся делегировать свои задачи и чаще проводить время с семьёй.

***

— Это правда, что вы живёте в одном доме со своими братьями и их семьями? — вопрос интервьюера звучит с ноткой сарказма. — С некоторыми из них. Остальные приезжают нас навестить. Мы часто собираемся большой семьёй в нашем доме, — спокойно отвечает Намджун. — Ходят слухи, что двое ваших братьев нетрадиционной сексуальной ориентации и к тому же обручены? — с мерзкой улыбкой спрашивает мужчина, думая, что эта информация заставит господина Кима подавиться воздухом. — Слухи не то, чем вы должны апеллировать на подобных интервью. Профессионалы вашего дела уже демонстрировали бы факты выдвинутой информации, — так же спокойно комментирует вопрос Джун, вызывая приступ бешенства у журналиста. — А если бы вы были внимательны и изучили все мои предыдущие интервью, то получили бы информацию о том, что мои братья счастливы в браке и их любовь огромный пример для многих семей любой ориентации. Я хочу напомнить, — поворачивается Намджун к камере, игнорируя краснеющего от гнева журналиста, — что мои избиратели голосуют за меня не потому, что я идеальный кандидат в качестве мэра нашего города. А потому, что я хочу вести честную политику и предпринять всё возможное для улучшения жизни наших граждан во всех уголках города, а не только в его центре. Намджун выходит из-под камер, когда интервью завершается, даже не оглядываясь на журналиста, который явно намеревался вывести его из себя на этом интервью. — Ты был великолепен, — Монкут обнимает любимого мужчину, прижимаясь губами к его щеке. — Поехали скорее домой, я очень устал, — улыбается ей Намджун, сжимая в тисках своих рук. — Снова поднимали тему нетрадиционной ориентации Тэхёна и Чонгука? — поглаживает мужа успокаивающе, пока они едут домой. — Да, — кивает Ким, сжимая в ответ ладонь супруги. — Боишься, что из-за этого не пройдешь по количеству голосов? — беспокоится девушка. — Нет. Не боюсь. Я не ставлю для себя цели во что бы то ни стало быть мэром. Мы решили попробовать, так ведь? Семья для меня дороже, — ободряюще улыбается ей Намджун. Маленькой Соён уже почти три года. Ребёнок абсолютно здоров и окружён заботой родителей, которые внезапно решили попробовать себя в политике. Благодаря отцу Монкут из записей исчезли сведения о судимости Намджуна, что могло бы ему помешать баллотироваться. К слову, подбил его в эту сторону карьеры именно Чжэин. Интересно, что предвыборная компания Намджуна помогла и бизнесу, который целиком и полностью лёг на его братьев, пока он входил в курс политических нюансов. Госпожа Ким была напряжена таким решением, пока в открытом диалоге с мужем не поняла, какие цели преследует её до глубины души щедрый и добрый супруг. Увидев, как важно для него хотя бы попробовать, она согласилась с его решением и стала помогать ему в ведении предвыборной компании.

