Красное платье.

Время в баре стремительно неслось, люди быстро напивались, кто-то посапывал облокотившись о стол, барную стойку или хотя бы прислонившись к стене. Кто-то курил, попутно начиная разговор с красивыми девушками, которые за пару фунтов, готовы были провести эту ночь с любым. Элизабетт уже давно привыкла к такой обстановке. Её отец в молодости держал собственный паб в Лондоне, поэтому он частенько брал её с собой в дневную смену, проконтролировать запасы алкоголя и финансы. Семья их была небедной и полноценной. Мама, папа и маленькая, красивая и вечно улыбающаяся девочка. Никто не удивлялся, когда отец приходил домой под утро, иногда он оставался на ночной смене, контролируя, как идёт поток людей. Но однажды, когда Эли было семь, он не вернулся. Его тело нашли под утро, в переулке, который вёл к их дома. Местный поговаривают, что слышали, как некоторые завидовали и недолюбливали его за хорошое финансовое состояние, которые для их района было слишком большим, но покушаться никто не собирался, ведь мужчина он был хороший и никогда не разбавлял алкоголь. Оставшаяся мать одиночка, сразу продала паб, пытаясь забыть и считая, что он будет приносить и дальше только беды в семью. Элизабетт долго уговаривала маму этого не делать, думая, что это то место, в которое папа вложил всю душу, но её никто не послушал. Шли годы, девочка росла становясь с каждым днём сильнее и продолжая улыбаться, даже если ей было очень плохо. Мать сходила с каждым днём всё больше с катушек, она никак не могла пережить смерть мужа, ей казалось, что на них ведётся охота, поэтому на улицу она выходила крайне редко, а дочери запрещала ходить куда-либо, кроме школы. Их отношения рушились с каждым днём всё сильнее, они почти не разговаривали и часто ссорились. С наступлением двадцати пяти лет, девушка сбежала с родного дома, оставив записку матери, что уезжает в маленький город «Бирмингем», где живет её тётя. Женщину звали Лора, она была сестрой папы, никогда не поддерживала мыслей матери Эли и каждый месяц приглашала девушку к себе жить, обещая позаботиться о ней. Девушка обдумывала этот план ещё с наступлением восемнадцати лет, но всё никак не решалась оставить родную и бедную мать одну, а тётя с каждым письмом настаивала всё больше, обещая, что мать простит её в любом случае. Ей потребовалось шесть лет, чтобы понять, что так жить дальше нельзя. Нельзя молодой девушке сидеть дома и выходить на улицу только за молоком, тайно сбегая по ночам в городской паб, скрывая всё это от собственной матери. Поэтому в одну из ночей, Эли наспех собрала вещи, тихо и в слезах заходя в комнату матери и тихо прощаясь, дабы её не разбудить, ведь если так случится, то скандал будет неминуемый и никто её из дома не выпустит. Общий язык они нашли быстро, Лора очень ждала племянницу, так как своих детей не имела. Через пару дней на её адрес пришло письмо от матери девушки, она извинялась в нём и просила вернуться. Элизабетт пришлось провести несколько ночей в раздутиях, ведь так предавать мать совсем не хотелось, но она понимали, что в этом городе она наконец глотнёт свежего воздуха, а не будет сидеть запертой в комнате, поэтому пришлось придти к тому, что останется она в Бирмингеме, но обязательно раз в месяц будет высылать письма и немного денег матери, а как точно встанет на ноги, тогда приедет навестить её. С работой в городе было туго, здесь не ждали хрупких и милых девушек, нужна была только рабочая сила, на которую таких как Эли не берут. Тётушке тоже было не легко, она не давила на племянницу, но с деньгами было очень туго. Лора работала в цветочном магазине, иногда подрабатывая в пекарне, но финансов от этого на двоих еле хватало. Поэтому как только в газете появилось объявление о работе в баре, первое, что сделала девушка, это отправилось туда, красиво одевшись и надеясь на самое лучшее. Её долго отговаривали все, бармен не хотел брать, говоря, что на то, есть свои причины, но как только он увидел её красивую улыбку и харизму, которую замечали все, он не смог сказать «нет». Тётя сходила с ума, она несколько дней просила её одуматься, ведь очень волновалась, что к Эли начнут приставать, а добираться домой ночью будет совсем плохой идеей, но племянница быстро её утешила тем, что её работодатель пообещал заступать за неё и она быстро наработает авторитет и уважение, что всегда отлично получалось. Шли месяца, на работе всё шло отлично, дома тоже. Денег наконец хватало и никто не чувствовал легкого напряжения. Мать смирилась с тем, что птенец вылетел с гнезда, но в каждом недельном письме умоляла дочь быть аккуратней и навестить её как можно скорее. Разговоры о том, что в город вернулась легендарная семья, поползли несколько недель тому назад, но всё оставалось прежним. Девушка не была с ними знакома, а рассказам остальных не очень верила. Пока одним из вечером они не забрели в бар. Она пропустила их приход, но как только вышла из кладовки, сразу уловила нотки напряжения, хотя все выглядели такими же пьяными и весёлыми. После того, как она столкнулась с главарем банды «лицо в лицо», по спине поползли мурашки. Она не знала насколько он плохой, не знала, почему все так боятся их, но то ли из-за самовнушения, то ли из-за стального взгляда, ей стало как-то неловко. Гарри сказал больше не показываться им на глаза, узнав, что Томас сказал ей. Элизабетт ещё пол вечера пыталась уточнить, не увольняют ли её отсюда, на что бармен отнекивался и говорил только лишь «время покажет». Весь вечер пошёл насмарку, мысль о том, что её выгонят отсюда не давала покоя, но она держалась, пытаясь не показывать никому своих настоящих эмоций. Время шло к трём часам ночи, люди становилось всё меньше и меньше, пока все не рассосались. В помещении остались только Гарри, Элизабетт и братья Шелби, разговоры которых никогда не было слышно. Бармен вышел покурить, а девушка так и осталась протирать столы, убирая пепел и моя стаканы. В один момент её тихое пение себе под нос, оборвалось грохотом двери. Из неё по-очереди, еле идя, вышел один из братьев. Он посмотрел на Элизабетт, шмыгнув носом и поправив волосы, лицо было достаточно суровым. — Что уставилась? — гаркнул он, разворачиваясь к барной стойке, немного пугая девушку и заставляя сделать шаг назад. — Успокойся, Артур, — преградил ему путь младший брат, закуривая сигарету и косясь назад, — Не мешай делать человеку свою работу. После своих слов, он взял Артура под руку, развернул обратно к двери и пошёл на выход. Последним выходил Томас, он видел всю эту картину, но оставался в стороне, допивая с стакана виски и с таким же пустым взглядом поглядывая на братьев. После чего, пошёл за ними, но остановился на полпути, рядом со стойкой, делая последний глоток и ставя стакан перед девушкой, разворачиваясь и смотря на неё. — Как тебя зовут? — спросил тихо он, облокачиваясь и смотря опять в её глаза. На секунду, ей показалось, что она забыла собственное имя, ноги немного занемели, но она собравшись ответила, — Элизабетт. Они немного помолчали, просто смотря друг на друга, после чего Томас напряг скул, посмотрел куда-то в пол, выпрямился и вернул взгляд на неё. — Уезжай отсюда, Элизабетт. Это было последнее, что она услышала от него, после этого мужчина отвёл взгляд от неё, развернулся и отправился на выход.