***

— Если Намджун не одержит победу на выборах, это будет наша вина, — вздыхает Чонгук. — Ты что такое говоришь, зайчонок? — обнимает его со спины Тэхён, вглядываясь в их отражение в зеркале. — Я смотрел все эти интервью, предвыборные программы, читал мнение людей в соцсетях…его хейтят за то, что он одобряет однополые браки, — хмурится Гук. — Хэй, — пальцы Тэ обхватывают подбородок младшего, чтобы развернуть его к себе, — послушай меня внимательно. Намджун очень умный мужчина. Он знал, во что ввязывается, он знал, о чём будет говорить. И многие люди его поддерживают. Он знал, что это будет сложно, но на это у него есть мы. Все мы. — Мы не уничтожим его не начавшуюся карьеру в политике? — уточняет, всё ещё переживая, Чонгук. — Нет. Если этот город ещё не готов к такому великолепному мэру, как Джун, значит, придёт ещё время. Но его навсегда запомнят, как политика, впервые заговорившего о свободе выбора. Первопроходцам всегда сложно. Зато все мы, как и его почитатели, гордимся им и его мудростью, его решительностью, — мягко оглаживает любимое лицо старший. — Нам пора спускаться к семье, — плавится от нежных прикосновений изящных пальцев Чон. Чонгук спускается, даже со второго этажа слыша галдёж в огромном зале внизу. Он улыбается, предвкушая тёплые объятия, детский смех и приятное время с семьёй. Рука Тэхёна крепко и уверенно обнимает его за талию, словно напоминая, что на него всегда можно опереться. И Гук в этом не сомневается ни на минуту. Буквально каждый день они доказывают друг другу, что несут полную ответственность за свой выбор — быть парой, быть семьёй. — Дядя Гуки! — радостно визжит Элис, прежде чем кинуться в объятия улыбающемуся парню. — Принцесса! Ты потрясающе выглядишь! — подмигивает ей Чонгук, тут же поднимая на руки, прижимая крепкими объятиями. Дети окружают двух любимых дядей, просясь на руки и поиграть с ними. Тэхён бережно прижимает к себе самого младшего из их детского сада на дому — сына Чимина и Лин. — Тише, объявляют итоги! — после шумного приветствия и вкусного ужина, приготовленного руками Джина с поддержкой семейства, замирает возле большого экрана телевизора Намджун. — По итогам голосований, участие в которых приняли рекордное количество столичных жителей, новым мэром города Сеул объявлен Ким Намджун, — вещает диктор. — Боже мой, — шепчет, не веря, Джун. — Ты победил, — обнимает его Монкут, прижимаясь к подрагивающему от переполняющих ощущений мужу. — Ты победил, Джун-и! — Я победил, когда ты согласилась стать моей женой, — шепчет, прежде чем поцеловать супругу, Ким Намджун. Семья громко кричит поздравления на радость детям, с визгами носящимся по всему поместью. — Я так люблю нашу семью, — счастливо улыбается Чонгук, пригревшийся в тёплых объятиях своего мужа, пока они приглядывают за детьми, резвящимися перед домом. — Ты знаешь, когда мы только переезжали в это поместье, которое по истине стало нашим семейным, я думал, что это просто дырявое здание. А сейчас это самое лучшее в мире место, когда здесь собирается вся наша большая семья. Я вижу столько любви в отношениях между моими братьями и их жёнами, в их общении с детьми, к которым они относятся так трепетно и тепло. Мог ли я тогда, в детдоме, представить, что всё обернётся так? Нет. Но теперь… — Чонгук вздыхает, прикрывая глаза, чувствуя прикосновение родных губ к его виску. — Мне больше не о чем мечтать. — Дядя Тэхён. А это правда, что вы — король стрит-рейсинга, а мой папа — король дрифта? — серьёзный голос Сонгюна заставляет Гука открыть глаза. — Да, правда, — усмехается Тэхён, ероша волосы мальчика. — Хочешь, чтобы я научил тебя ездить, как король? — Мне рановато, — подумав, отвечает сын Юнги. — Я просто думал, что папа выпендривается и врёт. Так, моя мама, получается, королева? — Твой папа тот ещё выпендрёжник, но в дрифте нет никого лучше его. И да, твоя мама точно королева. Она круто водит и тоже участвовала в гонках. — Вау, — чешет затылок мальчишка. — А можно… можно попросить папу показать мне, как он это делает? Как вы думаете? Он не рассердится? — Рассердится? Ох, нет, поверь, твой отец будет счастлив и точно научит тебя всем премудростям дрифта, когда ты немного подрастёшь, — подмигивает ему Тэхён. — Только через мой труп, — голос Доён заставляет всех обернуться. — Мама! — тепло улыбается мальчик. — Я сама тебя всему научу. Твой отец слишком много выпендривается, как уже рассказал тебе дядя Тэхён, так что учить тебя буду я. Так безопаснее, — обнимает сына госпожа Мин. — Мой сын растёт настоящим мужчиной. Мы сами, мужской компанией, научим всех наших детей отменно водить, — прерывает эту идиллию Юнги, забирая сына на руки. — И запомни, сынок, твой папа никогда тебе не врёт. — Значит, динозавры действительно живут в подвале этого дома? — подозрительно щурится Сонгюн. — Это не враньё. Это приукрашивание реальности, — ворчит Юн. — Гораздо интереснее охотиться на динозавров, чем просто не пускать тебя в подвал одного, потому что там слишком опасная лестница для спуска. — Монкут беременна, — вылетает из дома, спотыкаясь о сидящих на ступеньках веранды, Чимин. — Вы пропустили такое прекрасное объявление! — Идём поздравлять. Это явно день Намджуна! Столько глобальных радостей в один день, — встаёт Тэхён, держа за руку своего мужа. — Я тут подумала, — тихо начинает Эмили, обвивая крепкую шею мужа. — Хочу подарить тебе сына. — Ты серьёзно? — давится шампанским Джин, быстро отставляя бокал. — Да, я думаю, что готова, — улыбается любимая женщина Ким Сок Джина. — Пошли делать детей? — играет бровями, подмигивая, Джин, прежде чем подхватить на руки. — Ну, не сейчас же, Джин-и, — смеётся Эм. — Самое время. За Элис присмотрит вся орава родни, наша комната закрывается на замок. И такой счастливый день. Потом мы будем рассказывать нашему ребёнку, что зачали его в один из самых лучших дней для Сеула — в день, когда этот город попал в руки лучшего в мире мэра — Ким Намджуна, — высокопарно заявляет Джин, целенаправленно двигаясь к их спальне. — И мне абсолютно всё равно, сын это будет или дочь. Главное, что наш. — Обожаю тебя, — целует супруга Эмили.